В прямом эфире радио и телеканала «Комсомольская правда» заслуженный артист России Станислав Садальский рассказывает корреспонденту отдела политики Елене Кривякиной и ведущей Елене Афониной, почему ему нравится играть депутата-идиота.

Афонина:

- Сегодня с нами в студии наш гость, наш эксперт – Станислав Садальский, актер, заслуженный артист России, народный артист Грузии и Чувашии, о чем он просил сказать особо, что мы с удовольствием и делаем. Добрый вечер.

Садальский:

- Здрасьте, Леночка. У нас была с вами незабываемая встреча. Вы очень похудели. Как вам удалось похудеть?

Афонина:

- Я вам потом расскажу.

Садальский:

- Нет, сейчас расскажите. Мне интересно. Не надо сухие политические новости. Это никому не интересно.

Афонина:

- Слушайте внимательно. В свое время в «Комсомольской правде» была такая рубрика «Проверено на себе». Она и сейчас продолжается. И вот там было рассказано об одной диете. Я думаю, что о ней все наслышаны. Поняв, что лишний вес мне мешает, я решила присмотреться к страницам любимой газеты и к журналисту, который проверил на себе методы похудения, воспользовалась ими. Результат видите. Все очень просто.

Садальский:

- Но как похудели?

Афонина:

- На «кремлевской диете».

Садальский:

- У вас забиты все почки и печень.

Афонина:

- Да ладно.

Садальский:

- Вы скоро помрете.

Афонина:

- Да вы что?

Садальский:

- Коля Расторгуев на кремлевской диете, ему отрезали почку, если вы знаете.

Афонина:

- Да ну вас, Станислав! Ну что вы говорите такое!

Садальский:

- Я думаю, сейчас прекратили?

Афонина:

- Я думаю, что у человека еще потребления алкоголя было неумеренное, чем я не балуюсь. Знаете, с почками все в порядке. Акула на меня не польстится, я вас уверяю.

Садальский:

- Значит, другие пороки у вас есть.

Афонина:

- Есть.

Садальский:

- А кто это?

Афонина:

- Елена Кривякина.

Садальский:

- Кривлякина?

Афонина:

- Кривякина, журналист отдела политики.

Кривякина:

- Мы не в театре пародий.

Садальский:

- Понятно. Даже интересно. Две Лены. И как пойдет наша встреча, расскажите.

Афонина:

- Обязательно расскажу. Только скажите, вы не балуетесь доносами? Узнали какую-нибудь информацию о том, что я, например, худела на кремлевской диете, взяли и об этом всем рассказали.

Садальский:

- А это разве донос?

Афонина:

- Нет?

Садальский:

- Это рассказать правду. Я, как профессиональный журналист…

Афонина:

- Узнали обо мне что-нибудь такое, что нужно определенным органам, и рассказали об этом?

Садальский:

- Нет, я никогда не говорю за спиной. Я знаю, что вы – ханжа, вы лицемерка.

Афонина:

- Конечно!

Садальский:

- Яковлев, который на вашем месте был, мне он очень нравится. Потому что он бла-бла-бла – что вижу, то пою. А вы – такая врушка, вы такая осторожная. Не дай бог что-то…

Афонина:

- Это правда. Так вот, я почему о доносах заговорила. Инициатива зреет в МВД России. Там подготовлен проект приказа, согласно которому ведомство теперь будет выплачивать вознаграждение гражданам за помощь следствию. Я сразу хочу спросить: вы готовы оказывать помощь следствию, если знаете что-то, что очень может пригодиться соответствующим органам?

Садальский:

- Знаете, не моя чашка чая. Если я говор… Донос – это тайком говорится. Но в принципе эта практика признана в мире. В Германии я был раз двадцать пять, там у них такая штука. А следит за Б, Б следит за В, а В следит за А. В Германии, может быть, это и хорошо. Но у нас все время имеет какое-то извращенчество получается. У нас доносят по любому поводу и без повода доносят.

Афонина:

- Денежки будут выплачивать только в случае, если эта информация действительно поможет следствию. Никто за донос на Елену Афонину деньги не даст, если, конечно, я не замешана в каком-нибудь преступлении века. Не по каждому делу будут еще принимать подобные доносы, а только по громким делам.

Садальский:

- Я не знаю. Я никогда не доношу. Я говорю только вслух. Даже в свое время было написано в «Литературке»: «Боже, какое убожество – думать одно и говорить то же самое!» Я никогда за спиной не говорю. Если человек отвратительный, я говорю – отвратительный. И лгун должен иметь хорошую память. Я никогда не говорю за спиной.

Кривякина:

- Но для России это хорошо – такой опыт европейский внедрить?

Садальский:

- У нас все искажено. Я ехал сейчас, слушал радио, вы говорили что-то про Ленинград, по поводу педофилии. У нас бедные эти полтора педофила, только о них и говорят. Вы не говорите о том, как сын Матвиенко понатырил миллиардное состояние. Вы не говорите, что он гражданин Италии. Вы об этом не говорите. Вы говорите об этих несчастных полутора педофилах. Не говорите, Афонина. А Яковлев говорит.

