По какому времени вам жить комфортнее: по зимнему или летнему?

В прямом эфире радио и телеканала КП обсуждаем, как мы издеваемся над временем, а оно – над нами.

Афонина:

– У меня вопрос к нашей аудитории: что можно ценить, убивать. Чего может не хватать, что удлиняется или укорачивается. Я думаю, что вы уже поняли. Это такая детская загадка. Конечно, ответ может быть один: время. Да, с ним можно обращаться по-разному. Но вот так, чтобы переводить его туда и обратно, потом зафиксировать и потом вновь подумать. А может быть, вернуть все по-старому. В общем, запутать жителей России окончательно, на это способны только те, от кого зависит, по какому времени мы будем жить. А для того, чтобы вы поняли, о чем мы говорим, посмотрим и послушаем небольшой сюжет.

В России уже в этом году могут вернуть зимнее время. Осень еще не успела вступить в свои законные права, а в России вновь остро встал вопрос о переходе на зимнее время. 20 сентября Сергей Калашников внес в Госудуму законопроект о переходе на зимнее время. При этом сезонный перевод стрелок предлагается отменить. Тогда 54 региона будут жить по астрономическому времени. Летом прошлого года президент РФ Дмитрий Медведев подписал закон об исчислении времени. Который отменил переход на зимнее и летнее время. После этого на территории России стала действовать система исчисления времени, опережающая астрономическое время на 2 часа. У многих граждан это решение взывало большое недовольство. Люди заговорили о хроническом недосыпании и усталости. Но возможно, уже совсем скоро, россияне смогут перевести стрелки на час назад, наверстывая упущенные минуты. Вернется ли Россия к зимнему времени? И как влияет перевод стрелка организм человека. На эти и другие вопросы попытаемся ответить в программе «Особый случай» на телевидении и радио «Комсомольская правда».

Афонина:

– И я представляю тех. кто собрался для обсуждения этой темы здесь в студии, задам вопрос нашей аудитории, потому что как не от нас зависит, хотим ли мы, чтобы правительство решило переводить часы или не переводить, мы же можем по этому поводу подискутировать. Итак, в студии заведующий отделом психофизиологии и нейрофизиологии института медико-биологических проблем РАН, Юрий Аркадьевич Бубеев. Также в студии политический обозреватель «Комсомольской правды», Александр Гамов. И я, Елена Афонина. Вопрос в лоб: а вам летнее время надоело? Мы же по летнему времени живем, правильно?

Гамов:

– Да, я думаю, еще какое-то время будем по нему жить. Я хотел сказать, что сюжет, который позвучал в эфире и на экране, немножко устарел, потому что нынешней осенью эта проблема все-таки не будет решена. Потому, что президент Путин предложил все-таки правительству этим заняться. И господин Калашников, председатель Комитета по Здравоохранению Госдумы свой проект отозвал с обсуждения.

Афонина:

– Что-то мне подсказывает, что, может быть, на данный момент. Это не самая актуальная проблема в связи с тем, что сейчас эти страхи чуть-чуть поутихли. Но, вспомним, что происходило еще позавчера, когда на полном серьезе обсуждалось, что, если нужно принимать закон, то немедленно. Потому что мы не успеем перейти вот сейчас 28 октября.

Гамов:

– Слава богу, решили с этим не спешить. Кстати, все эксперты согласились, зачем гнать лошадей. А то опять перейдем, а потом – обратно.

Афонина:

– Вы слышали, что люди недовольны. Действительно очень сложно было пережить эту зиму.

