Какие школы лучше: частные или государственные?
В студии: заместитель директора методического центра Юго-Западного окружного управления образования Федор Окольников, корреспондент «Комсомольской правды» Дарья Завгородняя и ведущая Елена Ханга.
Ханга:
- Здравствуйте! Сегодня я и моя соведущая Дарья Завгородняя будем говорить на очень важные темы. На темы образования наших детей. Дело в том, что последние 15 лет уже в нашей стране появился класс людей, который может себе позволить выбирать между государственной школой и частной школой. И вот сегодня я предлагаю обсудить преимущества частных школ, а. может быть, преимущество государственных школ. И для этого я пригласила Окольникова Федора Борисовича, это заместитель директора методического центра Юго-Западного окружного управления образования. Здравствуйте. И помимо частных и государственных школах мы еще поговорим об экстерне. Сейчас стало очень модно сдавать экзамены заранее. Причем речь идет даже не о десятиклассниках, ни о ребятах, которые знают, чего они хотят в жизни и говорят, что мне химия не нужна потому, что я иду на журфак. И, пожалуй-ка, сдам я это все заранее.
Завгородняя:
- А потом начинает нуждаться в химии, попав в отдел «Клуб потребителей» и жалеет. Что не изучил химию.
Ханга:
- Так что всех, кого интересует сдача экзамена и вообще обучение экстерном и. кстати, еще домашнее обучение – сейчас тоже стало очень модным, звоните нам по телефону. Федор, расскажите нам, какие преимущества частных школ?
Окольников:
- Я бы не стал ставить вопрос именно, как преимущества. Надо ставить вопрос о том, где качество образования можно достичь наилучшим и более оптимальным образом. Считается, что в частных школах больше развит индивидуальный подход к ребенку. Но при этом надо понимать, что качество требований к этому ребенку, к его деятельности несколько отличается от общепринятого в других образовательных учреждениях. И в этом смысле переход ребенка из частной школы в государственную и из государственной в частную школу чреват проблемами адаптации.
Ханга:
- Приведу пример. Мы, когда поступали в школу, я даже хотела пойти в частную школу, потому что я, для своего ребенка, да самое лучшее. А мне сказали: ни в коем случае. В частные школы идут ребята, которые не справляются в общеобразовательных. И там им устраивают специальную программу. Там им завышают оценки, поскольку родители платят и с родителями хотят поддерживать хорошие отношения. Поэтому только в хорошую общеобразовательную государственную школу.
Окольников:
- Сколько людей, столько и мнений. Частные школы тоже бывают разные. Надо понимать. Что есть школы, которые реализуют программы общеобразовательных учреждений и делают некое закрытое сообщество из себя. И в связи с тем, что они находятся к определенной территориальной принадлежности, они не могут расти дальше. А есть такие школы частные, как гимназия Ломоносова, которая достаточно большой социальный эффект имеет.
Завгородняя:
- Вы же понимаете, что сейчас очень много частных школ. И гимназия Ломоносова, это отдельная история. В целом частные школы – я не вижу их преимущества перед государственными.
Окольников:
- Вы говорите это как мама или как корреспондент «Комсомольской правды»?
Завгородняя:
- Я это говорю как человек, у которого мама является учителем немецкого языка много лет в обычной общеобразовательной школе. И моя мама очень хороший учитель, ее очень любят дети. Она ушла на пенсию осенью по болезни тяжелой. Но до этого она очень хорошо учила. У нее были прекрасные ученики, которые ее обожают.
Окольников:
- Как на частную школу вы вышли с ней?
Завгородняя:
- На частную школу мы не вышли. Мы так и остались…
Окольников:
- А откуда вы знаете, что все частные школы плохие?
Завгородняя:
- Понаслышке.
Окольников:
- Это дезинформация.
Ханга:
- Аргументируйте.
Окольников:
- Частные школы бывают разные. Важен в частной школе индивидуальный подход. Я имел возможность работать в таком классе такой школы. Это действительно восемь человек. И это мечта любого учителя общеобразовательной школы, чтобы все восемь были на ладошке. Чтобы я мог каждого спросить, и никто не спрятался.
