Русский народ никогда не был покорным. Он просто доверял власти

В эфире радио КП историк Игорь Чубайс рассказывает радиоведущему Михаилу Антонову, откуда пошел миф о покорности русского народа.

Антонов:

- Мы продолжаем программу «История за пределами учебников» - цикл под названием «Мифы о России». У нас в гостях Игорь Борисович Чубайс, профессор Института мировых цивилизаций. У нас все, как в театре. Если на столике лежит книга Сталина, из нее обязательно что-нибудь будет процитировано.

Чубайс:

- Я чувствую, что Миша очень интересуется подлинниками, документами, особенно товарищем Сталиным. Я вам сейчас процитирую…

Антонов:

- Это подцензурная или неподцензурная версия? Какого года выпуска книга?

Чубайс:

- Нет, это 1945 год, это Сталин – о Великой Отечественной войне. Эта книжка выходила несколькими изданиями и первое издание вышло в 45-м. Оно здесь и лежит. В связи с чем я эту книгу принес и почему я буду ее цитировать? Вот есть такой миф, который то чаще распространяется, то как бы затухает. Известно, что наш народ очень терпеливый и рабский, очень молчаливый, все переносящий как бы в себе и способный любое давление выдержать. Особенно этот тезис повторялся как бы в такие критические моменты истории ХХ века, но на чем основан этот миф?

Антонов:

- Я сейчас вспоминаю, до революции могу вспомнить навскидку четыре бунта. Соляной, стрелецкий…

Чубайс:

- Соляной в Москве?

Антонов:

- Да, назвали соляным бунтом – пошлины на соль были подняты. А тогда без соли было трудно.

Чубайс:

- Да, это делал конкретный чиновник, которого, по-моему, растерзали?

Антонов:

- Да.

Чубайс:

- Потому что он был коррупционером. А Москва не терпела коррупционеров.

Антонов:

- Так. Соляной, стрелецкий, восстание Пугачева и восстание Разина. Это самые известные. А во всем остальном народ безмолвствовал.

Чубайс:

- Понятно. Здесь очень важно как бы соблюсти меру. Потому что если изображать нашу историю как историю непрерывных бунтов и протестов (российскую историю, досоветскую) - это, конечно, неправильно. Но если изображать досоветскую историю как абсолютное покорное молчание – это тоже полная нелепость.

Антонов:

- Простите, Игорь Борисович, покорное молчание или покорное бормотание – это, когда сидишь на кухне и ругаешь власть, да…

Чубайс:

- Это уже советские времена…

Антонов:

- То есть, роптать можно было сколько угодно – но на кухне, так, чтобы никто не услышал.

Чубайс:

- Да, но это советское время, а мы сейчас говорим про ту Россию и тогда не было «Голоса Америки», а, если бы был «Голос России», то американцы, несомненно, слушали бы радио России, потому что Россия была гораздо более обустроенной, продвинутой, передовой страной. Одному из первых американских послов в Санкт-Петербурге так понравилась жизнь в нашей стране, что он отслужил свой срок, а потом попросил ему разрешить остаться в империи, потому что он не хотел возвращаться в эти дикие, необустроенные, воюющие Соединенные Штаты. То есть, тогда Россия была гораздо более привлекательна. Я уж не говорю о том, что, если бы вот Аляску Александр Второй продал в 1867 году, но если бы в 1914 году заговорили о том, а не вернуть ли нам назад Аляску, то, в принципе, ее могли спокойно вернуть и ничего бы качественно не изменилось. Это сейчас, если бы на Аляске заговорили – а, может быть, нам вернуться в состав России, если бы они замерили уровень жизни на Чукотке и уровень жизни Аляски, то оказалось бы, что это очень разные вещи. Россия была тогда частью продвинутого передового мира. Так вот, о рабстве и терпении. Во-первых, откуда берется сам этот миф? О том, что русские такие терпеливые и такие рабские? Ну, некоторым источников этого мифа являлась форма обращения, которая существовала до Екатерины Второй, когда все прошения подписывались «ваш верноподданнический раб» и т.д. Но никакого рабства в России вообще не было. Это была только форма речи… А форма не всегда соответствует. И, кстати, Екатерина отменила это обращение. Это как бы один источник говорит.

Другой источник - Александр Сергеевич Пушкин. «Борис Годунов» заканчивается такой сценой, когда знатный вельможа выходит на крыльцо и, обращаясь к собравшемуся народу, говорит: «Мы избрали нового царя, приветствуйте царя». А народ безмолвствует. Это было в скобках написано (народ безмолвствует). Вот это и есть еще один источник мифа о том, что наш народ самый терпеливый и молчаливый. Но вы очень хотели, чтобы я процитировал Сталина и я его процитирую.