Гамов:

– Лена, это не совсем так. Потому что, если посмотреть социологические исследования. Ничего, что я впереди гостя? Ведь 29 процентов опрошенных считают, что страна должна жить, как сейчас – по постоянному летнему времени. Нужно один раз принимать решение. А не каждый год заниматься одним и тем же вопросом. Будто более важных вопросов не существует. Еще 24 процента предлагают вернуться к переводу стрелок часов в зависимости от времени года. Зимой вставать на работу легче, они не испытывали никаких неудобств по этому поводу. Учитывался световой день. Это было правильно не только в плане экономии ресурсов. 17 процентов опрошенных хотели бы жить по постоянному зимнему времени. В нашей стране зима идет большую часть года. В то же время 22 процента россиян признали, что им абсолютно все равно по какому времени жить, лишь бы эти эксперименты закончились. И люди занялись работой. А вот затруднились с ответом 8 процентов участников опроса. Я бы не сказал, что подавляющее большинство за летнее или зимнее время. А вообще, как я понял, народу хотелось бы, чтобы власти законодательно, исполнительно поменьше будоражили народ в этом плане. Чтобы определились, наконец-то, какое время нам нужно. Может быть, изучили такие социологические исследования и потом уже приняли окончательное решение.

Афонина:

– Юрий Аркадьевич, мы же знаем, что в истории и СССР, и чуть раньше были же как раз вот эти самые переводы, когда можно было все это изучить. Посмотреть, насколько это нужно, насколько это полезно и для организма, и для экономики. То есть не нужно открывать Америку. Мы не в ХХI веке начали переводить или не переводить часы. Результаты подобных исследований о чем говорят?

Бубеев:

– К сожалению, нельзя ответить однозначно. Первая идея, может быть, принадлежит, как ни странно, Бенджамину Франклину, когда он будучи посланником в Париже и интенсивно работая в утренние часы, смотрел на парижан, которые после ночных увеселений чуть ли не до обеда спали. Ему это казалось очень неестественным, о чем он сделал свои замечания. И потом идея перевода часов в летнее время на час вперед уже принадлежала ученому из Новой Зеландии в 1895 году. И только в годы Первой мировой войны, когда была проблема с ресурсами страны, участники войны стали переводить часы. И, как ни странно, у науки. У ученых нет однозначных данных. Позволяющих четко сказать, что это однозначно плохо, однозначно хорошо – 50 на 50.

Афонина:

– Понятно, что есть особенности территориальные, приближения или удаления от экватора, от температуры. Все это понятно. Давайте на нашей стране сосредоточимся и поймем: тот перевод, который был еще в советское время – переводили часы?

Бубеев:

– Естественно.

Афонина:

– Он давал какую-то прибыль экономике, он давал ощущение лучшего состояния каждому гражданину в СССР? К этому возвращаться нужно или от этого нужно отказаться раз и навсегда и забыть.

Бубеев:

– Нет, об этом не надо забывать. Многие западные страны, которые основательно подходят к любому вопросу. В частности Великобритания. У них были разные эксперименты. Но они их не бросали на полпути, как у нас пытались сделать. В 1969-70-х годах в Англии в течение трех лет был похожий сдвиг, как сейчас у нас, хотя были получены в целом положительные результаты, но они от этого отказались. Но три года они изучали это: данные по уличной преступности. По аварийности в утренние и вечерние часы. Опросы поводили. А у нас было очень много, начиная с 18 года, шагов в ту и другую сторону. И даже в новейшей истории, то есть мы с 81 года, когда эксперименты с летним временем мы вводили, отменяли, меняли даты. Я хотел бы вернуть нас на три года назад, когда президент Медведев в обращении к Федеральному Собранию предложил этот вопрос изучить, какие часовые пояса у нас целесообразны. И с того времени это движение активно и началось. Та ситуация, в которой мы находимся сейчас, она, в том числе, направлена на компенсацию перегибов. У нас же было 11 часовых зон. Сейчас стало 9. То есть Дальний Восток мы загнали очень далеко от астрономического времени. И, сделав шаг к Дальнему Востоку, европейская часть это как бы скомпенсировала. И очень важный момент. Который, к сожалению, нигде не слышен, что если вернуться к ситуации, которая была год назад, тогда нужно увеличить количество поясов.

