Водители смогут заранее согласиться на донорство своих органов при смертельном ДТП

В нашей стране необходимо менять отношение к трансплантологии

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

Эту инициативу выдвинул член Общественной палаты, врач Шамиль Ганцев. Он предложил законодательно закрепить отметку в водительских правах о согласии или несогласии водителя на донорство органов после смертельного ДТП. А также составить реестр доноров, в котором будут отмечены имена всех тех, кто готов и после своей смерти помочь людям, поделившись своими органами.

Вокруг донорства органов в России постоянно разворачиваются скандалы - так в прошлом году жительница Люберец подала в суд на врачей, которые без ее согласия изъяли органы умершего мужа. А чего стоят страшилки о черных трансплантологах, периодических всплывающие в интернете... Поэтому россияне до сих пор очень настороженно относятся к донорству органов, мол, «а вдруг меня убьют ради почки».

- В нашей стране действует законная презумпция согласия: то есть, если не написан официальный отказ от трансплантации, то врачи имеют право изъять у умершего пациента любой орган (Закон «О трансплантации органов и тканей человека», который был принят еще в 1992 году, - прим. Ред.), - поясняет президент «Лиги пациентов» Александр Саверский. - Абсурдность ситуации в том, что человек еще при жизни должен думать о том, против ли он или наоборот «за» стать донором. Или же об этом должны думать его родные. И соответственно в письменном виде сказать об этом врачам. Конкретно в этом пункте наблюдается большое лицемерие закона. Ведь по сути, если врачи захотят, то они спросят согласие либо больного, либо его родных в случае смерти мозга. Если не захотят - по закону они и так имеют право на трансплантацию.

На сегодняшний момент российское право не предусматривает возможности зафиксировать отказ пациента от донорства в случае смерти. Но такой законопроект уже давно разрабатывается. Он рассматривался еще в прошлом году, но потребовал доработок. Но этот проект все же сохраняет презумпцию согласия априори. При этом позволяя пациенту при жизни отказаться от трансплантации по тем или иным предубеждениям.

Если брать Европу или Америку, там действует презумпция испрошенного согласия. То есть человек официально соглашается на то, чтобы после смерти его органы изъяли для донорских целей. Его имя вносится в реестр потенциальных доноров, и об этом стоит отметка в правах или полисе, которые человек всегда носит с обой. При этом, европейцы и американцы почти стопроцентно согласны с посмертным донорство. Прекрасная гражданская позиция, не так ли?

- В нашей стране необходимо менять отношение к трансплантологии, - считает директор НП «Центр социальной экономики, Давид Мелик-Гусейнов. - Увы, большинство россиян пока очень настороженно относятся к донорству органов. Они не согласны делиться с ближним даже после своей смерти. Возможно, потому что у нас толком никто никогда не объяснял, что трансплантация производится только после биологической смерти, когда мозг уже однозначно мертв и человек в этом состоянии по сути «овощ», чью искру жизни поддерживают аппараты. Другой вопрос, что сейчас у нас нет вообще никакой системы учеты добровольных доноров. И в этом плане инициатива Шамиля Ганцева может стать толчком к созданию регистра. Конечно, оформляться он будет не одни и не два года, на его создание потребуется не меньше пяти лет. Но у нас есть к этому предпосылки: например, во время диспансеризации человека можно спросить о его желании стать донором. Задать этот вопрос при выдаче прав. И внести имя согласившегося в регистр. Но для этого нужны именно законодательные инициативы. У нас их пока, несмотря на все разговоры, пока нет.

СКАЗАНО

«Любой человек может внезапно попасть в ситуацию, когда ему необходима пересадка того или иного органа. И когда возникает вопрос: «Почему я так долго должен ждать донорской помощи?», можно вспомнить ситуацию, когда родственники отказываются от изъятия органов умерших и лишают возможности другого человека получить вторую жизнь».

Главный специалист трансплантолог Минздрава России Сергей Готье о случае с люберецким пациентом.