Афонина:

- Вы считаете, что несчастные педофилы? Вы меня пугаете.

Садальский:

- Чем?

Афонина:

- Я сразу представляю педофильское лобби в лице Станислава Садальского.

Садальский:

- Вот вы про педофильское лобби говорите. Вы не говорите про воровство, про коррупцию в государственном масштабе. Что каждый первый чиновник – вор. Каждый! У каждого несметное состояние. Вы только, Афонина, я слушаю, только про педофилов говорите. Да еще про что-то.

Афонина:

- Вы редко слушаете Афонину. Слушайте Афонину чаще, она говорит обо всем.

Садальский:

- Мне очень приятно, что вы вдвоем. Пускай Леночка что-то такое свое вставит.

Кривякина:

- Я все-таки к доносам.

Садальский:

- Про доносы – это не мое. Есть актеры, которые с удовольствием любят доносить. Я просто про актеров рассказываю. Есть, которые облизывают главного режиссера, все время … Я никогда не доношу. Не в предмете. Позовите человека, который в предмете про доносы.

Кривякина:

- Если вы узнаете, что ваш сосед убил старушку, вы сообщите в об этом в МВД, и вам заплатят еще к тому же.

Садальский:

- Пусть разбираются правоохранительные органы. Может, старушку это и надо было убить.

Кривякина:

- Вы не пойдете стучать на соседа?

Садальский:

- Нет. Может быть, он так довел эту старушку…

Кривякина:

- То есть вы не любите детей и старушек – уже можно сделать вывод.

Садальский:

- Нет. Я детей ненавижу на самом деле. Чем педагог отличается от педофила? Педофил действительно любит детей. Но есть старушки, которых надо убить. А есть старушки, которые, вот в Красногорске сейчас слушает старушка, мама Оли Богдановой, это потрясающе. Есть старушки, которые удивительны. А некоторых старушек удавить мало.

Кривякина:

- Главное – под общую гребенку не грести, видимо.

Садальский:

- Абсолютно.

Кривякина:

- Видите, мы с вами уже сошлись в чем-то.

Садальский:

- Спасибо, Лена.

Афонина:

- Есть сайты, которые, что называется, закрыть мало.

Садальский:

- Да не смотрите на сайты!

Афонина:

- Как вы относитесь к тому черному списку, который пытаются составить? Уже даже смирились с тем, что он непременно будет. Только разговор идет о том, как отработать механизмы в блокировке этих сайтов. И должны ли эти черные списки быть публичными, или их нужно скрывать?

Садальский:

- Я удивляюсь, почему вы до сих пор не в Кремле? Вы такая прокремлевская штучка на букву «б».

Афонина:

- Бесподобная, я понимаю.

Садальский:

- Бесподобная кремлевская штучка. Вы прямо лезете. Зачем лезете в эти программы? Зачем вы смотрите?

Кривякина:

- Просто это новости сегодняшние. Новости этого дня обсуждаем.

Садальский:

- Эта новость каждый день – закрыть сайты.

Афонина:

- Она не может быть каждый день по одной простой причине, что именно сегодня Интернет-компании согласились блокировать опасные для детей сайты по IP-адресам. Это новость сегодняшнего дня. Читайте новости, смотрите их в Интернете. Вы же активный пользователь, вы же блогер.

Садальский:

- Да, в ЖЖ. Если по Яндексу набираете ЖЖ – Садальский первый выходит.

Кривякина:

- Если вы порнографию там напечатаете, какие-нибудь снимки, вас закроют.

Садальский:

- Один раз уже придрались ко мне. Я что-то такое, взрослая тетка, лет 35, она пионерский галстук надела. И мне заблокировали, что это детская порнография. Тетка там в позы вставала, но она в одежде была. И мне сказали: вот это педофильское лобби. А там тетка старая, сморщенная, с пионерским галстуком. Мне журнал заблокировали.

Афонина:

- Есть такая болезнь.

Садальский:

- Одна болезнь – не на кого залезть.

Афонина:

- Когда люди, несмотря на то, что им 10-12 лет, выглядят как старики. Вы не уточнили, что это была за женщина. Может быть, она страдала этой болезнью. Может быть, на самом деле ей было 12?

Садальский:

- Как вы любите… Геи все время говорят… Милонов, мне рассказывали, который за закон о гомосексуализме, его дерут во все дырки. Настоящему мужику по фигу – кто с кем. Вот педофил… Мне кажется, что вы – педофилка. Вы только про это и говорите.

Кривякина:

- Лену в этом еще никто не подозревал.

Афонина:

- Уж в чем, в чем…

Садальский:

- Я сегодня ехал два часа: педофильское лобби, педофильское лобби. Не ходите на концерт Мадонны.

Кривякина:

- Вы считаете, что проблемы нет в стране?

Афонина:

- Если Олег Газманов поет «А я девушек люблю, я их вместе соберу», его в чем можно обвинить – в групповом изнасиловании, что ли?

