Как в городке Шарья бизнесмены скинулись на мост в светлое будущее

Одним мостом Захаров не ограничился. Завязнув в очередной яме на небольшой улочке Декабристов, неугомонный коммерсант взялся ремонтировать и ее.

Фото: Александра КОЗЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

На станции Шарья приезжих встречает «дружелюбный» плакат: «Выход в город закрыт. С крыши падает снег». Звучит, как начало стихотворения. И хотя на большом транспаранте в местной Думе указано, что город воспет в произведениях поэтов, писателей и художников, о нем мало кто слышал. До последнего времени.

Шарья, как водится, проснулась знаменитой в одночасье. Декабрьским утром на мобильный местного бизнесмена Сергея Захарова позвонили с Первого канала.

- Вы построили мост? - по-деловому спросили в трубке.

Захаров признался, что он. И понеслось. Радио, телевидение, тысячи перепостов в Фэйсбуке. По большому счету на сам мост через речку Шарьинку, который бизнесмены действительно восстановили за свой счет, всем было плевать. Журналисты лепили из них то оппозиционеров, то анархистов. Все считали деньги - разницу между государственным проектом моста и его реальной стоимостью. Стонали про коррупцию. Об этом я еще спрошу. Но в Шарью я приехала с единственным вопросом, вертевшимся у меня на языке. Зачем? Мы как привыкли: не делает у нас власть то, что должна, - ну поругаемся, выплеснем злость в интернете. Максимум - жалобу напишем. Коллективную. А тут мужики, не разглагольствуя, собрались, скинулись да сделали. Мужики, вы чего?

Мост Захарова

Предприниматель Захаров встречает меня у вокзала и бодро кивает:

- Ну что, на мост?

Обязательно. С него-то все и началось. Началось как зачином в сказке. «В городе Шарья, на самой обычной улице, над самой обычной речкой… рухнул мост». Не шибко большой, но за ним - целый микрорайон и пара небольших цехов. Одним из них - кузнечным - и владеет Захаров.

- Мы ходили к замглавы администрации, спрашиваем: когда мост построят? А он нам - никогда! - рассказывает он. - В Костромской области чего-то там посчитали. Составили смету - 13 миллионов. Говорю, давайте не будем строить. Давайте просто отремонтируем. А они опять - денег нет. Я и предложил, что отремонтирую сам. Мне сказали: «Делай, что хочешь».

И Захаров сделал. Пошел с протянутой рукой по знакомым коммерсантам. Скинулись человек 30. В сумме получилось 300 тысяч. Экскаватором (единственный широкий жест администрации) 135-тонный мост поднять не удалось. Пришлось обратиться к крупному бизнесу. Подъемный кран одолжило на 1 день швейцарское деревообрабатывающее предприятие «Кроностар». Дело пошло: под конструкцию приладили опоры, часть забетонировали, а потом - деньги закончились.

- Приехали власти, посмотрели, говорят: нехорошо как-то - надо вам и вторую часть моста доделать, - со смехом вспоминает Захаров.

Вот так «по-вицински». Не нам, а вам. Не наша операция, а ваша.

Загвоздка была в бетоне. И предприниматели логично пошли на завод железобетонных изделий, попросили 10 кубов. Руководитель завода, бывший учитель, приехал на стройку, огляделся. И распорядился дать 15. И плиты, сколько потребуется, - укрепить берега. К Новому году мост открыли. Даже предлагали переименовать в честь организатора. Из «Пьяного моста» в «Мост Захарова». Но в итоге вместо греющего душу топонима Захаров получил вызов в прокуратуру. За самострой.

Бизнесмен Сергей Захаров стоит на мосту, который он починил за 300 000 рублей. Хотя власти хотели в это вбухнуть 13 миллионов. Хорошо, что в бюджете не нашлось столько денег.

Фото: Александра КОЗЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

- Есть тут у нас местные активисты, я их называю профессиональными революционерами, - безразлично пожимает плечами предприниматель. - Не делаешь - плохо. Сделал - тоже плохо. Вот нажаловались в полицию. Приехала прокурорская проверка из Костромы. Но, чтобы закрыть мост, нужна была экспертиза. А для нее - деньги. А их как не было, так и нет. Ну, в общем, дурацкая ситуация. Написал объяснительную, и меня оставили в покое.