Завгородняя:
- А смотрите: ведь требования к частным школам тоже существуют. Ежели там один из этих восьми двоечник, это получается, извините, одна восьмая класса отстают. И это очень худо перед официальными органами, которые будут говорить ага, у вас 15 процентов отстают в классе – 1 человек, это уже 15 процентов.
Окольников:
- Не надо спускаться до таких банальностей. Органы управления образования интересует финал процесса обучения. В сентябре мы взяли, а в мае…
Завгородняя:
- Эти двоечники и сдают ЕГ на двойку, грубо говоря.
Окольников:
- Это не факт. У меня есть совершенно обратный опыт. Важен итог.
Ханга:
- А правда, что в некоторых частных школах в итоге оценки завышают ученикам?
Окольников:
- Наверное, правда. Я такого исследования не проводил. Я думаю, что здесь есть скрытые манипулятивные психологические вещи, которые, конечно, учитель, как живой человек, может быть подвержен. С другой стороны я знаю, что у нас есть – я сейчас не про гимназию, есть частные школы, где дети становятся победителями окружных и городских предметных олимпиад, где есть дети государственных школ и негосударственных школ.
Завгородняя:
- Олимпиады – это одно.
Окольников:
- Это показатель качества образования.
Завгородняя:
- А какой процент у них поступления в МГИМО или в МГУ?
Окольников:
- Понятия не имею.
Завгородняя:
- Худо ведь.
Окольников:
- А вы знаете?
Завгородняя:
- Нет.
Ханга:
- В пользу частных школ я знаю, что некоторые из них заключают договоры с вузами и уже содействуют выпускникам этих школ.
Завгородняя:
- Кому 5 тысяч долларов, кому 10.
Ханга:
- Нет, возможно, даже зачисление на платное, правда, отделение, без экзаменов.
Завгородняя:
- Я знаю, в МГУ некоторые заместители деканов 6 тысяч долларов берут, и ничего.
Окольников:
- Такое ощущение, что вам жалко, что это мимо вас все это идет. Давайте правильно сориентируем наших слушателей. Если я родитель уникального особого ребенка, как вундеркинда, так и ребенка, который в другом режиме, с другой скоростью работает. Наверное, имеет смысл поискать частную школу, где среди этих восьми учеников, учитель не потеряет скорость этого ребенка. И вы как родитель будете удовлетворены.
Ханга:
- Мы дадим слово нашим слушателям. Здравствуйте!
Кирилл:
- Здравствуйте, Москва. У меня есть дети. Первый ребенок, когда мы хотели его отдать в музыкальную школу, мы поехали сначала в Гнесинскую школу, а потом в ЦМШ. И мы увидели два разных педагога. Один педагог спрашивает, по мнению того, что гениальные дети, вроде, как ему кажется, а остальные, которые стоят и смотрят в пол, они не гениальнее… тех, кого он хочет. И уровень совершенно в группе не равномерный и некоторые дети вообще ничего не знают. А поехали в ЦМШ, там учительница – все после выпуска получили четверки. То есть нет детей, вот вы сейчас говорите что есть дети гениальные, а есть негениальные. Я с этим совершенно не согласен. Вот, например, учился в своей школе – у нас были дети, ходили в физико-математическую школу. А я собирался поступать на медицинский, позанимался год с обычным педагогом из обычной школы, но другой по физике и по химии. Я говорю к тому, что все зависит от учителя, скорее всего, а не от формы школы. Самое главное, это учитель, его талант – преподать разным детям одинаковые знания.
Ханга:
- Спасибо.
Завгородняя:
- Я согласна, что в частных школах, может быть, внимательно подходят к подбору педагогов, которые индивидуальность ребенка видят ярче, шире и точнее.
Ханга:
- Тоже, по-моему, спорное утверждение, нет?
Окольников:
- Кирилл уже ушел? Здесь очень важно спросить самого Кирилла. А он зачем ребенка в музыкальную школу отдал? И зачем он теперь сравнивает одну школу с другой? Я не согласен. Что здесь все зависит от учителя в том вопросе, про который мы говорили. Все зависит, мне кажется, сегодня от родителей.
Ханга:
- О, начинается.