Садальский:

- Опять! Вот видите, ваш уровень – Газманов. Песни Газманова мне неинтересны абсолютно.

Афонина:

- А чьи песни вам интересны?

Садальский:

- «Москва, звонят колокола!» - вы, мне кажется, похожи на Елену Батурину. Она очень любила Газманова.

Кривякина:

- Мне кажется, это любовь.

Садальский:

- Или Бабкина, которая вообще не собирает никого народу, но первая говорит: ее возбуждает «Единая Россия». Она возбуждает… «Единая Россия». И она квартиру, молодец, получила напротив консерватории сумасшедшую. Ноль зрителей. Но идет все равно, мелькает лицом. И получает деньги от корпоративов. Есть люди, которые лижут определенные власти. И они получают свои дивиденды. Но мне абсолютно эти артисты неинтересны.

Кривякина:

- Если серьезно, вы за запреты в Интернете? Или вы за отсутствие цензуры?

Садальский:

- Я вообще против запретов. Есть какая-то мировая практика. Клянусь памятью убиенного брата, что я ни разу не видел «дом-2». Мне это абсолютно неинтересно. Люди, которые кричат: «Закройте «Дом-2»!» - это абсолютно не мой формат. Мне не интересно. Одноклеточные сидят, разговаривают. Мне абсолютно не интересно.

Кривякина:

- Но пусть будет все-таки?

Садальский:

- Да вообще, пускай все будет. Нельзя только убийство человека показывать, надо щадить чужое самолюбие и уважать свое. Нельзя унижать человека. Для меня все время это отвратительное зрелище.

Афонина:

- Но, простите, на этих же сайтах, которые попадут в этот черный список, в том числе, будут блокироваться как раз вот и по тому признаку, о котором вы говорите. Когда сцены насилия, избиения, когда один подросток измывается над другим…

Садальский:

- Это ужасно. Но под это можно что угодно. Как закрыли мой журнал предыдущий, где я говорил «со старой пионеркой», у которой сзади попа шире гардероба была… Мне сказали, что это педофильское…

Кривякина:

- То есть, мы о том, что на нашей почве, на российской, все, видимо, исказится, да?

Садальский:

- Все исказится, да.

Афонина:

- В таком случае, давайте уйдем от темы, вами нелюбимой, и перейдем к еще одной весьма горячей и громкой теме, которая периодически обсуждается. Только не говорите, что мы где-то это уже слышали – это новость сегодняшнего дня… Так вот, очередной виток миграционной политики у нас наблюдается и все-таки говорят о том, что мигрантов заставят сдавать экзамен по русскому языку. Плюс к этому они еще будут сдавать экзамен по…

Кривякина:

- По истории они будут сдавать и законодательству.

Афонина:

- Да, и по законам Российской Федерации. Как вам кажется, все-таки русский язык необходим тем людям, которые здесь работают? А уж тем более – знание правовой базы Государства Российского?

Садальский:

- Мне так жалко тех людей, которые… вот у нас там бедный таджик подметает, там не говорят о том, чтобы оплачивать ему сто процентов. Он получает там 30%... У нас все какое-то извращенное. Я не знаю. В Америке ведь как? Там ведь не заставляют учить историю Америки.

Афонина:

- Как не заставляют? Там же бесплатно человеку, приезжающему в эту страну, обеспечивать учителя, потом он должен сдать экзамен и по знанию законов Америки, а иначе – как же он станет гражданином этой страны?

Садальский:

- Я могу сказать, как в Библии написано – знание умножает страдание. Может быть, он узнает историю страны России и будет страдать, а так он – подметает и не страдает. И ему хорошо.

Афонина:

- Но мы ж понимаем, для чего это делается. Для того, чтобы в какой-то степени снять вот ту напряженность, которая есть…

Садальский:

- Меня больше интересует – как они попали сюда? Вы вот этим занимайтесь…

Афонина:

- Так у нас границы открыты с некоторыми странами – пожалуйста, у нас таможенный союз, приезжай – не хочу.

Садальский:

- Я сейчас расскажу. Вот Михаил Николаевич Саакашвили…

Кривякина:

- Вы на его стороне, мы знаем.

Садальский:

- А что вы можете плохого сказать про Саакашвили?

Кривякина:

- Даже не собираемся сейчас этого делать.

Садальский:

- Я знаю только, что галстуки ест… Саакашвили – один из выдающихся политиков. Вот он мне лично рассказывал. Вот Михаил Николаевич обратился к Путину – тогда, когда они еще общались – и говорит: Владимир Владимирович, зачем выпускаете воров в законе, которых мы выгоняем из страны? Путин ему сказал – Михаил Николаевич, мы демократическая страна. В Америку ведь никто не приедет. А у нас… Как попали эти люди? Попали они все незаконно. Как эти чиновники получили взятки? Вот надо их наказывать, а потом уже ставить другие вопросы.

