Мат с детских уст

Наш колумнист пытается понять, почему раньше матом ругались (и только когда это было необходимо), а сейчас им разговаривают

Очень хорошо помню все ругательные слова своего детства. Их было немного и они были ритуальными. Потому чтобы было совершенно очевидно, что их употреблять плохо не только при взрослых, но даже и среди сверстников. Они мало ассоциировались с конкретными действиями или частями тела. Даже великое слово из трех букв было просто очень-очень плохим словом, а не чем-то конкретным. Нацарапать на скамейке такое слово было вызовом не культуре или системе, а просто доказательством собственной отваги. Также как прыгнуть с гаража и попросить сигарету на улице у взрослого дяди.

Прошли годы. Поменялась страна, люди, плохие слова. Не все конечно. В трехбуквенном сочетании сила традиции жива по-прежнему. В доказательство тому приведу совершенно восхитительную историю, случившуюся пару лет назад. Я участвовал в проекте внутри перекрестного года культуры Франции и России. Из Москвы в Владивосток в специальном вагоне должна была отправиться группа французских писателей. Дабы делать остановки в городах. Встречаться с русскими людьми, познавать русскую глубинку, умыться из Байкала и так далее. Спонсоры выделили специальный вагон с дизайнерским нанесением: «Литературный экспресс имени Блеза Сандрара». Так вот. Накануне отправления экспресса в дальнюю дорогу с Ярославского вокзала после именитой пресс-конференции с участием дипломатов , чиновников и военного оркестра, некая группа молодежи пробралась ночью в отстойник вокзала и весьма красочно написала нужное слово поверх литературного дизайна. Был скандал и суетное устранение. Живы ругательства, живы. Только в моем детстве они были просто протестом, потом каждое из них всё же обрело конкретный смысл, а вот сейчас всё иначе. Их просто употребляют. Грязно и повседневно. Дети и студенты. Просто как связки между словами. Вспомогательные глаголы и частицы.

Пять лет назад стою на кухне в славном городе Волгограде и слушаю от мамы моего сына следующий текст: «Хорошо, что Матвей живет не в вашей извращенной и испорченной Москве». Пожимаю плечами. Вступать в междугороднюю конфронтацию нет никакого желания. В этот момент мой сынуля перемещается по квартире на игрушечном кабриолете, отталкиваясь ногами разгоняется слишком сильно и врезается в дверной косяк. «Чёлт, чёлт» - ругается он, берет трубку городского телефона и продолжая игру, делает вид, что набирает номер и произносит в трубку: «пиццу и пиво привезите». Смотрю на его маму. Теперь она пожимает плечами: «Телевизор, что поделать?». Иду за успевшим уехать в другую комнату сыном и спрашиваю его:

– Сынок, а по какому адресу привезти пиццу и пиво?

В ответ слышу точный адрес нашего местонахождения. Удивительно, если это он тоже услышал в телевизоре.

Я совершенно точно уверен, что если раньше альтернативным образованием служила улица, двор, шпана, то сегодня наполнение детей преждевременной, а потому и опасной информацией, происходит от телевизора, компьютера и от самих родителей. Еще один пример. Возвращаемся со съемок клипа. Заходим вдвоем к моему приятелю домой. Был очень длинный день. Устали. В прихожую, нам навстречу выбегает его шестилетняя дочка, прыгает, обнимает папу. Потом видит его уставшего лицо, становится серьезной и с потрясающей детской непосредственностью произносит: «Что папа, замучался (на самом деле был произнесен другой, куда более неприличный, глагол)?». Я даже не знал смеяться ли в этой ситуации.

На майские праздники участвовали в сценарии и проведении детской игры-квеста в парке Покровское-Стрешнево. Дети были поделены на группы и вместе с взрослыми проводниками бегали вокруг озера и искали спрятанные знаки, что составить фразу, расшифровать ее и найти клад. Дети 10-12 лет из школы с углубленным изучением испанского языка. Родители модные, продвинутые, современные. Спрашиваю у аниматоров впечатления от детей. Говорят вот всё хорошо, только уж очень ругаются и ненавидят друг друга. Очень ведь странно, когда слышишь от девочки в розовой безрукавке и модных стразиках текст обращенный к конкурентной команде: «Блин (в оригинале - совсем другое, но похожее слово), эти суки нас обогнали».

Грязь не ритуальная, не тематическая, пока во всяком случае, а вот такая бессмысленная и от того жуткая. И ведь эти слова не из телевизора. Это интернет и сами мы. Невольно конечно. Просто забывая о детской способности впитывать. Только у такого «праздника непослушания» последствия могут быть куда более серьезные, чем у книжки советских времен, где описана игра во взрослых. Язык несет в себе не только коммуникацию, но мироощущение, социальные ориентиры, отношение к женщине. Грядущее поколение потрясающе освоило компьютерные технологии, но романтику и гуманитарное воспитание потеряли. Почему? А вот давайте сами у себя и спросим.

Вчера ехал на троллейбусе по Тверской в сторону Кремля. Передо мной две вполне себе девушки еще школьного возраста, обсуждали вечеринку в честь окончания учебного года. Обороты, обозначавшие глагольную форму секса с указанием точки на теле куда он был применен ― через слово. И тут происходит нечто. Объявляют остановку Юлиуса Фучика. Девки начинают «ржать» в голос, матерно обсуждая забавность фамилии. Помните, какая следующая остановка? Следующая: Ярослава Гашека. Я думал, они сойдут с ума от смеха и удивления таким названиям. О том, что их внешность и мат были прекрасны, а знания об этих двух замечательных людях отсутствовали упоминать, я думаю, излишне.