Окольников:
- Это совершенно правильно: если я ответственный родитель, это вопрос об управляющих советах, я выберу для своего ребенка ту школу, в которой он будет. И то же самое говорю про домашнее обучение. Я выберу тот сад, который меня устроит, по горячим следам мы можем говорить – питание в детских садах. Департамент Образование внес изменения в меню 20-дневное. Сколько мы к этому шли? Какие были дебаты. И если меня не устраивает. Как в этом садике кормят ребенка, я отдам его в частный, в котором это будут делать. Все зависит от родителя.
Ханга:
- Мы продолжаем сравнивать частные и государственные школы. Правда ли, что в частной школе более расширенный предмет представлен? Факультативный есть предмет, предмет углубленного изучения иностранных языков?
Окольников:
- Про какую конкретную частную школу? Про ту, которая имитирует общеобразовательную программу и создает такую закрытую среду или про уникальную школу «Корифей». Это уникальная школа. Ломоносовская.
Ханга:
- Расскажите, что такое частная школа, которая имитирует деятельность?
Окольников:
- Частная школа имеет больше гораздо возможностей, я сейчас говорю в общем, по расширению того списка, о котором вы сказали. Директор может расширять, а может не расширять.
Завгородняя:
- А что это значит, возможности?
Окольников:
- Оплачивать педагогу ту часть работы, которую он ведет по расширению, углублению программы. В государственной школе на сегодняшний момент есть ограничения, потому что школа пока не вышла на систему дополнительного, грамотную систему оказания нужных и востребованных дополнительных услуг.
Завгородняя:
- Да, мне говорили, жалуясь учителя, что мы введем факультативные занятия, во внеучебное время с учениками, которые отстают. Это есть в государственных школах.
Окольников:
- Но это оплачивается.
Завгородняя:
- И не всегда. Некоторые на общественных началах это делают.
Окольников:
- В любом случае, это не в бессознательном состоянии. Их попросили вести, у учителя есть долг определенный.
Завгородняя:
- А знаете, Федор, почему я за общественные школы? Потому что там подвижники работают.
Окольников:
- Вы правильно сказали, слово общественная школа. В начале 90-х годов те школы, которые занимались. Как мы сейчас говорим, инновациями, это были общественно активные школы. К сожалению, это все потеряно.
Завгородняя:
- Сейчас ничего не потеряно. Училки такие же энтузиасты случаются. Вот моя мама ушла на пенсию только в октябре. Ей 64 года. До этого она добровольно… Она просто больна была. Она с ними занималась до упора.
Окольникова:
- Она занималась языком. А что такое сегодня иностранный язык? Это путь в любую профессию.
Завгородняя:
- Да, тем более, язык Путина! Немецкий язык, товарищи!
Ханга:
- Валерий, здравствуйте!
Валерий:
- Здравствуйте! У меня и в государственной школе учатся и в частной. И должного образования все равно не будет. Сужу по себе. Я в Советском Союзе, когда учился, два раза на осень оставляли. Неподкупные учителя были.
Завгородняя:
- Но, вы же, в обычной, бесплатной школе учились?
Валерий:
- Оставляли на второй год. А сейчас на второй год почему не оставляют?
Ханга:
- Вы сравните частную и государственную – вы же можете сравнивать по вашим детям?
Валерий:
- Не надо ребенка, чтобы он перешел. Я бабло кину, что в частную, что в государственную.
Завгородний:
- А сколько бабла вы в частную школу накидали уже?
Валерий:
- Я образно говорю. Я не кидал. Они учатся у меня – переходят. Все нормально. Но образование в сравнении со мной… Когда я учился, в 65 году, это плюс – минус. Конечно, в частной они стараются лучше донести знания – однозначно.
Ханга:
- А что же вы не отдали второго ребенка в частную школу?
Валерий:
- Средства не позволяют.
Ханга:
- А так бы отдали?
Валерий:
- Конечно.
Завгородняя:
- А вообще, сколько сейчас стоит семестр в частной школе? Я слышала, что где-то 300 тысяч в год. Думаю, нет. Я не пойду второе высшее образование получать, не хочу – дороговато.