Кривякина:

- Такие экзамены – это тоже возможность получать новые взятки и опять же непонятно… ты говоришь – курсы, но пока нет речи о том, что будут какие-то курсы. Пока инициатива есть по поводу экзаменов…

Афонина:

- Опять же вопрос возникает. Мы же понимаем, что, если речь идет об экзамене по русскому языку, то, значит, сдавать его будут люди, которые въезжают сюда совершенно легально по тем самым квотам, которые выделяются ежегодно. То есть, это – легалы. Нелегал – он как въезжал сюда без знания языка и устраивался на работу…

Садальский:

- Почему в Америку не въезжают нелегалы? Почему к нам въезжают?

Афонина:

- Потому что в Америке нет открытых границ. С Мексикой граница открыта в Америке?

Кривякина:

- Из США в Мексику можно проехать по американской визе. Из Мексики в США, по-моему, там жестче требования.

Афонина:

- Совершенно верно. Мексиканцы нелегально едут в Америку и так же пытаются там обосноваться. У нас с некоторыми странами, из которых приезжают к нам мигранты, открытые границы, там даже штамп не надо ставить о том, что человек въехал… За перемещением следить практически невозможно. Поэтому, когда люди говорят – решите проблему, введите визовый режим – может быть, действительно, это единственная возможность?

Кривякина:

- А приезжает к нам 12-14 миллионов мигрантов в год – такая официальная статистика.

Садальский:

- Вот надо идти по пути взяток чиновников, когда въезжают, по высокому уровню. А вы берете низшую какую-то ступеньку. Мы все говорим не о чем. Вот Высоцкий очень точно сказал – вор должен сидеть в Кремле. У нас так и получается.

Афонина

- В любом случае, мы понимаем, что проблема с мигрантами есть. Вы же болельщик, вы видели те столкновения, которые происходят между болельщиками «Анжи» и «Зенита», то, что происходило в Москве…

Садальский:

- Моя родина – Советский Союз. Мы всегда говорили – мы советские… Для меня все это единая страна и для меня все равно все это непонятно – когда вот люди по национальному признаку друг с другом общаются.

Афонина:

- Но если болельщики говорят, что нам в Махачкале страшно присутствовать на соревнованиях, что там, допустим, зарубежные какие-то клубы уже отказываются играть, потому что там небезопасно, а только российские клубы закрывают глаза и говорят, что все в порядке. Может, действительно эта ситуация обострилась?

Садальский:

- Вот про Дагестан вы говорите, а не говорите про Чечню. Почему? Потому что Чечня у нас на особом, привилегированном положении.

Афонина:

- Я говорю про Дагестан, потому что это опять же информационный повод. Что били как раз болельщиков «Анжи», а это клуб махачкалинский, что тут сделаешь… И били зенитовские болельщики. То есть, это происходило в Санкт-Петербурге на днях. В Москве опять была стычка. Мы понимаем, что назревает что-то, наверное, уже не по принципу…

Садальский:

- Вот я сейчас ехал и тоже по дороге слушал о Пусси Райт. Вы обсуждаете только, значит, РПЦ. Почему с РПЦ это случилось, а не с мусульманами? Почему не с евреями? Почему? Ваша версия.

Кривякина:

- Моя версия – что РПЦ слишком распустилась за последнее время.

Садальский:

- Кто конкретно?

Кривякина:

- Руководство РПЦ.

Садальский:

- Абсолютно.

Афонина:

- А я думаю, что бьют того, кто дает повод ударить.

Садальский:

- С часами, с квартирой… Понимаете, когда человек показал, что вместо того, чтобы покаяться, он идет к Путину… Ведь не случайно наши спортсмены сейчас победили. Потому что они не взяли благословение. Когда взяли благословение на Зимние, сразу проиграли…

Кривякина:

- Ну, это вы уж перегибаете.

Садальский:

- Да-а-а. Когда у нас была засуха, когда Гундяев сказал – я буду молиться, чтобы послали дождь, - засуха на две недели заступила. Понимаете, печально, что Владимир Владимирович пляшет под дудку Гундяева.

Кривякина:

- Ну, вы это, конечно, утрируете.

Афонина:

- Буквально несколько минут назад вы здесь в эфире говорили о том, что вы не согласны, если наступают, допустим, на человеческую честь, достоинство…

Садальский:

- Да, это делает руководство РПЦ….

Афонина:

- А кто защитит чувства верующих?

Садальский:

- Вот у мусульман какое руководство… у евреев какое руководство – что не к чему придраться. У нас это, это, это, это – все от этого и идет. Ведь в советское время был закон чести, закон воров – не трогать священников, врачей, учителей, актеров. Это было святое, это закон номер один было у бандитов у всех. Сейчас – беспредел. Потому что неправильно стало себя вести духовенство.

Кривякина:

- Знаете, на Вечном огне, простите, раньше тоже бомжей не сжигали. Поэтому вопрос не только в духовенстве.

Садальский:

- Значит, это по другой линии памяти. Значит, это идет от руководства, кто руководит. Эти чиновники, которые покупают себе несметные сокровища за границей, дома в Австрии… Все это вы знаете…

Кривякина:

- Не очень вижу связь между чиновниками и подростками, которые сжигают бомжа на Вечном огне.

