Школа секса: нужны ли детям уроки полового воспитания?
Средний возраст начала половой жизни - 14-16 лет. Так что говорить с детьми о сексе нужно как минимум до 14 лет, считают специалисты
Нужно ли и с какого возраста начинать половое воспитание детей? И вообще, разумно ли заниматься этим в наш очень просвещенный век? В прямом эфире радио и телеканала КП говорим о том, что должны ребенку рассказывать родители, что – педагоги, а что сам узнает от сверстников и из интернета.
Афонина:
– Здравствуйте. Это ток-шоу «Без компромиссов». Как всегда в это время в течение этого часа с вами буду я, ведущая Елена Афонина, и мои гости. Не знаю, какой возрастной маркер можно было бы сегодня поставить на нашу программу. Шесть плюс, двенадцать плюс, а может быть, восемнадцать плюс. Но самое главное, что говорить мы будем о тех, и для тех, о ком, собственно, мы заботимся в первую очередь, когда рассуждаем, а с какого же возраста нужно начинать его. О, это ужасное сексуальное воспитание. Именно о нем пойдет сегодня речь. Итак, сколько оно может стоить? Бесплатно, если конечно вы узнали о том, чем отличается мужчина от женщин. И о многом, многом другом. Что различает и соединяет представителей различных полов от своих друзей, в подворотне или где-нибудь еще. В общем, получили уличное образование. И сто сорок девять рублей вам это могло бы стоить, если бы конечно, не были уничтожены тиражи книги, которая явилась, будем так говорить, отправной точкой для нашего сегодняшнего разговора. 149 рублей и в руках у вас книга «Как взрослеет мое тело». Пожалуйста, смотрим и слушаем сюжет.
«В книжных магазинах Екатеринбурга появилось пособие по сексуальному ликбезу для детей. Что такое овуляция и эякуляция доступно рассказывают ученикам начальной школы.
– Возраст от 8 до 11 лет. Там существует специальный детский уголок. Мы увидели иллюстрации, картинки, фотографии и так далее. Там достаточно подробно рассказывается о сексуальном отношении между людьми, гомосексуализме. Что такое эрекция? Как делать глубокое проникновение для получения полного оргазма и так далее. Вот такие вещи. Эти книги спокойно продавались на этих полках.
Родительский комитет Екатеринбурга провел контрольную закупку в одном из книжных магазинов города. Попутно выяснилось, что за такое живое слово, стыдно даже директору магазина.
– Конечно, стыдно. Но мы не можем все, что к нам поступает, проверить однозначно, просто чисто физически.
Читайте, малыши! Знайте, что удовольствие доставляет не орган, а партнер. И как делать так, чтобы было приятно. Пусть рисунки в книжке черно-белые, но они вгоняют в краску даже взрослых. По словам директора магазина, все книги на прилавке прошли государственную сертификацию. Поэтому ответственность лежит на издателях и авторах. Валерия Фадеева – автор целой серии книг о сексе для маленьких. В ее книге «Как взрослеет мое тело» кроме понятия контрацепции, зачем-то подробное описание измерения и способов самоудовлетворения.
– Я не только не призываю этим заниматься. Я, наоборот, постоянно говорю, вот информация, это факт. И даже подсказываю так мягко, как к этому отнестись. Что это может привести – пользу или вред? Когда нужно этим заниматься и можно. Это фактически беседа с ребенком, которого пугают эти вопросы. Они должны знать об этом.
При этом, Валерия Фадеева говорит, что уже получила контракт за книгу о половом воспитании для детей младше шести лет. Интересно, расскажут ли дошколятам о способах доставить себе удовольствие. А врачи в один голос предостерегают от покупки таких путеводителей по телу.
– Скажем так, в дальнейшем, может вызвать либо превалирование интереса к половой жизни, либо это может быть, напугает ребенка в силу его еще небольшой компетенции. И вызвать какие-то нарушения в его сексуальном развитии и в дальнейшей сексуальной жизни.
Рядовые екатеринбуржцы тоже не в восторге от «Камасутры для маленьких».
– Я думаю, что моим детям это еще рано смотреть. Ничего себе? Это вы купили в этом магазине?
– Я категорически против этого.
– Я считаю, что придет время, и ребенок сам узнает. Тем более, и анатомия будет.
Родительский комитет обратился в прокуратуру. И до ее решения пособия будут лежать на складе. В магазине вместо детских книг «Про это» пустая полка. Надолго ли?»