Но одним мостом Захаров не успокоился. Завязнув в очередной яме на небольшой улочке Декабристов, неугомонный коммерсант взялся ремонтировать и ее. По той же схеме: деньги от окрестных жителей и «КамАЗ» гравийной смеси в подарок от железнодорожников.

- А зачем вам все это? - не выдерживаю я.

- Так а кто будет делать-то? Никто не шевелится.

Пока мы едем к зданию администрации, Сергей обстоятельно рассказывает мне, где учился, как женился, о дочерях, которые уехали. Одна - в Архангельск, другая - в Нижний Новгород.

- Мы вымираем, - буднично, как о прогнозе погоды, говорит Захаров. - Никто тут оставаться не хочет. Скоро все уедут, будут старики одни. И я понимаю тех, кто уезжает. Работы нет, зарплата маленькая, перспективы никакой. Все вон рушится: мосты, дороги.

Я смотрю на человека, который в одиночку пытается затормозить процесс разложения целого города. И не понимаю, восхищаюсь я им или сочувствую.

А что власть?

Если не брать в расчет несостоятельность власти справиться со своими социальными обязательствами, остаются просто цифры. Итоговая стоимость моста «по Захарову» составила всего 300 тысяч рублей. Но это ремонт. Если взять строительство нового - в тех же размерах, получится побольше, конечно. Но администрация озвучивала свою цифру - вообще 13 миллионов! Все равно в десятки раз больше выходит, чем захаровские расчеты. По словам Захарова, проект скинули откуда-то сверху, мост предполагался какой-то крутой, магистральный.

- Конечно, маленький мост строить невыгодно, много не упрешь, - брякаю я.

И фраза повисает в воздухе. Нам обоим становится неловко.

- Да не было там коррупции, нет, - повторяет он.

Спрашивать про мост у властей оказалось делом гиблым. Новая команда во главе с мэром пришла 2,5 месяца назад. За прошлых руководителей отвечать не то что не могут - не хотят. Слишком много вопросов у людей накопилось. Вот бывший мэр заасфальтировал центральную улицу. Жители соседних возмутились: почему именно ее? Там, где они живут, асфальт весной сходит вместе со снегом. А колдобины размером с метеоритную впадину. Но все просто - на центральной улице стоит дом самого господина мэра. Его сменщик при мне вручает ключи переселенцам из аварийного фонда и отводит глаза. Новые дома построены на болоте, летом уходят под воду по первый этаж. Под окнами плавают утки, довольно крякают. Жители собирают чуть ли не митинги. Кто строил? Как подписали приемку? Где миллионы, потраченные из бюджета? Новый мэр разводит руками.

- У прошлой администрации была плохо налажена коммуникация с населением, - дипломатично объясняет Иван Царицын, нынешний глава города. - Людям иногда надо, чтобы с ними просто встретились, поговорили. Мы тут в торговых центрах поставили ящики для обращений. Но не для жалоб, - тут же уточняет он, - а для предложений. Еще создали Общественный совет. Собрали активных людей, которых народ уважает. Чтобы они людям разъясняли, что мы тут делаем. Председатель - Сергей Захаров.

Неожиданно для самого мэра совет «отпочковался» и, вместо того чтобы быть рядовым рупором власти, стал сам решать вопросы. На заседании Захаров трясет перед присутствующими заявлениями от переселенцев затопленных домов.

- Надо вообще запретить такое строительство, - гудит Захаров. - С построенными уже ничего не поделаешь. Но хотя бы новые затормозить. Там фундамент для них уже стоит. Укрепить его. И строить только из кирпича. Кто за?

- Мы общественный совет, Сергей, - взвивается кто-то из присутствующих. - Мы сейчас лезем не в свое дело. У нас в регламенте что сказано? (Нудно читает регламент.) Вот, «доводить до сведения мэра», «направить обращение».

Захаров осекается и, видно, злится. Обращение он еще напишет. Но не одно, а три. В том числе губернатору Костромской области.

Бизнесменов в совете трое. Остальные - руководители всяких общественных движений, товарищества жильцов, старая, в общем, гвардия. Кажется, она здесь затем, чтобы охлаждать пыл азартного председателя. Он со свойственным всем новичкам энтузиазмом берется за все и сразу. Создать клуб мотокросса, организовать соревнования на снегоходах, построить дворец бракосочетания, убрать с улицы мусор. Предложения сыплются на ничего не понимающих шарьинцев, в чьих домах даже газа нет. В их глазах я читаю немой вопрос, с которым я сюда и приехала. Зачем? Зачем нам все это?