Афонина:

- Мы хотели эту новость позже сказать, но, вижу, что пришло время. Вандалы надругались над памятником Ельцину. Вот объясните – это что? Люди вспомнили событии я 1991-93 годов и высказались таким образом, спустя 20 с гаком лет?

Садальскпй:

- Для меня отвратительно, когда начинают вот – это вандализм… При чем здесь камни? С живыми разговаривайте, а что с мертвыми разговаривать? Это ужасно. Это воспитание – то, что вот они видят по телевидению вранье, типичную ложь… Я говорю – боритесь с живыми, зачем вы трогаете мертвых, зачем вы с камнем? Самое простое – это с камнем.

Афонина:

- Хорошо, тогда, простите, как вы относитесь к тому, что люди надругаются над камнем, над стенами монастырей, храмов, соборов, церквей, когда пишут на них «свободу Пусси райт», когда …

Садальский:

- Это другое дело… Это руководство церкви, которое врет, которое ездит… если бы вы видели, какие у Гундяева эти панагии, усыпанные бриллиантами… Он совладелец в Смоленске этим бриллиантовым заводом… сделал себе капитал на водке, на табаке… Есть удивительный человек – Климент, который должен был быть Святейшим – он был совсем другой. При Алексии этого не было. Очень просто говорят – исцелись сам – врачу. И вот здесь РПЦ надо сказать – исцелись! Я легко говорю, потому что мой прапрадед был священником, он в Петербургской духовной академии достаточно большой пост занимал. И меня сейчас пригласили на открытие этого храма – 26 октября будет открытие. А Кирилл меня терпеть не может за то, что я говорю всегда вслух. И я говорю батюшке – а ничего, что я буду? И он говорит – ну зачем же, мы про вашего прапрадеда все время поминаем – это одно, а он – другое…

Афонина:

- А не кажется ли вам, что это какой-то странный подход? Если мы говорим о том, что церковь сама себя подставила, дискредитировала своей показной роскошью..

Садальский:

- Нет, не роскошью, а квартирой, часами…

Кривякина:

- Ну, скандалами, скажем, общественными.

Садальский:

- Да, первое лицо. Государство отделено от церкви. Почему она охраняется за счет государства? Сейчас в эти церкви, которые все разрушены, ходить некому, а строят новые…

Кривякина:

- Но Пусси Райт ни слова не сказали в адрес Патриарха плохого…

Садальский:

- Да мне наплевать на Пусси Райт…

Афонина:

- Нет, но исходя из этой логики, под любое кощунственное действие и под любое осквернение можно подвести точно такую же базу. Пожалуйста – осквернили памятник Ельцину, можно сказать – в 90-е годы страна пошла не по тому курсу и я сейчас бедный, у меня ничего нет, поэтому оболью-ка я краской Ельцина. Если мы говорим об осквернении, допустим, Вечного огня, то человек говорит – а мой прадед был репрессирован в 30-е годы и вот таким образом я плюю на все то, что сделал Сталин и на его времена. Понимаете, под каждое деяние можно подвести довольно основательную базу. Только кому от этого легче? Кому от этого проще? И как относятся люди к подобным заявлениям? Потому что Пусси Райт - это как раз тот показательный момент, когда ты не понимаешь, что происходит. Одни говорят – это новое искусство, воспринимайте это именно так, деятели культуры поддерживают по всему миру. Другие говорят – нам плюнули в душу и осквернили наше отношение не к церкви, а вот к чему-то высшему, что есть над нами. Вот с этим что сделаешь?

Садальский:

- Здесь такая штука – все вранье! Все вранье! При чем здесь Пусси Райт? Я вам говорю про Фому, а вы – про Ерему! Почему на синогогах не пишут? Почему не мечетях не пишут? Потому что руководство ведет себя достойно. И если есть – то это единицы. Наше руководство РПЦ, как руководство нашей страны, недостойно себя ведет.

Кривякина:

- Но православный у нас больше, чем мусульман, уж извините.

Садальский:

- Вы сейчас неправильно говорите…

Кривякина:

- Кстати, в мечетях тоже уже пытались устраивать…

Садальский:

- Ну – пытались. Это единичный случай. Вот муфтий вчера заявил – сказал, что в каждом районе строить… Это все следствие РПЦ. Почему им позволительно, а мусульманам непозволительно? Все это следствие одной цепи…. Все правильно – церковь должна быть отделена от государства. А у нас просто взасос они дружат – Владимир Владимирович с Кириллом. Взасос. Это неприлично.

Звонок от Сергея:

- Здравствуйте. Я хотел бы реплику подать. А вам не кажется, что, если идти в синогогу, там тогда никто не подпишется в их защиту. А прийти в мусульманский храм – их просто убьют.

Садальский:

- Опять я про Фому, а вы про Ерему. Я говорю, что руководство мусульман ведет себя достойно, а наше себя недостойно… У нас разговор слепого с глухим… Давайте следующего.