Афонина:

– Не случайно мы заговорили о тех странах, да что там, о тех населенных пунктах. Возьмем нашу страну, где не переводят стрелки часов. Такие страны есть и есть, как это ни удивительно село, которое называется так: деревня Салгон. Находится эта деревня в Красноярском крае. Вот там часы не переводят вообще никогда. Независимо от того, какие решения принимаются, какое время сейчас в стране: у них время постоянное. Сейчас на телефонной связи с нами корреспондент «Комсомольской правды» в Красноярске, Станислав Карпович. Скажите, пожалуйста, что это за местное самоуправство в деревне Салгон. Это отчего же они время не переводят? Мы тут, понимаешь, мучаемся, туда-сюда стрелки переводим. Теперь. Правда, уже не переводим, у вас там, посмотрите, какие дела творятся?

Карпович:

– Это не самоуправство. Это относительно недавно ввели. Председатель с местными жителями решили ровно пять лет назад из-за того, как они сами объясняют, люди привыкают к новому времени, а животные – нет. И коровы, которых доят не по графику, дают меньше молока. Свиньи, которым корм дают на час позже и вовсе не набирают вес. Жители решили: стрелки больше не переводим. У них самое интересное, что жители ходят теперь с двумя часами. На одних часах, это российское время, а на другом – зимнее. Сейчас у них на час меньше, чем в Красноярске.

Гамов:

– То есть, на левой и на правой руке?

Карпович:

– Сразу же, на левой руке двое часов.

Афонина:

– А сложности возникают какие-то? Мы же понимаем, что общение все-таки происходит по времени, какое есть в стране? Или люди из деревни так редко выбираются, что никаких неудобств не чувствуют? Автобусы приходят, по какому расписанию?

Карпович:

– Школы, банки и магазины работают по летнему времени, а все остальное – по зимнему. Они просыпаются по зимнему времени.

Афонина:

– Спасибо. Вот корреспондент «Комсомольской правды» рассказал. Что в деревни Салгон Красноярского края время постоянное. Для жителей этой деревни и для коров. Меня удивляет, почему, как только говорят о времени и о его воздействии. Сразу коровы у нас на первый план выходят? К нам в студию пришел первый заместитель председателя Комитета ГД по охране здоровья, Николай Федорович Герасименко, который просто тут же с места в карьер начинает высказываться по этой теме.

Гамов:

– Они главные виновники, их комитет вместе с господином Калашниковым.

Герасименко:

– Мы инициируем уже с 98 года эту проблему. Это не новость. Я знаю минимум пять сел, в которых время не переводят. Это уже несколько лет длится. Потому что коровы доятся в одно и то же время. Поэтому доярок переводят на постоянное время, в первую очередь работников сельхозпредприятий.

Гамов:

– А почему? Коровы же на часы не смотрят?

Герасименко:

– Совершенно верно, об этом речь и идет. А доярки смотрят: у коров время, например 8, а перевели часы, доярка, например, придет в 9.

Афонина:

– А вот владельцам собак это тоже доставляло огромное неудобство. Собака тоже выгуливается не по времени, а по тому, как она привыкла это делать. У хозяев тоже возникали проблемы. Собака просится на улицу, а тебе еще поспать хочется.

Гамов:

– У меня два кота. Раньше они в 6, допустим, просыпались.

Герасименко:

– Это не шутки, животные живут по своему времени и когда переводят часы, они не понимают. Это люди понимают. Кроме животных, самое главное, еще дети. Когда переводят часы вперед – как перевели на летнее время, все занятия начинаются в 8 в школе.

Гамов:

– Может быть, Комитету по здравоохранению прислушаться к мнению животных и детей?

Герасименко:

– И дети встают уже в 6 часов. Они в это время не могут есть. Они начинают заниматься в 7 часов утра и первые два урока идут в темноте – до 10 часов московского времени. Учителя московских школ, калининградских школ и т.д., прежде всего, о детях беспокоятся. Кто наиболее чувствителен. Поэтому, когда говорим о животных. О детях, они наиболее чувствительны к переводу стрелок.

Афонина:

– Мы сейчас по астрономическому времени отстаем или, наоборот, вперед идем?

Герасименко:

– Мы сейчас впереди на два часа. Поэтому нам нужно стрелку перевести на час назад.