Окольников:
- Наш слушатель воспроизводит ту же самую модель. Он говорит: по себе сужу. А у нас сейчас, когда говорят о плюсах и минусах образования, что в частной школе, что не в частной школе все время ссылаются на два предмета: химию и физику. Когда учился наш товарищ, слушатель, там же были рабочие профессии, специальности. И, видимо, он хочет от образования такой же эффект. А у нас сегодня дыра в этом смысле. И очень важно, может быть, частная школа в рамках частного государственного партнерства сможет все-таки этих химиков, физиков, которых нас призывают готовить, пристроить в колледж. В профессию. Но пока это дыра и в этом смысле преимущество частной школы очень интересно. Если вы как замечательные родители скажете директору, что мы хотим химиков делать, дайте нам связь с лабораторией, мы вам готовы здесь помочь. Это потрясающе будет.
Светлана:
- Здравствуйте! Я солидарна с Кириллом. Все зависит от учителя. А не от частной школы. И согласна с тем, что в частную школу приходят такие родители, которые имеют право диктовать директору, какие оценки выставлять своему ребенку и прочие причины.
Ханга:
- А вы это говорите, исходя из какого опыта? Из своего или вы где-то слышали, читали?
Светлана:
- Я, честно говоря, уже бабушка. Мои дети уже выросли. И на опыте внуков – один ходит в частную школу. А девочка ходит в общеобразовательную. Даже знания зависят не от таланта ребенка, а от того, как учитель будет относиться к ребенку. Можно математически настроенного ребенка заставить ненавидеть математику, если не сложатся отношения с учителем. И, наоборот.
Окольников:
- Светлана, ваш ребенок в частную школу ходит. Куда, в начальную или в среднюю?
Светлана:
- В начальную.
Окольников:
- В начальную ступень лучше отдавать в частную, поскольку это больший уход. Это большая забота. Здесь я соглашусь – чтобы не возненавидеть. Потому что я лично видел, как в начальной школе учителя начальных классов ведут эту работу, мне очень понравилось. Я бы свою дочь отдал. Это не школка хорошая и не облизы у детей, а именно забота. Это надо видеть – вот зайдите в своем районе.
Завгородняя:
- Вот эти буковки, они ничего…
Окольников:
- Вы сейчас говорите про другое, что они поют на английском языке в начальной школе. Это тоже не очень правильно. А вот именно человеческие отношения в начальной школе, это потрясающе.
Завгородняя:
- Мне этого очень не хватало в государственной школе в 70-е годы, когда я училась.
Ханга:
- А почему в государственной школе нельзя так по-человечески относиться? Вы говорите. что в частной это проще.
Окольников:
- Кто сказал нельзя, можно.
Завгородняя:
- Да можно.
Окольников:
- Потому что как говорили наши слушатели, они вложили деньги и хотят адекватного ответа. Именно здесь на этой ступеньке он получает лучше всего. Потому что обычно ребенка отдают здесь на весь день. На начальную школу достаточно длительный период, и там должна быть инфраструктура определенная. Должна быть среда выстроена таким образом, чтобы ребенок хотел туда идти.
Завгородняя:
- Ну и там психолога жаба не давит нанять, денежки там есть.
Ханга:
- Кстати: психолог, медсестра – это все есть, да?
Завгородняя:
- Психолог посмотрит своим проницательным мудрым взором. Как мне этого не хватало.
Окольников:
- Психологи бывают разные. Он может и здорово посмотреть и может дать дельный совет и выявить какую-то направленность и одаренность. В государственной школе это все сокращается.
Завгородняя:
- Да, например, он распознает. Что ребенок левша. В 80-е годы я пострадала. А меня переучивали с левши на правую. Это была страшная история – я чуть не умерла.
Ханга:
- Меня другое смущает. В нашей школе детям, в государственной, психологи пришли и попросили детей написать свои впечатления об учителях. И потом поставить подпись. И дети написали все, что думали об учителях. Что это за психологи?
Окольников:
- Это непрофессиональные психологи. Это, скорее всего, психологи, которые не получили четкой, ясной установки от директора школы, чего она от них хочет. А потом, к сожалению, это большой кризис, который сейчас в школах из-за нормативного финансирования – срезаются ставки. К сожалению, даже очень хороший директор не может себе позволить иметь психолога. Здесь выход, этот психолог может работать на две рядом стоящие школы, на три. Но это уже, конечно, не то.