Афонина:
– Ну что же, казалось бы, эта история близится к своему завершению. Действительно, издательство, которое выпускало эту книгу, от нее сейчас открещивается. Говорят, что дополнительного тиража, разумеется, уже не будет. А тот тираж, который был уже выпущен, кто-то его успел купить, а остальной уничтожен. Казалось бы, в этой истории можно поставить жирную точку. Но в самой теме сексуального воспитания вечно ставится только многоточие. Итак, мы попытаемся все-таки выяснить, нужно ли и с какого возраста начинать половое воспитание детей. И вообще, разумно ли заниматься этим в наш очень просвещенный век? В студии с нами присутствуют, я буду перечислять тех, кто собрался по одну и другую сторону баррикад. Итак, с одной стороны, хотя, впрочем, я пока не буду говорить о позициях. Лишь представлю, что у нас здесь находится писатель Ирэн Грант, учитель биологии, финалист конкурса «Учитель года 2010» Анна Калинина. Здесь депутат Государственной Думы Алена Аршинова. А теперь хотелось бы задать следующий вопрос. Как вы считаете, что такое половое воспитание? Вопрос простой, казалось бы. Давайте мы по порядку на него ответим. Пожалуйста, Алена, что такое в вашем понятии половое воспитание?
Аршинова:
– Я считаю, что здесь абсолютно не стоит ограничиваться какими-то понятиями анатомии и разворачивать конкретно эту тему. Я считаю, что половое воспитание, это когда мальчика учат мужественности, когда девочку учат быть женщиной. И понимать, что в себе несет женщина: созидание, ум, красоту и так далее. Я считаю, что именно это.
Афонина:
– То есть, литературы недостаточно для того, чтобы демонстрировать примеры идеального поведения мужчины и женщины. Образцов для подражания достаточно. Литература с этой ролью не справляется?
Аршинова:
– Почему же? Литература тоже прекрасно справляется с этой ролью. С этой ролью прекрасно справляется семья, которая, в первую очередь, должна, действительно, по мере взросления ребенка, мама и папа должны объяснять, как все на самом деле происходит в этом мире, как появляются детки. Я считаю, что здесь, конечно, может помочь учитель биологии, у которого в программе есть несколько часов, посвященных анатомии в школе. Я считаю здесь, в том числе, и церковь нам тоже где-то помогает. Вы сами знаете, что у нас достаточно много религиозных людей, в нашей стране, в мире. Неважно, что ты исповедуешь: ислам, может быть, христианство. Я считаю, что религия здесь может всецело помочь и родителям, и школе воспитать, действительно, достойного человека, который будет стремиться в свое время, в правильное время завести семью, завести детей, чтобы детей было гораздо больше, чем мы имеем сейчас.
Афонина:
– Хорошо. Будут у нас представители РПЦ, будут у нас психологии. Это все нас ждет впереди. Выясним и их точку зрения. А пока вопрос к тем, кто находится по эту сторону баррикад. Итак, мы услышали мнение Алены Аршиновой. Что скажет нам Ирэн Грант. Пожалуйста.
Грант:
– Вы знаете, мне кажется, шесть миллиардов людей прошли спокойно этот период, в котором живут. Вот сейчас как бы все люди прошли этот этап, когда они постепенно узнали, как рождаются дети, как существует земля, как существует все остальное.
Афонина:
– Обидно, что некоторые прошли этот путь экспериментально, и начиная с десяти лет. Понимаете? И от этого на планете не стало людей меньше, а наоборот, больше. К чему и призывает нас Алена. Неважно, что дети рождаются у тринадцатилетних школьниц. Это же продолжение рода, семь миллиардов уже. Это такая реплика. Что в вашем понятии половое воспитание? Что вы вкладываете в это понятие?
Грант:
– Вы знаете, такие книги не имеют место быть на полках. Понимаете? Для детей, которым 6-11 лет. Постепенно, я думаю, что дети все равно узнают, каким образом они появились на свет. Как-то в школе сейчас постепенно тоже их подготавливают. Но когда дети в таком возрасте сталкиваются с такими вещами, которые описаны в этой книге, мне кажется, это может только изуродовать душу человека.
Афонина:
– Вот вам как писателю, автор этой книги призналась, что она до восемнадцати лет понятия не имела о том, о чем написала для будущих поколений в вечность.
Грант:
– Я сомневаюсь.