Поднимая знаменитый тост за победу в мае 1945 года, Сталин сказал следующее: «Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и терпение. У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-42 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города. Иной народ мог бы сказать правительству – вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства». Сталин воспевал терпеливость, покорность нашего народа. И ту же ключевую характеристику мы встречаем в работе Брежнева «Возрождение». Он там тоже пишет о том, что он руководил строительством, он видел этих людей, он видел, как они самозабвенно трудятся, работают, только кончилась война. И вот это терпение, терпение – главная черта нашего народа. Но если говорить о том, что главная черта – это терпение, то тогда возникает вопрос. А как же тогда восстание Кондратия Булавина? А как же болотниковского восстание? Восстание Степана Разина? Восстание Емельяна Пугачева? А то, что в России было, как до сих пор считается, три революции, хотя, на мой взгляд, было действительно две революции. Октябрьский переворот – это совсем не революция. А вот если перейти уже в советское время, если народ такой покорный, то откуда взялась гражданская война? В истории далеко не всех народов были гражданские войны. Но, когда большевики совершили переворот и стали подавлять страну, то сформировалась добровольческая белая армия и в стране началась гражданская война. А как же тогда диссидентское движение, как же протесты и так далее? Даже в советское время, о котором вы говорите, что, когда все на работе за, а дома все против, но ведь советское время – это время колоссального расцвета такой формы творчества народной, как анекдоты. И все анекдоты были антисоветскими, нет ни одного просоветского анекдота. Все анекдоты высмеивают генерального секретаря ЦК КПСС и т.д. То есть, история страны – это история огромных протестов, это история регулярных протестов. И возникает вопрос – а чего ж тогда Пушкин писал?

Антонов:

- Слушайте, вы сейчас за протесты принимаете роптания.

Чубайс:

- Гражданская война – это не роптание.

Антонов:

- Хорошо, давайте отправимся в 18-19 век. Хорошо, нападение Наполеона, отечественная война – понятно, весь народ поднялся. А давайте вспомним до Наполеона что было. Совершенно по приказу за Суворовым через Чертов мост, через эти чертовы Альпы, где полегло огромное количество людей. А вот это забривание в солдаты на 25 лет, что это?

Чубайс:

- А вы знаете, что ни один приказ Суворова никогда не обсуждался и все его требования всегда выполнялись моментально. Единственный случай в его военной практике – это именно ситуация, когда он дал команду лезть в Альпы и солдаты с ужасом подумали – это невозможно… И они не выполнили приказ. И тогда Суворов остановился и сказал – ройте яму, хороните меня здесь! И вот после того, как он сказал – похороните меня в этой могиле, после этого солдаты собрались и преодолели Альпы.

Антонов:

- А могли бы роптать. А в Крымскую войну? А крепостных как пороли? А крепостные сбегали, а им ноздри рвали и они опять сбегали…

Чубайс:

- Давайте сделаем передачу о крепостных. Я думал в следующий раз взять тему русской идеи, но, может быть, мы потом сделаем отдельно о крепостном праве. Я все-таки настаиваю на том, что вы очень много читали советских книг и очень мало читали русских авторов. Они вообще как бы не переиздаются, это редкость, но говорить о том, что Россия была страной покорных рабов, абсолютно нелепо.

Антонов:

- А я так и не говорил .Я говорил о том, что была общая покорность, был, может быть, ропот, но все это в какие-то масштабные бунты, когда народ во Франции берет и гильотинирует короля и королеву, такого же не было.

Чубайс:

- Абсолютно верно. Из этого просто у нас с вами разные выводы. Иногда были бунты. Вот Петр ведет 20-летнюю Северную войну, он воюет со Швецией, он воюет с Карлом XII, самым мощным военачальником и руководителем Европы – самой сильной державой. Он проиграл в Нарве (русская армия была разбита в начале этой войны под Нарвой) и Карл XII считал, что больше России нет, а Петр после этого поражения, наоборот, сказал себе, что теперь мы обязательно выиграем. И он переплавляет колокола на родине, он напрягает все силы и в этой ситуации он впервые ввел налог на крепостных крестьян. Вся страна должна была напрягаться. А в это время на Дону появляется Болотников, который говорит – э, кто хочет попить, поесть, погулять, приходи ко мне, мы тут устраиваем бунт. И начинается болотниковское восстание. Слушайте, а как же можно такие вещи делать? Почему Россия была, как вы говорите, покорной? Да потому, что она понимала, что происходит. Она понимала смысл своей истории, она понимала свою историческую миссию. Да, действительно, в армию забирали на 25 лет, но в результате Россия стала самой большой страной в мире. Эти солдаты строили не дачи генералам и их не обворовывали, они не жрали собачьи консервы, как сегодня это происходит. Эти солдаты несли русские знамена, они несли русский дух, они несли православие в разные концы света. И поэтому народ понимал, что происходит. Если вы хотите иметь такую великую державу, а уже после победы над Наполеоном в 1814-15 году проходит Венский конгресс, ну как бы такой Евросоюз своеобразный, и в ходе этого Евросоюза возникает понятие великая держава. И Европа признает, что Россия становится великой державой.