Пока местным пытаются прививать прекрасное, как ветку яблони к дереву груши, они предпочитают чего попроще. Я сижу в кафе в центре города и жду ужина. Музыкальные колонки разрывает Аллегрова. Штук пять «шальных императриц» на танцполе забывают обо всем. Я бы ушла, но это единственное кафе в городе с бесплатным

Wi-Fi. По вечерам на крыльце толпятся подростки, сосредоточенно уткнувшиеся в планшеты. Внутрь их не пускают - питейное все-таки заведение. Здесь у меня назначена встреча с еще одним предпринимателем. Коммерсант обещает помочь подключить дальние поселки к скоростному интернету. Попутно выслушиваю его историю. Типичную для 90-х. Открыл магазин, наехали бандиты - отбился. Но 5 пуль и месяц в больнице. Немного оклемался - и по новой. Сейчас активно занялся благотворительностью. Помогает деньгами и едой тем, кому в Шарье совсем… «шарьец».

- Так, а что там с интернетом? - спрашиваю. - Сами подключите?

- Не, есть фирма одна, но ее конкуренты не пускают. Будут артачиться, придется потолковать.

- Крышевать, в общем, будете? - по-свойски заключила я.

- Ну ты только так не пиши, - предприниматель обиженно хмурит брови. - Поговорим, да и все. Чего плохого? Фирма хорошая, цены низкие, а у людей хотя бы интернет будет.

Тоже помощь, почему нет. Гражданское общество тут пока строится кто во что горазд и напоминает почему-то салтыково-щедринское племя головотяпов. Нет, глупость тут ни при чем. Тому племени в книге первым пришла мысль перестать «тяпаться» головами и начать наводить порядок. У головотяпов, помнится, ничего не вышло. Они стали искать градоначальника, который их спасет.

Но нынешние градоначальники такие же угрюмые и немногословные, как и книжные. Только вместо «Не потерплю» и «Разорю» они рычат: «Денег нет». И, кажется, их такая ситуация устраивает. Раз денег нет, получается, можно вообще ничего не делать?

Фото: Екатерина МАРТИНОВИЧ. Перейти в Фотобанк КП

СПРАВКА «КП»

Шарья - город в восточной части Костромской области. Основан в 1906 году. Население - 24 тысячи человек. Своим основанием и развитием Шарья обязана железной дороге. Изначально это был крупный транспортный узел. В Советском Союзе здесь стали развивать лесоперерабатывающую промышленность. В 70 - 80-х годах завод «Шарьядрев» был самым крупным комбинатом Костромской области. В 2002 году его выкупил и превратил в свой филиал швейцарский холдинг «Кроностар». 70% жителей города работают на деревообрабатывающих производствах. Около 18% - на железной дороге. 5% - это мелкий бизнес (торговля и общепит).

КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Сергей СМИРНОВ, ведущий научный сотрудник Института научной информации по общественным вопросам:

Это приговор местной власти

- Малый город - малому городу рознь. И стратегии выживания у них разные. Взять, например, Плес, где вообще 4 тысячи жителей. Город сменил специализацию и превратился из промышленного города на Волге в туристический центр. Мышкин тоже создал виртуальную реальность вокруг своего названия и зарабатывает на этом. В Мантурове, который, кстати, по соседству с Шарьей, стали развивать фанерный комбинат и остальную промышленность.

Что касается истории в Шарье. Такие предприниматели, как Захаров, - приговор тем органам власти, которые должны благоустраивать город. Это лучший показатель их неэффективности. С другой стороны, реальная гражданская инициатива может создать новую систему управления. Население будет видеть людей, которые могут, умеют и хотят делать полезные дела, а не заниматься партийной карьерой. И во власть будут выбирать таких же. Я думаю, именно таких людей на микроуровне сейчас очень не хватает.

Проблема с вымиранием малых городов характерна не только для России, конечно. Но в развитых странах ее хотя бы стараются решить. Например, в Великобритании, когда реструктурировали угольную промышленность, тоже много городков впали в стагнацию. Но туда пришли производства по радиоэлектронике, другие новые технологии. А у нас как? Закончилась плановая экономика, ушел бюджет, и большинство предприятий, которые держали город на плаву, конкуренции не выдержали. И эти города, вместо того чтобы переориентироваться, найти новые пути развития, продолжают вяло настаивать на своей промышленной специализации.