Звонок от Андрея:

- Здравствуйте. Скажите, вот Патриарх, он практически президент, только в …?? И то, что его …, как вы говорите, в бриллиантах и прочее… это было всегда… Не надо обобщать, если вы не знаете …. Вы видите, что все иерархи у нас имели облачение достаточно богатое… Золото в церкви несет нечто другое, чем вы думаете…

Садальский:

- Хорошо. Переведите, что он сказал.

Афонина:

- Андрей сказал, что Патриарх имеет право на определенное облачение, которое действительно выглядит шикарно…

Садальский:

- Хорошо – с бриллиантами – согласен. А с квартирой он не имеет право быть… Прописан он там. Поэтому сейчас не надо защищать.

Афонина:

- Хорошо, от этой темы мы отходим, потому что у нас есть и другие новости. В частности, касается это губернаторства. Центральная избирательная комиссия осенью разработает проект закона о том, как будут губернаторов отзывать. Ну, понятно, что избираться они теперь будут или от партии, или предлагать свою собственную кандидатуру… Кстати, могу сказать, что мэром Воскресенска сейчас пытается стать журналист «КП» Владимир Ворсобин – проверяет на себе, возможно это или невозможно…

Садальский:

- У Ворсобина нулевые шансы быть избранным. Потому что его никто не знает, кроме вашей газеты.

Афонина:

- Ну, человек проверяет, насколько это вообще возможно. Саму методику, механизм… Вот можно представить себе мэром какого-нибудь подмосковного города Станислава Садальского?

Садальский:

- Мне и Жириновский, и коммунисты предлагали, я не боюсь идти на конфликт. Мне предлагали быть депутатом, но это не моя чашка чая, мне это абсолютно неинтересно. Потому что Маяковский сказал – если тебе корова им, вымя… и крепи делами своими… Если ты артист – то и играй… Если бы я хотел быть депутатом, я бы мог там заткнуться и пройти и потом выбивать под себя льготы… Не буду говорить от какой партии мне сказал руководитель. Проголосуешь за – 5000 долларов получишь. Проголосуешь против – 5000 долларов. Воздержишься – тоже 5000 долларов получишь. Это просто поразительно…

Кривякина:

- Получили 5000 долларов-то?

Садальский:

- Если бы я пошел депутатом, я получил бы не пять, а пятьсот пятьдесят пять миллионов получил бы… Это вот такая депутатская штука…. Это просто мои герои… Я очень люблю играть дураков… и их какие-то пожелания…

Кривякина:

- Не хотите сыграть депутата?

Садальский:

- Я играю депутата в спектакле «Декоратор любви».

Кривякина:

- Основное его качество?

Садальский:

- Говорить «я верю в возрождение России, Россия поднимается с колен, голосуйте за «Единую Россию». И в зале – аплодисменты. Но я играю, естественно, идиота.

Афонина:

- Главные слова вы уже выучили, так что…

Садальский:

- Да, да, это написано Коровкиным.

Афонина:

- Серьезно, а в предвыборную кампанию на какие бы болевые точки вы нажимали для того, чтобы за вас проголосовали?

Садальский:

- Как мой герой сказал – по-разному можно идти – в зависимости от регионов. Потому что в каждом месте есть свои собственные. А Сталин очень точно сказал про выборы. Неважно, как проголосуют, важно, как посчитают. Считать у нас умеют. Можно все, что угодно говорить – и так, и так, и так… Раньше я считал, что там больше 13% не натянет, а сейчас время показывает, что можно натянуть и больше.

Афонина:

- Но в таком случае шансы представителей от оппозиции…

Садальский:

- Нулевые…

Афонина:

- Вы не верите в Евгению Чирикову? В то, что она станет мэром города Химки?

Садальский:

- Как-то она на слуху, но у нее все равно какая-то все время… У нас очень любят каких-то благостных… А она все время какая-то такая убогая…

Афонина:

- Ох, боюсь, оппозиция на вас сейчас напрыгнет.

Садальский:

- Да мне наплевать на оппозицию. Я сам оппозиция. Я сам по себе.

Кривякина:

- В какую партию вы бы вступили?

Садальский:

- Ни в какую. А вы сами за какую партию?

Афонина:

- Голосовала? Я не обязана ни перед кем отчитываться…

Садальский:

- Вот видите, вы – врушка… Афонина – вы корреспондентка… Вы должны сказать свое мнение…

Афонина:

- Хорошо, тогда скажите, кто вам сказал голосовать - за, против и вот так?

Садальский:

- Я пошел на голосование – честно отдать голос… с заграничным паспортом. А мне говорят – мы вас не примем. Я говорю – почему передо мной жену Виторгана вы принимаете, а мы знаем, за кого они будут голосовать, а у меня не приняли?..

Афонина:

- Нет, вы сейчас ушли в сторону. Кто вам предложил 5000 – за, против или воздержаться… Кто вам предложил эти деньги?

Садальский:

- Лидер партии.

Афонина:

- Какой? Может, я за него голосовала.

Садальский:

- А за кого голосовали, скажите?

