Из неопубликованных интервью с Виктором Суходревом: Хрущевскую «кузькину мать» я перевел не буквально

Виктор Михайлович признавался, что с Хрущевым работать было непросто - слишком тот был непредсказуем...

Виктор Михайлович Суходрев 30 лет провел «за спинами» вождей. Был личным переводчиком Никиты Хрущева и Леонида Брежнева, работал с Михаилом Горбачевым, Алексеем Косыгиным, Андреем Громыко, Анастасом Микояном и другими лидерами СССР. Нередко именно от него зависел дипломатический тон важных переговоров.

«Комсомолка» дружила с Суходревом. Мы не раз брали у него интервью. Виктор Михайлович признавался, что с интересом читает «Комсомольскую правду»… Сегодня в память об этом человеке мы печатаем неопубликованные фрагменты из бесед с ним.

Никиту Сергеевича приходилось смягчать

- Виктор Михайлович, вы помните свой первый опыт работы переводчиком?

- Это было еще во время войны. Мы с мамой прибыли в Англию в 1939 году, всего за месяц до начала Второй мировой войны. Ее как работницу Внешторга прислали в наше лондонское торгпредство. Папа в это время работал в США в качестве сотрудника ГРУ. Когда немцы начали бомбить Лондон своими Фау-2, нас, детей из советских дипломатических и торгпредставительств, перевезли в курортное местечко на берегу Ирландского моря. Переезд оказался внезапным, и неподготовленную к занятиям школу пришлось ремонтировать. Но наш завхоз не понимал по-английски. Чтобы можно было договариваться с владельцем местной строительной фирмы и рабочими, меня попросили переводить. Это и было моим самым первым опытом работы.

- Отец у вас, получается, разведчик. Это он посодействовал вашей карьере?

- Нет, что вы! Но он сыграл свою роль: когда заканчивалась моя учеба в институте, ко мне стали приглядываться его коллеги из ГРУ. Но перед тем как сделать мне предложение, разведчики решили спросить его совета. На что отец твердо сказал: «Ни за что!»

- Но вы и так дослужились до таких степеней…

- Да, чрезвычайный и полномочный посланник первого класса, в ранге которого я вышел в отставку, - это звание (в переводе на воинское) генерал-полковника.

Действительно, Виктору Михайловичу грех жаловаться на судьбу. После окончания Института иностранных языков он работал в бюро переводов МИДа, а затем его приняли личным переводчиком Хрущева.

- С Никитой Сергеевичем было непросто работать, - вспоминал Суходрев. - Он часто отходил от протокольного заготовленного выступления и импровизировал, любил украсить речь пословицами и поговорками, мог себе позволить резкое, но беззлобное высказывание на важной встрече. Иногда приходилось немного смягчать тональность…

- Однажды вы перевели Америке хрущевское «Мы вас похороним».

- Пришлось перевести буквально - времени для маневра не осталось. За рубежом эти слова главы СССР восприняли почти как военную угрозу.

…с Брежневым было спокойнее, но скучнее.

- И на вашу же долю выпало перевести знаменитое обещание Хрущева Америке: «Покажем мы вам кузькину мать!»

- Сам Никита Сергеевич, произнеся это, заметил, что у меня пауза, и с пониманием посоветовал: «Да просто скажи американцам, что мы им покажем что-то такое, чего они никогда не видели». Я так и сделал.

Вообще Хрущев не отличался большой образованностью и порой удивлял незнанием простых вещей, но обладал природным умением произвести впечатление, заворожить слушателей, был ярок и выразителен.

- При Хрущеве вам даже простили развод с женой?

- Да. В 50-е годы после развода можно было и работу потерять. Но Хрущев приказал ограничиться в отношении меня строгим выговором. А потом я женился на дочери врага народа: моя жена Инга - дочь знаменитой советской актрисы Татьяны Окуневской, отсидевшей шесть лет в ГУЛАГе, но к моменту нашей свадьбы уже реабилитированной…

Брежнев просил дымить на него

- С Леонидом Ильичом Брежневым работалось проще, но скучнее, - признавался «КП» Суходрев. - Он свои речи всегда читал по бумажке и сюрпризы редко преподносил. Однажды по ходу визита пришлось внести некоторые изменения в заготовленный текст выступления. Кое-что было перечеркнуто. Выступая и дойдя до этого места, Брежнев удивленно поднял глаза и громко спросил: «Что, дальше читать не надо?»

Брежнев курил. Врачи ему категорически запретили из-за здоровья. Но генсек заставлял охранников курить при нем. Доходило до смешного: подъезжает автомобиль, из открытых дверей выходит Леонид Ильич весь в клубах табачного дыма.

Иногда прямо в ходе переговоров просил меня закурить и настаивал, чтобы я пускал дым прямо на него. Представьте: переговоры, во главе стола сидит переводчик, бесцеремонно закуривает и нагло дымит прямо в лицо генсека ЦК КПСС!

Маршал с расческой

- Вам доводилось переводить Ворошилова...

- Да, с ним всякое бывало. В Индии, например, однажды случился неприятный казус. Климент Ефремович входил в делегацию высоких советских гостей. Нас повезли в музей Калькутты. В одном из залов Ворошилов обратил внимание на «отшельника»: нечесаный, борода патлатая. Это был уборщик музея, он принадлежал к секте, членам которой с детства запрещено стричь и расчесывать волосы. Ворошилов, как и мы все, об этом, конечно, не знал. И, подойдя к сектанту, запричитал: что же это, дескать, с несчастным человеком творится! Один из индийцев вполголоса объяснил мне, почему бородач в таком виде. Я перевел Ворошилову. Тот не поверил: да что, мол, я не вижу, что ли, что из-за бедности человек даже расческу не может купить! Говорил громогласно, так как был глуховат. Постепенно распаляя себя и намереваясь немедленно навести порядок, достал из кармана расческу и направился к уборщику. А так как Климент Ефремович был окружен делегацией, то получилось, что мужичок оказался загнанным в угол. Он просто онемел от ужаса... У меня не было иного выхода, как резко прикрикнуть на Ворошилова: «Ему нельзя!» Маршал еще раз переспросил и только после этого махнул рукой, убрал расческу и отправился дальше осматривать экспонаты...