Корреспондент Ольга Прохорова с местной жительницей Галиной Медведевой устроили большую стирку в реке.

Фото: Елена ВАХРУШЕВА. Перейти в Фотобанк КП

А В ЭТО ВРЕМЯ

Интересно девки полощут!

«Комсомолка» послала корреспондента в Буй постирать в проруби и опробовать плотомойки, на которые мэрия городка выделила 74 тысячи рублей.

Знать бы мы не знали о Буе, если бы депутат Госдумы Дмитрий Гудков не разразился у себя на страничке в Фейсбуке, что некий город Буй объявил тендер на сайте госзакупок - тут, как говорится, ахтунг! - на плотомойки. Из городского бюджета выделялось 74 тысячи рублей, чтобы поставить и обслуживать деревянные настилы и перила для буевлянок, которые полощут белье в реке. «Неужели вот это есть Россия, поднявшаяся с колен? Нет, полоскать белье в реке можно только на коленях», - возмутился Гудков.

Вообще в полоскание белья на речке в наш продвинутый век, когда космические корабли бороздят и так далее, не верилось. Разберусь на месте, решила, взяла тазик, белую простынку и поехала в Буй.

Это городок в Костромской области, живут в нем 25 тысяч человек. И все полощут? Нет, как выясняется. Только жители окраин. В центре здесь стоят привычные пятиэтажки. А по берегам двух сливающихся рек - Вексы и Костромы - домишки с огородами. Санки с ведрами волокут мимо заборчиков бабули. Они-то и ползают с крутого берега к тощей речке.

- Исторически так сложилось, - оправдывается глава городского округа Валерий Катышев. - Этот частный сектор не охвачен сетями водопровода и канализации. Нет возможности провести.

- Вы мэра нашего не обижайте! - сразу пошла в атаку местная активистка Галина Медведева. - Сколько можно доказывать, что эти проруби нам нужны! Колодцы дело ненадежное. Сдавали тут, правда, в прачечную у больницы. Но это ж так дорого. И все равно везти на санках.

- Слушайте, а мужики-то ваши где? Неужто не могут сами мостки смастерить, что чуть ли не на государственном уровне вопрос решается? - не унимаюсь, натягивая сначала шерстяные перчатки, чтобы не отморозить руки, а сверху резиновые.

- Да где ты у нас мужиков увидела? Деды одни живут. Стройматериалы найти, купить, привезти, построить не под силу самим, - отвечает мне Галина Константиновна. Сама лет 40 уже полоскает белье в речушке. Во время разговора огромной палкой с острым лезвием на конце (называется пешня) она принялась колотить лед у крутого берега. Вода - противного бурого цвета.

- На середине-то чистая, - заверила Медведева.

«Все равно дома перестираю», - подумала я про себя. Ну, за дело! На колени вопреки утверждению депутата Гудкова не встала - так неудобно. Яростно шлепаю бельем по воде.

- Что ты простыню двумя пальцами взяла? Это не пианино! Сожми в кулачок, - хохотнула Галина Константиновна.

Из реки в итоге я вытащила жалкую коричневую тряпку, облепленную длинными водорослями. Эй, а где моя морозная свежесть?

Теперь надо еще в гору ползти. У меня-то одна простыня, а бабули тюки тащут. У берега грязно, к середине реки не подойдешь - лед тонок. Что ж это за удовольствие такое?

- Подождем, пока встанет лед, - Медведева отвечает за всех окрестных бабушек.

Между тем тендер на постройку мостков выиграл индивидуальный предприниматель Василий Кузьмин. Как только толщина льда будет 10 - 15 сантиметров, начнет работать. Вероятно, уже в январе бабули смогут пройтись до речки с пользой.

- У нас и схема водоснабжения разработана, но требуются очень большие деньги, - вздыхает глава Валерий Катышев. - Если прокладывать во все дома частного сектора нормальный водопровод, потребуются десятки миллионов рублей.

А мостки - всего лишь 74 тысячи. Вот и все особенности национального полоскания. В ХХI веке.

Ольга ПРОХОРОВА («КП» - Ярославль»)