Афонина:

- Нет, вы скажите, кто вам предложил деньги…

Садальский:

- Вы, по-моему, еврейка. И пальцем не тыкайте. Потому что, когда пальцем тыкают – собаки отгрызают… Нельзя пальцем тыкать…

Афонина:

- Станислав, с такой фамилией, как у вас, говорить о еврействе, я бы, честно говоря, воздержалась… Ну что вы, честное слово!

Садальский:

- Опять! Какая вы антисемитка! Евреи для вас революцию сделали, чтобы вы жили хорошо, Афонина, а вы евреев поливаете…

Афонина:

- Так вот, я так думаю, что в Саратове ломают голову над тем, как им теперь поступать с главой администрации, которого, как мы понимаем, людям навязали или они сами его выбрали… но проштрафился он дважды. Под Саратовом глава администрации был пойман с тем, что он ездил с правами, с которыми не имел права ездить, потому что они у него липовые были… он предлагал 5000 рублей сотруднику ГИБДД…. И второй раз он проштрафился, когда выяснилось, что у него еще и диплом о высшем образовании поддельный. Все это произошло в поселке Подлесновское Саратовской области. Как вам кажется, человек, у которого два поддельных документа…

Кривякина:

- Вот вам бы такого сыграть-то…

Садальский:

- Во-первых, такой не должен быть у власти, если у него проверяют права. Вот Владимир Владимирович ехал бы, у него никто не проверил бы… Вот человек должен быть лидер. А он не лидер – он шестерка. И правильно, что его посадили в тюрьму – пусть сидит.

Афонина:

- Сейчас мы подробности узнаем у нашего корреспондента в Саратове Дениса Титаренко. Денис, чем он еще-то прославился?

Титаренко:

- Ну, вообще он человек очень известный в местных кругах. Он возглавляет, правда, не так давно, довольно серьезное учреждение. Он директор детского дома, где воспитываются детишки с отклонениями, поэтому у него и должность такая высокая, и, в принципе, он человек очень добродушный, как говорят местные жители…

Афонина:

- Вполне ощутимый срок ему грозит. 2,5 года лишения свобода и вполне ощутимый штраф за подделку документов. Плюс к этому – за взятку. Срок-то нешуточный… Не много ли за подделку документов и за взятку сотруднику ГИБДД?

Титаренко:

- Здесь главную роль играет совокупность этих преступлений. Конечно, стечение обстоятельств слились так, что буквально через три недели, сначала он пытался дать взятку инспектору ГИБДД, потом выяснили, что у него, оказывается, еще и диплом поддельный. Но здесь уже будет решать суд – какой срок ему назначить. Мы будем следить за развитием событий. А так Уголовный Кодекс предусматривает именно такое наказание.

Афонина:

- А что значит, что вдруг оказалось, что у него поддельный диплом? Вдруг, наверное, не проверяют дипломы, которые были выданы несколько лет назад? Начали каким-то образом компанию против него, начали вообще изучать его личное дело или что? Чем это было вызвано?

Титаренко:

- Просто началась проверка прокуратуры в отношении депутата и выяснилось, что у него права поддельные… может, они решили проверить и остальные документы… Не знаю, что там с его паспортом и другими бумагами, но вот диплом оказался ненастоящим.

Афонина:

- Спасибо, Денис.

Садальский:

- Какое преступление – диплом ненастоящий! Сейчас заплатил деньги – и нет проблем! Фурсенко – это чудовище, который открыл столько этих институтов, которые вот заплати… Можно не ходить, а заплати определенную сумму – и все! Это не проблема. У Смоктуновского вообще не было диплома, а актер был божественный, от Бога! У Пельтцер не было диплома…

Кривякина:

- Но это же чиновник! Это же слуга народа!

Садальский:

- Слуга! Сейчас вы с кем разговариваете?

Кривякина:

- С артистом великим!

Садальский:

- Кто великий, кто нет – определяется временем… В КВН два раза показали… Там в «Дом-2» показали… Понимаете, сейчас кого угодно – два раза по телевизору показали – все - я актриса, я актер. Даже стыдно иногда, что ты такой же актер, как…

Афонина:

- Простите, но сами актеры, порой, тому виной. Давайте уж давать отчет тому, что организуются определенные школы для детишек…

Садальский:

- Наталья Крачковская, которая без образования сама… но это чужими руками делали… Она сама ела клубнику и пила шампанское тогда, а ее руками делали… Ну, ради бога, пусть каждый зарабатывает, как может. Но у Наташи не было образования… она говорит – я жить должна, должна воспитывать внука… Ну, ради бога. Но век непрофессионалов – вы правы.

Кривякина:

- Но все-таки речь идет о чиновниках. Может быть, с ними как-то жестче нужно требовать? А то, смотрите, с мигрантов мы будем и знание истории, русского языка, законов… Вы россиян попробуйте протестировать на знание истории….

Садальский:

- Гениально! Спасибо, я согласен с вами. Значит, мы решили с вами – пускать не будем сюда. Закроем границы. Визовый режим. А потом уже будем требовать знание языка…

Кривякина:

- И подчистим руководство РПЦ.