Антонов:

- А вы хотите сказать, что осенью 1812 года народ понимал, почему мы из Москвы уходим, почему мы Москву сдаем? Это покорность была. Потому что сказали так. И пошла армия за Михаилом Илларионовичем Кутузовым. Москва не была тогда столицей, столицей был Петербург, но все равно – сдача Москвы – когда такое было? Это ли не покорность?

Чубайс:

- Это не покорность, это называется иначе.

Антонов:

- А Кутузов не вдавался в подробности, он со своими генералами разговаривал только, вряд ли он подходил к солдатам и говорил: «Соколики мои, уходим из Москвы, оставляем Москву французам».

Чубайс:

- Это называется немножко иначе. Это называется доверие. Это значит, что, если руководитель говорит, то ему доверяют, потому что он всей своей жизнью подтверждает, всей своей биографией подтверждает честность и правоту своих слов. Потому что в дворянстве одно из правил, по которому могли лишить дворянского звания – это вот если он не сдержал слова, если он не вернул карточный долг. То есть, там слово дорогого стоит. Уговор – дороже денег. За поруганную честь тогда вызывали на дуэль, понимаете. Поэтому руководители имели колоссальный вес, колоссальный авторитет. Если они говорят, значит, так оно и есть, значит, им доверяли. Значит, если нужно оставить Москвы – то нужно. И Кутузов оставил Москву, потому что он людей берег, он спасал людей. Он оставил эти деревянные дома, которые сгорели и именно после этого началось массовое строительство в Москве каменных усадеб, прекрасных зданий, прекрасных сооружений, которые сейчас в значительной степени потеряны и утрачены. И народ доверял власти, кстати, не просто. Почему? Это тоже объяснимо. Не просто потому, что император был такой замечательный человек. Это, как правило, были, конечно, люди особого склада, особого типа, которые служили своей стране, но еще и потому, что во главе всего этого стояло православие, стояла вера, стоял бог. И император был такой же православный, как и любой крестьянин русский. Они все были православные, у них у всех были высшие правила, которые они соблюдали. А в Советском Союзе была коммунистическая идея, но была и коммунистическая идеология. И за Кремлевской стеной они жили в коммунизме. А вне Кремлевской стены были совершенно другие правила. Это отдельная тема, отдельный сюжет. Там было единство власти и народа. И без этого не бывает чудес. Они бы не могли бы царствовать, они не могли бы править так долго, они бы не могли сохранять свои династии. Потому что они – служили России. А сегодня чиновники требуют, чтобы Россия их обслуживала.

Антонов:

- А осень 1918 года, когда пьяные матросы гимназисточек отлавливали и насиловали скопом в подворотне, когда врывались в квартиры и расстреливали людей? Народ безмолвствовал.

Чубайс:

- Ну как же народ безмолвствовал, если тут же началась гражданская война. Сразу с приходом большевиков. Почему Россия проиграла в Первой мировой? У меня есть аргументы, я говорю о том, что никакой рабской покорности не было. Я поясняю, что то, что пишет Пушкин, это как раз протест. Если вельможа призывает народ приветствовать царя, а народ – безмолвствует. Это протест! Это только в советских книгах писали, что народ молчаливый! Ничего себе молчаливый! Вот даже Солженицын в свое время призывал: выступил генеральный секретарь, а вы не хлопайте! А они хлопали. Это же как так – не хлопать на съезде КПСС после выступления генерального секретаря? А тут Пушкин пишет – избрали нового царя, приветствуйте его. А народ безмолвствует. Это форма протеста. То же самое про высказывание Сталина о том, что покорный народ, который мог бы сказать «прочь» своему правительству… Так он и сказал «прочь». Потому что вместе с Отечественной войной развернулась в стране одновременно и гражданская война. Эти же цифры надо знать, хотя о них нигде ни в каких учебниках не пишут. Но у нас разные исследователи называют от миллиона до миллиона двухсот пятидесяти тысяч человек воевало «советских людей» против собственной власти. И пушкинские слова нужно комментировать, потому что это форма протеста. Сталинские слова о том, что народ самый терпеливый – это просто ложь и народ фактически и требовал смены этой власти. И вот восстание декабристов 1825 года – это некое эхо войны с Францией. Да, это некоторый резонанс, ответ на войну с Наполеоном. Но небольшая очень часть общества усомнилась в правильность наших устоев и наших политических норм. И она не получила поддержку. И я считаю, что этот миф о покорности и рабстве – это просто выгодно некоторым людям раздувать эту сказку, но наш народ никогда не был покорный. Хотя в советское время произошли такие репрессии, такие мясорубки работали, что, конечно, это повлияло на качество людей, но они и сегодня активны, они и сегодня выходят и заявляют о своих политических взглядах, о своих политических требованиях, и никогда наш народ не будет рабским и покорным. Он таким не был.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Миф первый: о пьянстве на Руси

Миф второй: о дураках и дорогах

Миф третий: о воровстве на Руси

Миф четвертый: о кровавости российской истории

Миф шестой: о том, что все великие стройки в России - на костях

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>