Ханга:
- Это как медсестра, когда я встала руки в боки и сказала, а почему у нас? Мне сказали, что у нас есть, но она работает еще на пять школ в округе.
Завгородняя:
- Это в государственной школе. А потом ребеночка спрашивают: «Что же ты Ванечка попу нарисовал?», - «Это не попа. Это моя любимая Мария Ивановна – первая учительница». Мне кажется, что проблема в общеобразовательных старообразных школах такая, что много учительниц начальных классов, которые сохранились с 70-х, 80-х годов, завалялись.
Окольников:
- Нет, во-первых, не в этих школах, а в наших школах. До тех пор, пока у нас будут родители винить учителей, учителя – родителей, мы все будем говорить: вот та какая-то школа, а не моя конкретная, - у нас ничего не получится. А с другой стороны, у нас есть учителя начальных классов, которые в возрасте, но они так знают это отношение…
Ханга:
- У нас учительница музыки требует, чтобы четыре года дети играли на дудочке. Половина детей занимаются с преподавателями дома на фортепьяно, на скрипке. Эта заставляет играть на дудочке.
Окольников:
- Может, она играет Баха?
Ханга:
- Нет. Четыре года. Я говорю: давайте сделаем музыкальную литературу. В консерватории в свое время давали послушать оперу «Петя и волк», Виноградова читала курс лекций. Нет, она – на дудочке. Это в школе. Я ничего не смогла сделать.
Окольников:
- Вы не являетесь членом управляющего совета школа. Поэтому ваши всхлипы и вопли, конечно, вместе дудочкой уже никого не интересуют. А когда вы станете членом управляющего совета, у вас есть возможность поднять тему…
Ханга:
- Во всех школах есть управляющие советы?
Окольников:
- Конечно. Если вы хотите что-то изменить в школе, входите в управляющий совет.
Ханга:
- Что родитель, который входит в управляющий совет, может сделать?
Окольников:
- Он может ставить вопросы, он может добиваться решения вопросов путем открытого голосования. Состав совета утвержден положением об этом. И на сайте каждой школы вы можете найти состав управляющего совета.
Ханга:
- Как туда войти?
Окольников:
- Вы подходите к председателю совета и говорите: я очень хочу решить этот вопрос. Включите меня.
Ханга:
- Федор, что вы думаете об экстернатах?
Окольников:
- Я думаю, что это новый хороший импульс для развития образования. Поскольку сегодня в эту форму идут дети, которые понимают свое будущее. Они понимают, что мне это точно не нужно будет, я выбрал вуз определенной направленности, хотел бы быстро от этого «ненужного» предмета отделаться.
Ханга:
- Как это делается технически?
Окольников:
- Вы приходите и договариваетесь с преподавателем, в каком режиме вы будете работать в системе экстерна. Это не значит, что вы пришли в сентябре, ушли и пришли только в мае. Там есть промежуточные сигнальные точки. Вы приходите, сдаете на общих основаниях.
Ханга:
- С кем ты изучаешь этот предмет?
Окольников:
- Вы его изучаете по большей части самостоятельно. Если вы считаете, что вашего уровня недостаточно, вы можете заниматься через дистанционные формы обучения. Вы идете на сайты «Дистанционный репетитор», например, можете взять дистанционного преподавателя.
Завгородняя:
- То есть, это училке можно звонить, она будет рассказывать?
Окольников:
- В Скайп выйти надо. Набираете в поисковой строке «дистанционный репетитор». Выбрали себе преподавателя. По любому предмету есть несколько преподавателей. Вы выбираете педагога. У вас начинаются с ним занятия.
Ханга:
- А как оплачивать?
Окольников:
- Думаю, что это «Яндекс-деньги».
Ханга:
- Это действительно дипломированный специалист?
Окольников:
- Вы можете запросить скан-копии документов. Уникальная система отношений. Но мне бы хотелось, чтобы мы понимали, что эта экстернатная форма – это очень хороший стимул для развития школы, чтобы школа понимала, что ребенок не должен сидеть все 11 лет, а должен найти себя. Чем раньше он это сделает, тем лучше.