Афонина:
– Сомневаетесь? Понятно. Хорошо. Тогда спросим учителя. Вы у нас сегодня отвечаете за всех учителей, как и за положительные примеры, так и за отрицательные. Анна, вы учитель биологии, уж кому, как ни вам знать, достаточно ли в школьной программе нескольких часов для того, чтобы объяснить такие сложные моменты, как физиология отношений, психология отношений. В конце концов, эмоции отношений. Сколько, кстати, на это выделено?
Калинина:
– Три часа по программе.
Афонина:
– В каком классе?
Калинина:
– В 8 классе. Я хочу заметить, что до недавнего времени анатомия изучалась вообще в девятом классе. Буквально несколько лет назад анатомию стали изучать в восьмом классе. Вообще, понятия, которые связаны с половым размножением, вводятся уже в шестом классе. То есть, половое размножение есть у самых простых организмов. То есть, в принципе, дети уже в 6 классе знают некоторые термины. С моей точки зрения, конечно же, половым воспитанием ребенка должны заниматься родители. Исходя из своего личного опыта, я скажу, как только в любой биологической теме затрагивается что-то подобное, класс замолкает. Им не хватает той информации, которую им предоставляет дом или семья. Потому что далеко не все родители могут компетентно, нужными, правильными словами объяснить многие понятия. Конечно же, очень большая ответственность ложится на учителей биологии. Тем не менее, я знаю, что очень многие учителя говорят: есть учебник, вы прочтете. Мы эту тему на уроке затрагивать не будем.
Афонина:
– Густо краснеют при этом, отводят глаза в сторону, или смотрят в окно. Понятно, что дети, получив учебник в начале года, прочитали эту главу сразу. Так же как и медицинские энциклопедии, которые лежат где-нибудь на полках.
Калинина:
– В том-то и дело, что они не прочитали, они просто посмотрели картинки и решили, что этого достаточно. Они даже очень часто себя не утруждают чтением текста.
Афонина:
– В понимании ваших учеников, половое воспитание, что оно означает? Это только узнать, чем отличается мужчина от женщины, и как они могут вместе творить удивительные вещи? Или это что-то еще?
Калинина:
– Вы знаете, насчет полового воспитания тут говорить очень сложно с точки зрения моих учеников.
Афонина:
-Нам Алена сказала, что ученики должны приходить к учителю.
Аршинова:
– Это так и происходит. Я уверена, что к вам подходят ученики, ищут в вас друга, чтобы вы помогли понять.
Калинина:
– Очень часто так и бывает. Очень часто ко мне приходят после этих тем, или после каких-то других с вопросами.
Афонина:
– Какие вопросы задают?
Калинина:
– Самые разные вопросы могут быть. Например, могут быть вопросы о том, какие болезни могут передаваться половым путем. Могут быть вопросы чисто женские у девочек. Всякие разные вопросы бывают.
Афонина:
– Когда начинается цикл? Правильно?
Калинина:
– Какие бывают сложности с этим. Что может быть сопутствует в этот момент в жизни женщины.
Афонина:
– Это какой возраст?
Калинина:
– 8 класс, когда эта тема затрагивается.
Афонина:
– Чудесно! Это значит, что даже элементарные вещи, я не случайно произнесла это вслух, потому что я еще раз говорю, мы сегодня будем затрагивать такие вещи, что вы сами решайте, могут ваши дети это смотреть, или не могут. Потому что разговор будет серьезный, я вам обещаю. То есть, это получается, что девочка в 14 лет, когда у нее начинается то, что должно начаться, сигнализирующее о том, что она готова вступать в половые контакты. А она считает, что именно с этого возраста она может этим заниматься. Она даже про это родителей спросить стесняется.
Калинина:
– Бывает и так. Бывают очень строгие родители. Бывают родители, которые сознательно избегают этих тем. Они не знают, как говорить с детьми про это.
Афонина:
– Получается, что на экране я вижу девушек, которые, не смущаясь, говорят о том, что в белом я сегодня не буду, потому что я протекаю, а если я эту прокладку возьму, то не протеку. А девочке четырнадцати лет родители боятся об этом говорить, что наступит такой период, когда ты, извини, ну да, у тебя произойдет то, что должно произойти. С этим она к учителю должна приходить? Так?
Калинина:
– Вы знаете, в чем еще проблема? Очень часто родители не понимают того момента, когда их дети начинают взрослеть. Им кажется, что они еще маленькие. Что им еще рано. Что когда-то в будущем это все они им расскажут. А это же всегда происходит внезапно. Интерес возникает тоже внезапно.