Афонина:

– Так давайте сразу на два.

Герасименко:

– Давайте не будем торопиться. Почему сейчас и отложили введение экстренного возврата к зимнему времени, потому что нельзя делать это второпях. В России мы очень много торопимся, суетимся. Уже многие привыкли к определенному переводу. Декретное время, первый час, был введен еще в 18-м году. Уже родилось несколько поколений. Мы сейчас не учитываем очень большой разброс по поясам: Калининград, например, минус один, он вообще живет по европейскому времени. По Восточной Европе. У них с Польшей два часа разница. Для московского пояса, для запада: это Санкт-Петербург, Мурманск, ряд регионов, как раз хорошо, когда мы переведем стрелки на час назад. Мы будем ложится на час позже и вставать. Соответственно на час позже. И как вспоминаем те времена, когда у нас был перевод на летнее и зимнее время, мы всегда осенью переводили с радостью стрелки на час назад. Потому что позже вставали, а весной – с огорчением переводили стрелки на час вперед, потому что нужно было раньше вставать. И очень много вопросов возникает, почему отложили? У нас до сих пор нет однозначной, будем говорить, оценки Российской Академии Медицинских Наук. Я не говорю про отдельных экспертов. Они могут говорить, что угодно, они не несут ответственности за свои слова. Вот у меня тут подборка: колоссальное количество. И полезно, и вредно – 50 на 50. Но нужно заключение РАН, Министерства Здравоохранения. Географического общества, транспортников и т.д.

Афонина:

– Но вот мы с Юрием Аркадьевичем пытались выяснить, насколько сейчас все это научно подкреплено. Нам хотелось бы услышать мнение еще одного нашего эксперта. Это руководитель лаборатории механизмов дезадаптации научного центра клинической и экспериментальной медицины РАЕ, доктора медицинских наук, Вячеслава Ивановича Хваснулина. Он вчера также присутствовал на заседании, где, видимо, были и вы, Вячеслав Иванович, вы выступаете за перевод или давайте отложим, как сказал наш уважаемый Николай Федорович, подумаем. Взвесим, оценим и потом к этой проблеме вернемся?

Гамов:

– Это Путин сказал, прежде всего.

Хваснулин:

– Николай Федорович вместе с нами, с Сибирским отделением Академии медицинских наук уже начиная с 2000 года, выступал за перевод на поясное время. Например, для Новосибирска, для Алтайского края – перевести нужно на зимнее время, потому что это будет соответствовать практически поясному времени для нас. Но, опять же, как сейчас говорил Николай Федорович, разные субъекты федерации имеют разное время: где на час отличается. Семь регионов не отличаются уже от поясного времени. Нужно принимать решение, чтобы всех привести к единому поясному времени. Но, самое главное, давным-давно всем ученым известно, что наши ритмы и человеческие, и ритмы других животных и растений, в том числе, привязаны к ритму вращения Земли. То есть 24 часа в сутки. И Солнце у нас встает только в определенный момент, когда оно подходит к нашему поясу часовому. Поэтому мы не можем сегодня, заставить механизмы, которые у нас есть биоритмологические, работать как бы против природы.

Афонина:

– Вы за перевод часов и насколько? На два часа?

Хваснулин:

– Да, я за то, чтобы перейти к поясному времени. Чем быстрее мы к этому перейдем, тем меньше…

Афонина:

– Сейчас действует у нас постоянное летнее время. Напомню, что переход на зимнее и летнее время был отменен в 2011 году, летом. После этого наша страна стала опережатьо астрономическое время аж на 2 часа. И, естественно, у многих это вызвало неудовольствие. Люди заговорили о том, что они устают, хронически не высыпаются. И мы решили узнать у россиян. Как они считают: надо ли нам переходить на зимнее время, и как вы к этому отнесетесь?

– Отношусь только положительно, чтобы перешли на это же время.

– Очень хорошо.

– Плохо. Считаю. что должно быть одно время постоянно. Так удобнее просто.

– Плохо.

