Мы видели живого Пушкина

Портрет Пушкина кисти художника В. Тропинина.

«В последние дни января 1836 года на Черной речке Солнце нашей поэзии закатилось…»

Василий Одоевский

На дворе стоял 1979-й, год широкомасштабного празднования 180-летия со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. Это было время повышенного интереса к личности поэта и его творчеству. Когда со школьной скамьи прививалась любовь к А.С., хотя метод обязательной программы, конечно, не эффективен. Но у людей того поколения по меткому выражению Льва Анненского – «Пушкин - это наше все». Многие люди усердно увлекались изучением его наследия, с особым воодушевлением посещая связанные с поэтом места.

Так и наша семья сильно увлекалась творчеством поэта, проявляя всесторонний интерес к его личности, углубляя свои знания не только в его поэзии, но и открывая для себя Пушкина как человека по проникновенным воспоминаниям его современников, его самых близких и истинных друзей, женщин, нежно его любящих и понимающих его значимость… Мы не пропускали ни одной возможности приобрести выходившие из печати книги об Александре Сергеевиче, брошюры, комплекты фотографий, всевозможные сувениры с изображением поэта. В память о том времени у нас дома сохранился «пушкинский уголок» - книги на нескольких языках, приобретенные в разных уголках большой страны, в то время, когда хорошую книгу купить было нелегко… Собирали вырезки из газет . Мы не ленились даже заказывать научные издания из Пушкинского дома.

* * *

А в тот юбилейный год решили наконец посетить его «родные пенаты» - отправиться в имение поэта Михайловское – перешедшее в его владение от прадеда. Намеренно решили предпринять эту поездку «дикарями», чтобы не затеряться в общей толпе экскурсантов, гурьбой следующих за гидом, вещающем в тысячный раз обязательную программу, - а собственноручно прикоснуться к романтике тех мест.

Усадьба родового имения Пушкина

Помню, как с трепетом в душе вышли мы с моей матушкой из автобуса, доставившего нас в Пушкинские Горы, в полной уверенности, что тут же нас встретит «дуб зеленый со златою цепью» и «кот учёный», который «всё ходит по цепи кругом» и т.д., и т.п. Короче говоря, ожидали очутиться в месте, где витает дух любимого поэта. Нам казалось самим собой разумеющимся, что коли мы предпринимаем такую дальнюю дорогу ради Пушкина, то здешние обитатели его заповедника просто им дышат.

Позже конечно, нам пришлось сильно разочароваться. Нас встретили вовсе не дуб зеленый с котом, а будний день маленького поселения образца семидесятых, небрежно ухоженные дорожки парка, пара подвыпивших препирающихся деревенских мужиков на телеге с сеном, что-то между собой не поделивших.

Обедали мы в местном ресторанчике «Лукоморье», где надеялись увидеть официанток c манерами а’ля Ольга и Татьяна Ларины, однако и там нас спустили с облаков на землю: расхлябанная обстановка советского общепита и хамское обслуживание тетки в заляпанном фартуке. Впоследствии, читая повесть Сергея Довлатова «Заповедник», мы вспоминали ту атмосферу провинциального городка.

Сидя в гостиничном номере, посетовали мы на такое несоответствие наших ожиданий и открывшейся действительности, да и улеглись спать, намереваясь назавтра предпринять поход в Михайловское, расположенное недалеко от Пушкинских Гор, не подозревая, как за свои обиды будем так щедро одарены…

* * *

Наутро мы отправились в усадьбу родового имения Пушкина, в прадедовское поместье Михайловское. Стоял конец августа, листья уже поменяли цвет и опадали, приближалась осень – любимая пора поэта.

Знаменитая усадьба Михайловское неотделима от творческой биографии Пушкина.

Шагаем чинно по заповеднику, и бросилось нам в глаза, что вокруг совсем мало народу, а потом и вовсе стало безлюдно, все почему-то подозрительно стихло. Где они, туристы, другие паломники? Идем, пару прохожих да промелькнут между деревьями аллеи, кто-то собирает ягоды, кто-то сидит на скамеечке. Мы уже подошли к усадьбе, а возле нее - никого, только у домика няни поэта Арины Родионовны высокого роста и странного вида дворник задумчиво сметает с дорожки листья, никого не замечая и не обращая на нас двоих никакого внимания…

Возле усадьбы сиротливо приютилась собачья конура. Мы думали, что она пуста, но оттуда выглянул... петух. Гордо взглянув на нас, он неторопливо пошагал прочь.

Когда мы подошли поближе, то к величайшему огорчению обнаружили, что в доме-музее Пушкина в этот день – выходной! А назавтра с утра нам уже предстояла обратная дорога и попасть сюда уже не представлялось возможным.