Завгородняя:
- И что, экстернат выявляет каких-то Эйнштейнов, Лобачевских?
Окольников:
- У него нет такой задачи. У него есть задача – простроить индивидуальный путь ребенка в школе. Я – директор школы, я знаю, что у меня 11 «Б» класс – туши свет. Я простраиваю эти индивидуальную траекторию. Но при этом, к сожалению, сегодня я, как директор, должен поменять систему управления школой, а должен настроить педколлектив на эти деньги, на эту работу.
Ханга:
- Есть дистанционный репетитор. А еще что?
Окольников:
- Опен-класс. Такая же контора. Там вы можете найти преподавателя, который будет с вами работать. У нас есть прецеденты, когда учитель из Челябинска учит девочку-инвалида в Москве.
Ханга:
- Многие так занимаются?
Окольников:
- Это сейчас очень распространено. Но нужно, чтобы в школе были сети. Если они протянуты, это хорошо. И должны быть преподаватели, мотивированные на эту работу. Обычно в дистанционные репетиторы уходят пожилые преподаватели, которые уже в школе не могут с 25 учениками влюбленно рассказывать химию или физику. А вот вам одной он с удовольствием расскажет, покажет, систему ссылок даст.
Ханга:
- Иностранный язык так тоже можно изучать?
Окольников:
- Мне кажется, нет. Я не специалист в этой области. Иностранный язык – это глаза в глаза, это артикуляцию нужно видеть.
Ханга:
- То есть вы поддерживаете это?
Окольников:
- Мне нравится форма экстерната. Мне кажется, что за ней будущее. Поскольку у родителей это востребовано.
Завгородняя:
- Существует форма домашнего образования. Родители берут справку, что учителя должны приходить к девочке или мальчику домой. И они таскаются к этому ребенку домой. Ребенок отстает чудовищно.
Окольников:
- Конечно, а что вы хотели? Вам нравится или не нравится домашнее обучение?
Завгородняя:
- Может, он бы по Скайпу лучше обучился? Но скорее всего, нет, потому что он вообще не хочет учиться.
Окольников:
- Это диагноз. Не надо диагнозами раскидываться. Я не хочу ходить на работу. И что теперь?
Завгородняя:
- Но учить ребенка надо. Просто так аттестат зрелости никто не даст.
Окольников:
- Это тоже не очень правильно – пугать ребенка аттестатом зрелости.
Завгородняя:
- Их надо обязательно хотя бы чем-то пугать.
Окольников:
- Вы предлагаете их бить?
Завгородняя:
- Я предлагаю им страх божий внушать.
Окольников:
- Основы православной культуры ввели, вот будет сейчас страх божий.
Ханга:
- Раньше на экстернат не очень сообразительных детей переводили.
Окольников:
- Это было. А сейчас появляется 2-3 процента людей, которые могут так учиться.
Ханга:
- Можно в обычной общеобразовательной школе договориться об экстернате каких-то предметов?
Окольников:
- Конечно. Но только через управляющий совет.
Ханга:
- А просто прийти к директору и договориться?
Окольников:
- Можно. Но это затрагивает систему всей работы школы.
Кирилл:
- По поводу экстерната. Есть люди, которые на оканчивают полностью среднее образование, идут в учебные заведения – ПТУ, техникумы. И бросают его. И у них нет диплома об окончании среднеспециального образования. Для них тоже нужен экстернат.
Ханга:
- А кому сдают экзамены?
Кирилл:
- Ходят на занятия, в Москве есть специальные школы для этого. Я знаю людей, которые приехал с Украины и сдавали экзамены в Москве. Но это платно. У меня дети ходили в православную гимназию. Нас там устраивал тактичный подход в начальном образовании. Учили красиво писать, чему во многих школах сейчас не учат. Дети находятся на закрытой территории, получают хорошее питание.
Ханга:
- Сколько это стоило?
Кирилл:
- Тогда это стоило около 60 долларов за ребенка в месяц. Сейчас, наверное, больше. Плюс православное воспитание. Но почему-то не совмещается профессиональное музыкальное образование и обычное среднеспециальное. Детям приходится ехать в музыкальную школу. Гимназия могла бы нанять тех же педагогов из музыкальных школ и сделать в этом же здании музыкальную школу.