– Нормально. У меня такой образ жизни, что я не как все люди сплю, поэтому мне все равно, какое будет время.

– Да не надо нам никакого зимнего, итак нормально все.

– Мне все равно. Единственное, это дает немножко подольше поспать.

– Прекрасно.

– Нет, даже животные показывают. Что это все во вред здоровью и жизнедеятельности человека.

– Против. Потому что организм уже настроился на такой режим.

– Я уже привыкла.

– Не знаю, честно говоря.

– Ничего не изменится – так и будет.

– Отрицательно. Потому что я работаю: пол пятого встаю, а теперь приходится в полчетвертого вставать. А для пенсионера это очень тяжело.

– Абсолютно без разницы.

– Плохо. Потому что это не по-европейски.

– Надо оставить, как Медведев.

– Как сказать, но я сам не знаю, мне нравится.

Афонина:

– А надоело ли лично вам, обращаюсь я к нашей теле– и радио аудитории летнее время и не пора ли переводить часы на зимнее? Как вы отнесетесь к тому, что часы в очередной раз могут, но не в этот раз, но перевести? Звоните. Николай Федорович, а почему в такой спешке перевели часы один раз на летнее время и на этом остановились? Ведь говорили люди: уважаемые, ну дождитесь зимы. Давайте мы на зимнее перейдем, и тогда на нем зафиксируемся. Нет, сказали, на летнее. И вот эти два часа они как-то очень сильно, мне кажется, смущают тех, кто испытывает неудобства с Европой и как-то тяжеловато в этом режиме жить.

Герасименко:

– Вот разброс мнений, видели? Кто давно работает с этой тематикой, считаем, что нужно назад перевести часы. Нужно правильно сформулировать вопрос: хотите ли вы сейчас ложиться на час позже и на час позже утром вставать? Это более понятно. А перевод – люди просто путаются: вперед-назад. Преобладала точка зрения, принимало постановление Правительство и переводятся Правительством стрелки. Экономическая точка зрения – увеличить световой период вечером. Это вроде экономит электричество. Вторые говорят, что будет меньше аварий, поскольку светло будет ехать и т.д. И будет меньше преступлений. Но сейчас никто не привел анализ, статистику: насколько уменьшились в вечернее время аварии по сравнению с предыдущим периодом. Насколько меньше стало преступлений. Самый основной вопрос: мы взрослые люди, можем приспособиться. Но самое сложное, это касается детей, длительное хроническое недосыпание. У них потом неврозы, психопатические личности и т.д. Это касается больных людей, особенно метеозависимых: гипертоников, больные с ишемической болезнью сердца. Для них это очень вредно. Неважно, в какое время сделали, важно. что перевели на летнее. Победила точка зрения экономическая.

Афонина:

– У меня идея: поскольку мы вступили в ВТО, давайте синхронизируемся с Европой. Пусть европейские коровы и российские доятся в одно время.

Костя:

– Я бы хотел не ограничиться ответом на вопрос. Я готов, мне все равно. Но что касается самой процедуры перевода, мы живем в несколько странном мире. У нас один занимается тем, что спасает журавлей, учит их летать. Второй занимается переводом стрелок. Мне кажется, проблема во многом надумана. Мы создаем информационные поводы, которые занимают ленты новостей целыми днями и неделями, вместо того, чтобы обсуждать какие-то насущные и более сложные и наболевшие проблемы.

Афонина:

– Вот с этим вопросом мы и обратимся к Юрию Аркадьевичу Бубееву. Надуманные, как сказал наш телезритель?

Бубеев:

– Да, мне тоже кажется, что надуманная. Реально, что происходит? В последнее воскресенье октября мы получаем бесплатный бонус в виде одного часа – дольше спим. И этот бонус работает где-то меньше месяца. В декабре мы опять выходим на тот же подъем в темное время, как и был бы без этого. Зато основную часть года у нас довольно большой выигрыш в световом дне. И ценность времени, когда дети из школы приходят, когда мы с работы приходим, мне кажется, что выигрыш абсолютный. Он подсчитан: это сотни часов в год. Мне кажется, что это довольно разумное решение. А потом мы скомпенсировали ту неправильную ситуацию на Дальнем Востоке. Та система, которая сейчас есть, надо хотя бы выждать два-три года, собрать статистику. Ведь сейчас нет никаких объективных данных ни в ту, ни в другую сторону.