Ничего не поделаешь, и даже вовнутрь заглянуть не удается: все окна были наглухо закрыты ставнями. Так уже в полном разочаровании решаем посмотреть дом со всех сторон хотя бы снаружи, побродить по знаменитому парку, по окрестным тропам – по которым ступала когда-то нога поэта, его друзей и пассий, в том числе таких незабываемых как Анна Керн («Я помню чудное мгновенье…»)

Не торопясь, обойдя дом поэта, вышли мы к парадному крыльцу...

... А там, на террасе стоит - (кто бы вы думали?!) – сам Пушкин! Александр Сергеевич собственной персоной!

Как вкопанные мы остановились, оторопело уставившись на него, а он в нашу сторону смотрит. Спокойно, безмолвно, с хитрецой во взгляде, не сводя с нас своих сияющих глаз. Это был точь-в-точь тот облик, который так изящно в своих воспоминаниях описала его нежный друг Дарья Фикельмон (знатная дама, внучка Кутузова), также другие его современники, хорошо его знавшие (Раевский, Вяземский). Взгляд немного лукавый, всезнающий, тонкие черты лица. Пушкин был некрасив и одновременно необычайно обворожителен. Именно вот таким он предстал перед нами, перед своими поклонниками через века. Тонкая фигура, изящные движения, дворянские замашки …

Слегка оправившись от удивления, мы понимаем, что перед нами темнокожий парень. Последнее обстоятельство нас впрочем не смутило, потому что мы знали, что прадед поэта арап Петра Первого Ибрагим Ганнибал родом был из далекой Абиссинии. Потом нас даже посетила мысль, а не потомок ли это великого поэта, прибывший их Эфиопии, где как известно Пушкина считают своим национальным героем и даже установили ему памятник в столице Аддис-Абеба.

А вот одежда на «Пушкине» - не дворянских покроев, не тот бархатный камзол с полотна Ореста Кипренского, а, о ужас! - джинсы и белая футболка с нерусскими надписями! И тем не менее – сомненья не было - это был Он! Пушкин великодушно дал нам лицезреть себя несколько мгновений. Молчал, а немного смеющиеся глаза как будто говорили – да, да, это я, вы не ошиблись. Мы лишились на время дара речи…

«Александр Сергеевич» тем временем продолжил своё занятие: перед ним стоял мольберт, в руках была кисть. Он переносил на полотно открывающийся с террасы усадьбы знаменитый вид на речку Сороть.

Как сомнамбулы двинулись мы наконец по дорожке дальше мимо загадочной фигуры, чувствуя на себе его магический взгляд, и прежде, чем скрыться за углом дома, обернулись, чтобы взглянуть на него ещё раз. Да, стоит. И тоже провожает нас взглядом. Когда мы скрылись за углом дома и отошли на несколько метров, переглянувшись, вдруг вместе задались вопросом, а почему мы к нему не подошли и не заговорили с ним? Действительно, почему, он ведь на нас так приветливо смотрел. Набрались смелости и решили вернуться.

Но, увы! Когда перед нами снова открылась терраса, там никого не было!

Пушкин исчез.

Его художественных приспособлений тоже не было. А прошло ведь не более двух минут. Куда и как мог он так быстро подеваться? Сложить мольберт, свернуть холст и испариться.

Мы робко заглядывали в окна, вдруг что-то за ставнями увидим, но нет. Да и не мог он войти в дом – снаружи висел дедовский амбарный замок. И спросить о таинственном человеке не у кого. Высокий дворник тоже куда-то подевался, как будто его никогда там и не было…

А был ли вообще кто-то? Однозначно был, мы ведь оба видели, не могло же показаться сразу двоим одновременно…

Мы обыскали всю окружность, вдруг пошел наш Пушкин по тропам погулять, даже спустились к речке, но никаких следов незнакомца не обнаружили…

После мы даже сделали запрос директору Пушкинского заповедника, не находились ли там в эти числа какие-то потомки поэта, кто мог быть этот «художник за мольбертом» на террасе, но ответа не получили. По всей вероятности там тоже решили по обывательски, что просто кому-то почудилось….

Наша семейная загадка не разгадана и по сей день! А может быть и не надо?

Или сегодня, в век интернета кто-то возьмется прокомментировать сию историю?

* * *

Случай этот нам вспоминается вновь и вновь, когда говорят о мистическом и неординарном. И возникает вопрос: а что это все-таки было?

Говорят, душа человека может растекаться в пространстве до немыслимых размеров, и у некоторых особо одаренных людей есть способность вполне реально путешествовать среди звезд, а редкие люди, например Нострадамус - именно с помощью душевной энергии совершают далекие броски в будущее.

И всегда мы останавливаемся на успокоительной для нас версии, что, наверное, Александр Сергеевич, почувствовав огорчение людей, прибывших на встречу к нему с таким трепетом, и не попавшие в тот поэтический мир своих романтических представлений, вот они не должны уйти с пустыми руками – и одарил нас своим появлением? Своим столь неожиданным присутствием Пушкин решил наградить нас за нашу искреннюю любовь и благоговейный интерес к нему.