Афонина:
– Тогда, Алена, вам вопрос. Так может не с учителей, не со школы начинать надо, а с родителей, если такая сумятица в мозгах.
Аршинова:
– Бесспорно. Я это сразу сказала. Какие проблемы?
Афонина:
– Если можно школе, допустим, предложить уроки полового воспитания. Ввести это в школьную программу, обязать учителей об этом рассказывать. Каким образом с родителями вы работать собираетесь?
Аршинова:
– Я вам скажу, что, во-первых, есть достаточно много противоречий внутри самого общества относительно введения таких уроков. И я думаю, что вы наверняка перед программой посмотрели, обратили внимание, что, действительно, споры, обсуждения идут десятилетиями в нашей стране об этом. Нужны ли такие уроки?
Афонина:
– У нас с 96-го года тендер объявлен на лучшую программу сексуального воспитания в школах. С 1996 года!
Аршинова:
– Но ведь этих программ в школе до сих пор нет. Вы же знаете об этом.
Афонина:
– Я об этом и говорю.
Аршинова:
– Вы знаете о том, что у нас многие родители выступают против таких программ. Можно с фондом, представители которого у нас здесь выступали в студии, можно с ними пообщаться. Мне интересно их мнение на этот счет. Я знаю позицию церкви. Позиция церкви тоже однозначно против. Причем, я понимаю, что и представители исламской веры, они тоже против. Я достаточно много мнений узнала, пока готовилась к этой программе. Я давно слышала и противников, кстати, ювенальной юстиции, и объединялись здесь и с введением уроков полового воспитания. Я вам скажу следующее. Я считаю, что к этому нужно относиться гораздо спокойнее. Я ознакомилась с опытом Соединенных Штатов Америки. Видела, что после введения, у них был такой опыт, они вводили похожие уроки, семинары, и после таких семинаров, количество абортов, ранних абортов, увеличивалось в два раза. Сама доступность информации, она окунала детей в какую-то взрослую жизнь, но еще в таком психологически детском состоянии. То есть, они абсолютно легко относились к себе, к своему телу, ко всем физиологическим особенностям. Я вам скажу, что ничего хорошего, это например, Соединенным Штатам Америки не принесло.
Афонина:
– Эта программа у них для детей какого возраста.
Аршинова:
– Если не ошибаюсь, где-то с 8-9 лет. Где-то так.
Афонина:
– Со 2-3 класса. Я хотела бы, чтобы к нам в студию пришли еще два уважаемых гостя-эксперта. Это священник Олег Орлов и психолог-сексолог Максим Софьин. Мне хотелось бы, чтобы они заняли свои места. Отец Олег, приветствуем Вас. Добрый день, Максим. Здравствуйте. Не единожды Алена делала отсыл к представителям церкви. Скажите, пожалуйста, половое воспитание, так и не смогли мы ответить на этот вопрос, что в сие понятие мы должны включать. То ли это идеальные отношения мужчины и женщины, которые должны формироваться в семье. То ли это все-таки основы какого-то житейского соприкосновения мужчин и женщин, которые проходят за закрытыми, а иногда и не за закрытыми дверями. Так что такое, в вашем понятии, половое воспитание? Можно тот же вопрос задать вам?
Орлов:
– Я бы ответил так. А что мы хотим добиться от наших детей, задавая этот вопрос, что такое половое воспитание? Что мы хотим видеть на том конце тоннеля?
Афонина:
– Мы знаем чего мы не хотим. Этого достаточно для того, чтобы от обратного пойти?
Орлов:
– Просто не нужно трогать то, что трогать не нужно.
