Происшествия24 ноября 2015 13:20

Выживший в Мали российский пилот Александр Самойлов: Террористы пытались нас выкурить из номеров

Командир «Руслана» рассказал, как ему удалось спастись во время атаки боевиков на отель
Мы встретились с Александром Самойловым

Мы встретились с Александром Самойловым

Фото: Личная страница героя публикации в соцсети

Выжившие во время теракта в Мали россияне вернулись домой только в воскресенье вечером. На борту самолета из Бамако в Ульяновск прибыли все девять уцелевших членов экипажа самого большого в мире транспортного самолета Ан-124. Первым, как и положено командиру, по трапу спустился пилот-инструктор Александр Самойлов. Журналисты пытались задавать какие-то вопросы, но летчики ничего не говорили - были слишком вымотаны произошедшими событиями.

Мы встретились с Александром Самойловым позже. Невысокого роста, коренастый мужчина с очень усталыми глазами. Его жена - рядом, не отходит ни на шаг, будто боится, что он прямо сейчас снова куда-нибудь улетит. О случившемся в Мали Александр говорит неохотно. Признается, что только сейчас начал отходить от шока и осознавать, что же произошло в той мясорубке в Мали.

Напомним, что в пятницу в семь утра в столице африканской страны, городе Бамако, террористы атаковали гостиницу Radisson Blu, где останавливается большинство европейцев. Они подъехали на машине с дипломатическими номерами, ворвались в холл, во время пересменки охраны и открыли огонь. Шестеро россиян первыми попали под прицел, поскольку раньше остальных спустились на первый этаж к завтраку. Говорят, они были в летной форме, и террористы приняли их за представителей спецслужб. Еще шестеро членов экипажа были в своих номерах, а трое готовили самолет к полету. Всего же террористы взяли в заложники 170 человек, из них убили двадцать.

СТРЕЛЬБА, ВЗРЫВЫ, ЕДКИЙ ГАЗ

- Мой номер был на первом этаже. Как раз рядом с ресепшеном, так что я все очень хорошо слышал, - вспоминает Александр. – Я уже проснулся и собирался на завтрак. И тут началась стрельба. Затем взрывы, и пошел какой-то едкий газ. Наверное, террористы взорвали дымовые шашки или что-то такое.

- Пытались выкурить вас из номеров?

- Скорее всего. В отеле единая система кондиционирования. Так что я сразу выключил кондиционер, чтобы газ не шел в комнату и заткнул мокрыми тряпками щели под дверью. Потом забаррикадировал дверь мебелью, всем, чем было. Рядом с моей комнатой была пожарная сигнализация. Ее кто-то разбил, сработала сирена. Наверное, нападавшие рассчитывали, что дисциплинированные европейцы сразу повыбегают из своих номеров. Возможно, кто-то так и сделал и сразу попал к ним в руки.

- Была информация, что в вашем номере в момент теракта было еще трое членов экипажа. И, забаррикадировав дверь, вы спасли и себя, и их.

- Нет. Я был в номере один. Но вот один из наших ребят, зашел в свой номер буквально за пару минут до атаки. И вот к нему, когда началась стрельба, забежал турок, тоже постоялец гостиницы. Они прятались вместе.

- У вас была с кем-то связь во время захвата?

- Да телефоны и интернет работали все время. Мы могли созваниваться между собой – некоторые номера молчали. Только потом стало понятно почему. Я смог связаться со своим начальством в компании «Волго-Днепр». Рассказал, что случилось, в каком номере я и другие члены экипажа. Говорил, что происходит за дверью. Периодически раздавались выстрелы, слышалась речь. Но понять ничего нельзя было. Говорили не по-английски и не по-французски – на каком-то своем наречии. Кстати, у турков, как я уже позже узнал, на этот случай все было более продумано. Тот, что прятался вместе с нашим членом экипажа, сразу смог позвонить в посольство и был на связи со спецслужбами своей страны. Они даже сказали ему пароль, только услышав который от спецназа, можно будет открыть двери.

Уцелевший во время бойни в Бамако пилот Александр Самойлов

Фото: Личная страница героя публикации в соцсети

«НАДЕЛ ЛЕТНУЮ ФОРМУ, ЧТОБЫ НЕ ПРИНЯЛИ ЗА ТЕРРОРИСТА»

- Когда начался штурм, слышали?

- Конечно! Не помню, правда, сколько прошло времени - два часа или три. Сначала в здание ворвался местный спецназ Мали. Они стреляли очередями по полрожка сразу. Затем к ним на подмогу пришли французские спецслужбы. Те работают по-другому. Стреляют одиночными, по одному-два патрона. Четко, быстро, очень профессионально.

Часть освобожденных вывели в соседнее здание спортзала и держали под охраной. Но я сидел в своем номере до последнего. Сначала постучали малийцы. Долбят по двери кулаком и кричать: «Полис, полис». А я откуда знаю, что это «полис»? Не хотелось выйти и получить пулю. Через некоторое время французы пришли. Аккуратно так, тихонько стучат, говорят, что безопасно. Только тогда я вышел. Правда, сначала надел свою летную форму, чтобы меня за террориста не приняли. Хотя с моей «рязанской» физиономией, вряд ли бы такое могли подумать. Выхожу – у двери двое с автоматами. Только шаг сделал – еще двое из-за угла меня на прицел берут. Страшно. До сих пор страшно.

После этого экипаж самолета «Волго-Днепра» увезли на охраняемый аэродром, где они еще двое суток дожидались вылета на борту своего родного «Руслана». Но не все. Экипаж не досчитался шестерых человек. В воскресенье вечером борт, под управлением резервных пилотов вернулся в Ульяновск. На днях самолету снова предстоит очередной рейс в Мали. Возможно, он же привезет тела погибших. Их ждут, ориентировочно, 28-29 ноября.

- А вы когда в следующий рейс? – спрашиваю Самойлова.

- Пока нам дали отдохнуть какое-то время. Все это надо еще пережить, переварить в своей голове, чтобы снова начать летать.

"Комсомольская правда" выражает искренние соболезнования родным и близким погибших

МЕЖДУ ТЕМ

Сергей Юрасов: «Все, мужики, это мой крайний рейс!»

Специалист по размещению груза на борту Ан-124 компании «Волга-Днепр» Сергей Юрасов на родину в Ульяновск не вернется уже никогда, во всяком случае, живым. Его жизнь, как и других пяти членов экипажа, оборвалась в то злополучное утро 20 ноября в африканской гостинице. Сергею Юрасову было 52 года, и он уже подумывал о том, чтобы сменить службу – сойти «с небес на землю», увы, не получилось… Как нам рассказали коллеги Сергея, забирая груз из Осло, он как-то грустно сказал: «Всё, мужики, это мой крайний рейс!» (в среде авиаторов, не принято говорить «последний», плохая примета). Конечно же, он имел в виду, что хочет перейти на наземную службу, но по страшному стечению обстоятельств его слова оказались пророческими (подробности)