Гастроли на войну

Раз в месяц мы рассказываем о полотнах из коллекции музея, которые не просто посвящены Великой Отечественной войне, но и были написаны в те самые трагические годы.

Глеб Глебов. Народный артист СССР. Звезда Купаловского театра, хотя тогда любимых артистов звездами не называли, да и театр еще не носил имя Янки Купалы. И еще он мой дед. В 1943-м его портрет написал один из лучших белорусских портретистов Иван Ахремчик.

Таким Глебова увидел художник...

Я не знаю, где и сколько позировал дед художнику, но таким я его не видела ни на одной из многочисленных фотографий, хранящихся в домашней архиве. Там Глебов - или яркий театральный персонаж, или милый дедушка в домашней обстановке, или почти официальное лицо - почти, потому что у него никогда не получалось быть напыщенным депутатом, хотя формально он им был, или строгий начальник - в 1943-м Глебов был художественным руководителем театра.

А вот таким, как на этой картине, - безмерно уставшим, с каким-то трагическим взглядом, - я его даже не представляла. Он будто предчувствовал трагедию, которая совсем скоро случится в нашей семье. Война лишит его самого дорогого человека - дочки.

Эвакуация

22 июня 1941 года купаловцы встретили в Одессе, где театр был на гастролях. В те времена не было принято брать с собой семьи даже на море, поэтому у большинства актеров родные остались в Минске. У Глебова осталась жена - актриса Надежда Сорокина, и две маленькие дочки, двухлетняя Оля и пятилетняя Глена. Младшая - моя мама.

Минск уже был оккупирован, и театр было решено эвакуировать из Одессы глубоко за линию фронта. Был выделен специальный эшелон, который увозил труппу Первого белорусского театра (так тогда назывался будущий Купаловский) в Сибирь. Ехали через всю страну, и на каждой станции артисты искали своих родных, давали объявления о том, что едет коллектив белорусского театра - все надеялись, что, несмотря на хаос, панику и неразбериху, могут найтись родные. Надежда, конечно, почти фантастическая. Но чудо случилось. Во всяком случае в нашей семье это воспринимали именно так.

Бабушка с двумя маленькими дочками ушла из горящего Минска пешком. Ей удалось прорваться через все фашистские кордоны. Сколько дней или недель она шла, не знаю. Но где-то в районе Брянска она рухнула без сил на вокзале и уснула. И именно в тот момент на эту же станцию пришел состав с театром. Артисты и тут бегали с криками о розыске близких, но бабушка ничего не слышала. Слава Богу, кто-то из театральных ее увидел. Так в 41-м Глебов нашел свою семью.

...а таким - зрители в «Павлинке».

Предчувствие

Четыре года театр работал в Томске. Дед возглавил и театральную труппу, и фронтовую бригаду, с которой актеры в 43-м отправились на Калининский фронт. За два месяца они выступили перед солдатами больше 100 раз, давали по два-три представления в день. Наверное, Иван Ахремчик именно во время тех фронтовых гастролей и написал этот портрет.

Весной 1944 года театр поставил «Павлинку». Ту самую, что идет на сцене Купаловского театра по сей день. Но самый первый состав актеров был и самым легендарным. Глебов в той постановке блистательно играл Пустаревича.

После освобождения Минска 3 июля купаловцы стали паковать чемоданы, но выехать из Томска смогли только в двадцатых числах сентября. Настроение у всех было невероятно приподнятым, ведь ехали домой. Только Глена, по воспоминаниям моей мамы, отчего-то грустила.

23 сентября под Омском случилась железнодорожная катастрофа. Под откос пошло три вагона, в которых ехал театр. Причину так и не установили. Говорили о диверсии, ведь в первых вагонах на фронт ехало свежее пополнение. Но театр лишился семерых человек - погибли четыре актера, в том числе первая жена Заира Азгура Маргарита Шашалевич. Погибла и восьмилетняя Глена Глебова. После этой трагедии бабушка больше никогда не выходила на сцену. А дед… Его страдания были не меньшими - Глена была любимой дочкой, которая была одарена очень ярко, она могла бы стать блестящей Павлинкой. Но минская публика, которая восторгалась Пустаревичем-Глебовым и хохотала над его трюками в спектакле, даже не подозревала о горе, которое он нес в себе.