Афонина:
– Отец Олег, я вас умоляю, давайте мы сейчас сделаем следующим образом. Мы хотели этот сюжет предложить вашему вниманию чуть позже. Это эксклюзив. Его можно увидеть, правда, эксклюзив относительный. Давайте, я хочу, чтобы запустили эти кадры. Как бы мне встать, чтобы всем вам видно было. Давайте мы сейчас покажем видео. Этого вы не увидите нигде, кроме мобильных телефонов многих пяти-шестиклассников, которые передают это видео друг другу. Вы видите, что происходит на экране сейчас? На экране происходит следующее. Это я нашей радиоаудитории объясняю. Мальчики, судя по возрасту, класс пятый, демонстрируют друг другу свое достоинство. Причем, они меряются не только размерами, но и радостно, судя по всему, все это обсуждают. Это как раз к той реплике, что мы хотим увидеть, и чего мы увидеть не хотим. Кадры продолжаются. Можно смотреть на это бесконечно. Я хочу привести еще один пример. У нас как-то в этом смысле Екатеринбург жжет, иначе не скажешь. Именно там у нас появилась та самая энциклопедия. Просто, честно говоря, я не знаю, что делать с этой информацией, судите сами. На Урале разгорелся секс-скандал двух пятиклассников. Не слышали об этом? Сейчас расскажу. Их застали за занятием оральным сексом на уроке физкультуры. Учительница в это время занималась девочками. На свежем воздухе, на всеобщем обозрении спортивная площадка. Рядом дома, из которых прекрасно все видно. Два мальчика, пятиклассники, они, будем так говорить, друг друга удовлетворяют. В это время третий одноклассник это снимает. Вы это хотите видеть? Вы спросили меня, что мы хотим видеть, а что нет. Вот это мы видеть не хотим. Но это есть.
Орлов:
– Это как раз доказывает то, что я вам сказал. Эти дети уже прошли секс-просвет. Вот эти дети пятиклассники, минус пять лет, сегодня 2012 год, с 90-го года мы говорим о том, что будируется эта мысль. Различного рода пособия вводятся в оборот, территориально, регионально, местнически как-то. Этот вопрос звучит постоянно на экранах телевидения. Он будируется, он рекламируется. Ибо антиреклама есть реклама истинная по способу донесения информации. Давайте мое поколение возьмем. 50-е – 60-е годы. Давайте мы с вами поймем. Я хочу задать один вопрос нашим зрителям, слушателям и присутствующим в студии. Кто-то что-то не знал, что нужно делать с женой в первую брачную ночь? Скажите мне. Для чего вообще этот вопрос поднимается? Половое воспитание. Мы не знаем, как делаются дети.
Афонина:
– Может быть, я вас сейчас разочарую. С тем же самым ужасным ощущением, что жизнь для меня закончилась, и я теперь умру, я встретила то, о чем говорил учитель биологии. Исключительно из соображений. Мы люди одного поколения практически. Исключительно из тех соображений, что родители стеснялись сказать об этом.
Орлов:
– Это клиника. Это патология. Это больные люди.
Афонина:
– У меня абсолютно нормальные родители. У большинства современных учеников, абсолютно нормальные родители.
Орлов:
– Вы тоже перепугались, когда у вас это началось?
Афонина:
– Конечно.
Орлов:
– Вы настолько перепугались, что готовы были выброситься из окна.
Афонина:
– Да. Я думала, что я умру. Я не знала, что с этим делать.
Орлов:
– При всем уважении к ведущей, я думаю, что это не типично.
Афонина:
– Пожалуйста, учитель биологии.
Калинина:
– Я могу сказать, что это все-таки не типично, но встречается достаточно часто, когда девочки не знают о своем теле, о своей жизни, о том, что происходит внутри них, это происходит достаточно часто.
Орлов:
– Давайте будем больше работать с родителями.
Афонина:
– Каким образом? Мы что, будем устраивать курсы? Пока родители бьют тревогу. Сейчас с нами на связи Галина Сергеевна Ковалева. Мама одноклассника, о котором мы рассказывали. Внеклассный учитель, именно она, как раз, собственно и донесла до сведения не только самой школы, но и более широкой общественности то, что в этой школе Екатеринбурга происходило. Галина Сергеевна, здравствуйте.
Галина Сергеевна:
– Здравствуйте.
Афонина:
– Скажите, пожалуйста, насколько эта ситуация оказалась шокирующей скорей не для родителей. Сейчас не о них речь. А для одноклассников, будем так говорить, фигурантов этого дела.
Галина Сергеевна:
– Ну почему же? Для родителей она оказалась шокирующей, и для одноклассников. Одноклассники в шоке от того, что долго на эту проблему не обращали внимания ни родители, ни школа. Это же не случилось в одночасье. Дети вели себя неадекватно с начала учебного года. И случилось то, что случилось. Они начали уже практиковать на одноклассниках.
Афонина:
– А что значит, вели себя неадекватно? Хочется понять.
Орлов:
– А где были родители?
Афонина:
– Это дети из неблагополучных семей? Сразу хочется уточнить.
Галина Сергеевна:
– Они из неблагополучных семей. У одного одноклассника не раз судимы родители. У второго одноклассника мама не работает, выпивает, не следит за ребенком. Причем, она знала все. Непроверенная информация есть, что мама даже где-то поощряла это занятие за деньги ребенка.