Садальский:

- Обязательно. И, кстати, Климент – удивительный, фантастический человек. Мы с ним жили раньше в одном доме на улице Библиотечная, 27. Он настоящий молитвенник, настоящий человек, просто какой-то святой… Вот он должен быть… Я не знаю, как за него голосовали, но попущение божие произошло.

Афонина:

- Но давайте мы обсудим не только наши новости, но и зарубежные. Вот британскую газету «Сан» взяли в тиски. Причем, самые первые лица Британии. По той причине, что нельзя было в этой газете публиковать снимки голого принца. Они просили, умоляли, на что британская газета сказала – вы, конечно, нас извините, но во времена тотального Интернета, когда можно смотреть все, что угодно…. Так вот, в этом конфликте кто прав?

Садальский:

- Права газета. Им такую рекламу делают, что это очень здорово, что это опубликовали, что все это посмотрели…

Кривякина:

- А как вам выходки принца?

Садальский:

- Молодец! Ему ничто человеческое не чуждо! Просто молодец!

Кривякина:

- То есть, народ, наоборот, к нему потянется?

Садальский:

- Конечно. Он самый интересный, он такой хулиганистый…

Кривякина:

- Травку курит, да…

Садальский:

- Ну, откуда вы знаете?

Кривякина:

- Сам признавался. И с фашистской свастикой как-то…

Садальский:

- …как Чапмен сказала – моя цель была: выйти замуж за принца. Мне задание ФСБ дало. Вы помните это?

Афонина:

- Ну, конечно, кто ж Анну Чапмен-то не знает…

Садальский:

- Вот которую орденом-то наградили. Вот тоже наше ФСБ свой уровень показало…

Афонина:

- Которая программу ведет на одном из не очень популярных телеканалов.

Садальский:

- Ну – это наша родина. Какая страна – такие и ведущие. Я очень рад, что вы прелестные ведущие.

Кривякина:

- Вот видите, как вы изменили свою точку зрения за эти 40 минут.

Афонина:

- Это – как проверка боем… Знаешь, когда на ринг выходят два боксера, они ж должны понять, кто в каком весе… Поэтому это была легкая разминка… На самом деле Станислав Юрьевич милый и добрый человек….

Звонок от Дмитрия:

- Здравствуйте. Я звоню из Новосибирска. Мы в Новосибирске с вами полностью согласны, на прошлых выборах у нас за Путина сдали 25% голосов всего лишь. На некоторых участках записали, а когда увидели, что побеждают другие партии, то повкидывали бюллетени. Теперь что касается истории. Я из семьи расказаченных. Мы до 1961 года жили в земляке, мне как к Советской власти относиться? Любить, уважать, понимать?

Кривякина:

- Она уже сейчас не советская власть-то.

Дмитрий:

- А какая она?

Кривякина:

- Российская.

Дмитрий:

- Они все были октябрятами, комсомольцами, кандидатами в члены и членами партии.

Афонина:

- Дмитрий, а вы были октябренком, пионером?

Дмитрий:

- Я, когда узнал, что нашу семью расказачили, я написал заявление председателю совета отряда и вышел добровольно из организации.

Афонина:

- Ваши родители были партийными?

Дмитрий:

- Нет. Они не могли быть партийными. Это значит быть Павликом Морозовым. А я не Павлик Морозов. Я русский человек, я не советский.

Афонина:

- Спасибо, Дмитрий. Вот из всего списка предложенных тем мы обсуждали в течение этого часа огромное количество тем. Люди откликаются именно на то, что для них особый интерес представляет. Это несовершенство политической жизни и несовершенство жизни внутри страны – имеется в виду отношение к разным национальностям….

Садальский:

- Мы можем что-то изменить? Или Вампилов сказал – как я считаю, никогда ничего не менялось… Вот мы втроем, мы можем изменить?

Афонина:

- Не знаю.

Кривякина:

- Мы хотя бы стараемся говорить об этом.

Садальский:

- Вот это главное. Чтобы мы не боялись ничего. Жить осталось ничто. В нашей жизни ничего не бывает потом. И то, что мы говорим об этом, то, что вы звоните, то, что вы нас сегодня слушали, мне кажется, что это здорово.

Афонина:

- В любом случае, вы не будете бояться по-прежнему говорить то, что не очень нравится, высказывать это на интернет-площадке для определенных людей, а призывать к каким-то действиям вы будете?

Садальский:

- Нет, я ни к каким действиям никого не призываю, я говорю свое мнение. Я очень благодарен «Комсомолке», что я в прямом эфире. Я здесь работаю, потому что все равно это маленькая моя родина, я шесть лет проработал в «Экспресс-газете» и я горжусь этим, что я работал. «Экспресс-газета» была честнее многих газет, в том числе и «Комсомольской правды» была честнее. Потому что маленькую, но правду мы говорили всегда и говорим. И спасибо вам большое…

Афонина:

- Ну что ж, огромное спасибо нашим радиослушателям и телезрителям… С нами в студии был заслуженный артист России, народный артист Грузии и Чувашии Станислав Садальский.

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для Вас ЗДЕСЬ >>