Окольников:
- А что они вам ответили?
Кирилл:
- Мы подумаем. Я предлагал обслуживание в соседней поликлинике, договорился сделать прививки. Я человек инициативный. Думаю, родителям надо быть очень активными. Вы можете все изменить, если вы будете предлагать и настаивать.
Окольников:
- Спасибо вам, Кирилл.
Завгородняя:
- Та же история с образованием, как с ЖКХ.
Окольников:
- Не надо так…
Завгородняя:
- Нам говорят: занимайте активную позицию! Но я не хочу занимать активную позицию, я хочу отвести лялечку в школу, и чтобы ее там научили.
Окольников:
- Какой ужас! Научили, воспитали, все сделали. А я только получил готовое. Девочка, ну почему же ты не великий ученый? Какая плохая школа?
Завгородняя:
- Главное, чтобы она ложку мимо рта не несла и два плюс два складывала. И чтобы на журфак поступила.
Окольников:
- Это несерьезный разговор. Начальная школа – это духовность. Поэтому наша страна сильна начальной школой. А дальше важно, что вы из этого слепите. У нас учителя не плохие, они заточены под определенную техническую сферу. У нас не произошла перековка кадров и в хорошем, и в плохом смысле.
Ханга:
- А что насчет домашнего образования?
Окольников:
- Домашнее образование, так же как домашние детские сады, это сегодня начинающий оформляться вид работы, который очень полезен и очень перспективен в Москве как в многонациональном городе, в городе с горожанами разных потребностей и возможностей. Этот детский сад вам вылепит того ребенка, как вы себе представляете. Это стопроцентно индивидуальный подход. Вы, как мама, которая хочет отвести и «забыть» про этого ребенка, на этой стадии форма очень хорошая. Она приживется.
Завгородняя:
- Домашнее образование не всегда оправдывает себя.
Окольников:
- Надомное обучение вы путаете с домашним образованием. Когда учителя ходят, это называется надомным обучением. Есть домашний детский сад. И я очень рад тому, что это называется развиваться. Надомное обучение бывает разное.
Ханга:
- У меня подруга забрала своих детей из школы, потому что она спортсменка, дети постоянно разъезжают. Она сказала: лучше я сама буду обучать, чем он будет тратить время…
Окольников:
- Сейчас принят закон о дистанционном образовании. Пожалуйста. Когда может быть организовано огромное количество фирм, компаний по организации дистанционных образовательных услуг. В том же качестве, с теми же стандартами. Вы можете потребовать за ваши деньги получения образования.
Завгородняя:
- Не верится мне в математику по Скайпу.
Окольников:
- Надо думать. Это повод для того, чтобы нам подумать. Мы понимаем, что нельзя оторвать ребенка от социокультурной среды. Он в школу должен приходить, видеть детей, своего педагога.
Завгородняя:
- Существует такая психологическая вещь как класс. Все сидят, они состязаются. Этот отличник, этот – нет, хочется до того подтянуться. Подражательный инстинкт у человека есть.
Окольников:
- С дистанционным репетитором у вас будет еще человек пять-шесть, которые так же занимаются, чьи результаты вы можете видеть.
Завгородняя:
- Очень хочется, чтобы дети получали хорошее образование.
Окольников:
- Что вы готовы для этого сделать? Мы слышали, что вы готовы отвести ребенка, чтобы он ложку мимо рта не проносил, но на журфак поступил. Вам придется дважды платить.
Ханга:
- Уровень педагогов в частных и государственных школах – есть разница?
Окольников:
- Я думаю, что она есть на небольшом очень уровне. Я думаю, что и там, и там педагоги достаточно опытные. Потому что система требований к школам – и к частным, и к государственным – выравнивается. Я полагаю, что происходит естественная ротация. Учитель потерял голос, или стал более нерабочим инструментом, он уже не может работать с 25 учениками, он уходит в малокомплектные классы. Думаю, что профиль работы учителя в этом смысле сохраняется. Если я хороший химик, то мне не важно, где я работаю. Учитель, который приходит из одной школы в другую, система требований влияет на это.
Ханга:
- Спасибо за внимание. Всего доброго.