Смешались в кучу кони, люди…

Чувство национальной гордости должно появляться не от унижения других наций, не от приписывания им невежества, недостойности и вражды, а от благородства и разума своего народа.

С детства у меня так повелось, что белорусы не признавали во мне свою. Несмотря на ФИО Сережникова Ольга Валерьевна, я не отличалась ни белизной кожи, ни голубизной глаз, ни пшеницей волос, а была смуглой, черноволосой и черноглазой, как Маугли. Поэтому люди не виноваты, что им хотелось звать меня нерусской, чуркой и цыганем.

Лет с 5 я стала сопротивляться такой идентификации, чем только усугубляла свое положение: проявила характер, ответила на хамство, дала сдачу - ну что с нее взять, с чурки, только с гор спустилась. «Не хочу пить молоко - извини, кумыса нет», «что-то не нравится - вали к себе в чучмекию/в табор», «наглая татарская морда», «черномазая» и подобные эпитеты сопровождали меня все детство. Даже родной дед завел овец, научился варить для меня шурпу и готовить ягнятину, чтоб не воняла, хотя я вполне любила драники со шкварками.

Сам дед был поляком, о его происхождении напоминала только фамилия Новак в свидетельстве о рождении и родня в Гданьске, в остальном он был вполне белорусом. Образованным, интеллигентным, добрым человеком. И в жены взял белоруску, по большой любви. Но в деревне, где они прожили половину жизни, за глаза его называли пшеком и вменяли разные национальные несовершенства, вроде хитрости, жадности и ненадежности: «Гектар земли отхватил… шляхтич… неизвестно, что на уме…». Без явных на то причин, несознательно, может, еще с Речи Посполитой так повелось. Жил в Беларуси, учился в Минске, говорил на мове, отца и тетю репрессировали по доносу белоруса, родные воевали на белорусской земле, на ней он работал, детей растил. Заслужил вроде право называться своим, вся семья давно расплатилась за гражданство. А вот и нет.

Мои родители развелись, когда мне было 5, я не виделась с папиной семьей и ничего о них не знала. Знала только, что та моя бабушка, Полина Ивановна, жила в Казани, а тот дед, Василий Иванович, был черноглазым и имел вихрастый чуб. Про себя я думала, как Ивановичи могут быть чурками, хотя… В СССР могло быть все, после геноцидов люди меняли свои имена и фамилии на русский лад, чтобы жить и работать.

Этот комплексный нацизм не сильно меня смущал, пшечка я или чурка - я не видела разницы, главное, голова у меня одна, рук две, пальцев по пять, язык знаю, родину люблю - для жизни достаточно.

Год назад я виделась с папой и все же спросила, кто мы такие. Оказалось, русская семья моей бабушки была сослана в Татарстан, а после татары выгнали их за то, что они русские. Они уехали в Ростов-на-Дону, там девочка Поля вышла замуж за донского казака Васю, черноглазого, с крученным чубом, и уже вместе они поехали в Беларусь за лучшей долей, детей рожать и на заводах работать и стали вдруг для всех нерусскими, чурками и татарами, спустившимися с гор. А я цыганем.

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно (с).

Сейчас моего русского мужа белорусы и украинцы спрашивают за Крым. Человека, который с 94 года живет в Европе, принимают за «Сеню» и просят «объяснить товарищам, зачем Володька сбрил усы». Говорят, он войны с Украиной хочет. Все русские, мол, хотят, их даже посчитали - 85%. Политтехнологи так сказали, значит, надо верить, а простым людям - нет. Кто вообще когда о чем спрашивал этих простых людей?

Сейчас модно каждого русского спросить за Крым, за Украину, за Путина. Кремль далеко, писать туда рука не подымается, а чью-нибудь бабулю полинчевать - милое дело. Дошло до того, что один мой знакомый перестал общаться со своей русской мамой. А старые друзья дружно удаляют друг друга из соцсетей за инакомыслие. А не лучше ли сразу в Кремль писать? Или Медведеву в Инстаграм? И оставить уже мирное население в покое.

В печенках уже сидит эта народная толерантность. Почему я полжизни несу ответ за чурок, русских, татар и пшеков? Вроде времена меняются, люди в университетах учатся, мир видят, а все равно не могут раздвинуть границы своего сознания и принять тот факт, что он намного шире, чем им кажется. Не среди мирного населения врагов надо искать. Ни дети, ни мамы, ни русские, ни поляки, ни евреи ни в чем не виноваты, зло не имеет национальности. А национализм, расизм и антисемитизм не имеют никакого отношения к патриотизму. И чувство национальной гордости должно появляться не от унижения других наций, не от приписывания им невежества, недостойности и вражды, не от трактовки истории на удобный лад и не от территориальных разборок времен палеолита, а от благородства и разума своего народа. Иначе похоже на месть труса.