Герасименко:

– Если бы это была надуманная тема, не было бы шквала писем, обращений и т.д. Недаром столько внимания этому уделяется населением на встречах и в других местах. Вставать нужно с рассветом, ложиться нужно, когда темнеет. Для сна необходима выработка гормона мелатонина. Иначе человек просто не засыпает. Мелатонин не вырабатывается в дневное время, при свете. А у нас. что получается? Время утреннее – темное, человек не просыпается. Свет для чего нужен? Это витамин Д для усвоения и т.д., очень много важного. И людям не хватает светового времени, прежде всего, в утренние часы, когда люди работают. А в вечернее время у нас, наоборот оттянуто. Вот, вы ездите в Европу или в другие страны. Где вы видели, чтобы в 11-12 часов еще светло было?

Гамов:

– Поэтому тем, кто в тундре живет, у них где-то в декабре темнеет, а светает в марте.

Герасименко:

– Вот тундра и экватор: нужно учитывать не только широту, но и долготу. У нас, допустим Северный Полюс, там почти всегда, особенно Северный – полярная ночь, полярный день.

Гамов:

– В том же Мирном, да?

Герасименко:

– Возле экватора у них в одно и то же время круглый год утром встает и садится солнце где-то в 6-7 часов. Поэтому мы не будем говорить о крайностях.

Афонина:

– Они за этот стресс доплату получали…

Герасимов:

– Мы должны понимать, что на всех все одинаково быть хорошо просто не может. Есть определенные зоны. Это западная зона, в том числе и Москва – им нужен перевод на зимнее время. Тогда люди будут на час при свете вставать, и чуть позже ложится, когда будет темнеть. Есть регионы, которые и сейчас нормально. Тогда нужно по этому времени, регионы имеют право решением законодательного собрания, администрации обращаться в Правительство. И Правительство может перевести в ту или иную зону, чтобы вставать посветлу. Ложиться потемней и полдень должен быть в районе 12 часов, плюс минус 30 минут. А сейчас почти в 50 регионах полдень попадает от 13 до 14 часов, в обеденное время. Ко всему нужно подходить разумно. Почему мы и предложили, давайте спокойно разберемся. Поручить академиям, чтобы изучили и в конечном итоге определились по-серьезному. И перевели в Москве стрелки назад, а остальные регионы имели право решать и подстраиваться.

Гамов:

– В США определили исчисление времени на какой-то период. Например, до 2015 года. Может быть, нам тоже не замыкаться на полугодиях, а взять, допустим, до 2016-17 года. И посмотрим, как все это будет?

Герасименко:

– Вчера на парламентских слушаниях учителя рыдали из-за детей и говорили, что вторую зиму мы не переживем. Особенно такие категории, которых называют совами. Говорят, если жаворонкам нравится рано утром вставать, а совам – нет.

Афонина:

– Совы в Санкт-Петербурге. Там топают по ночам.

Герасименко:

– Нужно спокойно, не спеша подготовиться и сделать это в октябре следующего года. Хотя прямой привязки к этим числам нет, можно в любое время.

Бубеев:

– Вся разница в принципе только в ноябре во время пробуждения в самое темное время. В декабре уже абсолютно все равно. Там настолько поздно с восходом солнца, что хоть по старому, хоть по новому, все равно это будет в темноте. Весь сыр-бор получается только из-за одного месяца.

Герасименко:

– Это полгода длится.

Афонина:

– Сейчас у нас на связи Ярославль. Там есть музей времени.

Бекбулатов:

– Мы находимся в единственном в России частном музее: «Музыка и время». Наш собеседник, главный хранитель этого музея Джон Мастославский. Джон Григорьевич, возникла традиция каждый раз переводить часы на зимнее и летнее время. Как вы относитесь к этой традиции?

Мастославский:

– Очень спокойно. Потому, что у меня все часы показывают разное время. Как задумано на всей экскурсии бьют то одни, то вторые, то третьи часы. Одни часы идут правильно, потому что по этим часам я открываю музей. По этим часам я закрываю музей. Музеи работают без выходных дней, поэтому переводить часы, я не вижу в этом смысле. Часов у меня очень много: каминные, каретные, напольные, настенные. Все это движется. Я не знаю, нужно ли вообще переводить часы? Человек привыкает к одному времени, оно идет и идет. И этот перевод вводит какую-то смуту, мне кажется. Но когда переводится по всей РФ, разумеется, и мне нужно открывать музей, согласно регламенту того времени, которое указано у меня в режиме музея «Музыка и время».

– Правильно люди говорят: хороший хозяин, он коров вовремя кормит, доит, чтобы они доились хорошо. А вот у плохого хозяина, он кидается, извините меня, то вправо. То влево. То солому – то сено. И получается, что наше правительство считает нас хуже чем животных. Оно над нами как над опытными крысами издевается.

Афонина:

– А чем вам не нравится сейчас ситуация? Вот у нас сейчас зафиксировано летнее время. В этом году не перейдем никуда.

Гамов:

– Я бы хотел защитить правительство. Я думаю, что очень правильное решение, прежде всего Президента. И потом Госдумы и господина Калашникова, который отозвал свой проект. И Николай Федорович здесь говорил, что не будем сейчас спешить и давайте постепенно разберемся в этой проблематике и выслушаем людей, и учтем мнение и детей, и животных, и солнышка.

Герасименко:

– Животных сложнее.

Афонина:

– Референдум среди коров, котов. И солнышко, которое должно вставать над Россией в определенное время в определенном регионе и садиться. И сов, и жаворонков. Этот весь спектр мнений надо учесть, и все будет нормально.

Герасименко:

– А самое главное, Минздрава и Минобра. Насколько влияет это на состояние гипертоников, больных ишемической болезнью сердца и образование: детские сады и школы, прежде всего дети до 17 лет.

– Я считаю, что каждый часовой пояс привести к астрономическому своему времени и Москва, в том числе, должна принадлежать к своему часовому поясу. Почему она так отличается от остальных, почему ее отдельно туда-сюда нужно мотать? И потом, принимая теорию линейности времени, ??? невозможно время мотать туда-сюда. Это серьезная нагрузка на психику. Я человек. выросший в районе Крайнего Севера, при той вечной темноте, которая нас постоянно сопровождала, это шараханье туда-сюда, я себя помню, это очень тяжело сказывается на учебе в том числе, насколько это серьезная нагрузка на организм.

Афонина:

– Спасибо за ваши мнения и комментарии. Наши гости, нужно ли возвращаться к этой проблеме – перевода времени? Если да, то когда?

Бубеев:

– Мне кажется надо еще, по меньшей мере, год изучить вопрос и прийти к обоснованному решению. Эти шараханья недопустимы и несерьезны.

Герасименко:

– Действительно нужно изучить эту проблему с разных сторон. С учетом мнения регионов обязательно. С учетом Российской Академии Наук, Географического общества, комплексная проблема. Я думаю, года хватит. Нужно провести очень широкие социологические исследования по регионам. Сформулировать анкету, чтобы было понятно. И провести в разных регионах, в том числе и Москве. Чтобы это было абсолютно доказуемо, что в Москве нужно переводить, в Питере нужно переводить. И тогда это можно сделать в любое время, допустим через год. Если раньше будет готово, то раньше. Я сразу скажу. Что ни Правительство, не Президент никогда не говорили, что так и останется. Они сказали, изучат и если будет большинство населения за возвращение к зимнему времени, и Путин и Медведев говорили об этом на своих встречах, то мы обязательно это сделаем.

Афонина:

– Мне хочется сказать: это времени нужно не приспосабливаться к нам, а нам приспосабливаться к нему.

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>