Орлов:
– Это клиника. Это патология.
Галина Сергеевна:
– Какая патология. Ребенок деградирован. И этот ребенок, эта деградированная личность она учится со всеми нормальными детьми в классе. И там рассказывает и преподает мастер-классы, рассказывает на спор, вы меня схватите, а я это продемонстрирую. Как вы считаете, это нормально?
Афонина:
– Галина Сергеевна, сейчас эти дети учатся в этом классе?
Галина Сергеевна:
– Сегодня нам сказали, что их перевели на домашнее обучение. Хотя я могу сказать, что это неправда. Когда я учителю сказала, что вы знаете, они не на домашнем обучении, они просто гуляют по городу. В микрорайоне их видят.
Афонина:
– Домашнее обучение у неблагополучных родителей.
Галина Сергеевна:
– У одного мама пьяная, у другого мама пьяная дома, а дети предоставлены сами себе. Эти дети учатся у нас в классе. Мы не можем от них избавиться. Нам педагоги говорят, что до 15 лет ребенка невозможно исключить из школы.
Афонина:
– Спасибо. Галина Сергеевна Ковалева, мама одноклассника. Как вы понимаете, эта история заслуживает того, чтобы обратить на нее пристальное внимание. Прежде чем я передам слово психологу Максиму Софьину, мне хотелось бы все-таки завершить тему со священником. Напомню, что в студии отец Олег Орлов. Скажите, пожалуйста, я уже от вас пять раз услышала это не типично. Это не типично по отношению к не очень, будем так говорить, продвинутым родителям, которые не уловили тот момент, когда нужно начать все объяснять, а они еще думают, что подождет. Это относится к тому, как подается это в СМИ, что, мол, типа эта пропаганда не типична. Не типично то, о чем мы слышали. А что типично?
Орлов:
– А типично соблюдение тех законов, которые были даны. Типично соблюдение тех законов, которые существуют вне зависимости от нас. Давайте так. Я в начале нашего рассуждения хотел предложить нам систему выстраивания взглядов. От какой печки будем танцевать, чтобы понимать, как мы рассуждаем. Что плохо, а что хорошо? И вот я хочу понять.
Афонина:
– А давайте танцевать от печки реальности. Давайте танцевать от того, что девочка рожает в 13 лет. Мальчики занимаются оральным сексом в пятом классе на глазах у изумленной публики, или уже не у изумленной. Что издаются пособия, ну не пособия, энциклопедия, это же не школьное пособие, книги, для того, чтобы объяснить, что такое гомосексуализм. И как нужно удовлетворять партнершу не только естественным путем. Давайте танцевать от этой печки.
Орлов:
– Давайте танцевать.
Афонина:
– Вот это реальность.
Орлов:
– Почему вы берете это за реальность, а вот не эти частные случаи, которые, собственно, по себе патология несчастного случая. Почему мы берем их за реальность? Они существуют, да. Есть какие-то местечки, городишки, где девочка в 13 лет родила. Почему мы выносим это за реальность? Это исключение из правил. Я работаю на приходе, я встречаюсь с детьми, с родителями. Да, какая-то безумная там женщина, типа автора, издала какую-то книгу, и мы берем это за реальность? Это реалия местного значения, которая, может быть, не заслуживает того, чтобы выносить ее на экран центрального телевидения или «Комсомольской правды». Не заслуживает. Как только мы эту грязь поднимаем, эту пену, она накрывает всех, и добрых, и плохих.
Афонина:
– Екатеринбург, напомню вам, многомиллионный город.
Орлов:
– Да, безусловно.
Афонина:
– И вот те случаи, о которых мы говорили, просто такое ощущение, что сексуальная революция идет с Урала.
Орлов:
– Я думаю, что это какая-то продуманная, запланированная, оплаченная акция. И сейчас штурмуется общественное мнение. Сколько пошло волны по всей стране. Какая-то там женщина, автор что-то там издала. Раскачивается общественное мнение. А что же будет? А как посмотрят? Плохо посмотрят. Рано, может быть, мы бросили. То есть, это не типично. Это частный случай. Давайте говорить как о частности.
Калинина:
– Есть же интернет, который обучает всех.
Афонина:
– Золотые ваши слова.
Орлов:
– Он сам по себе не обучает. Туда нужно зайти. Если ребенок воспитан и не тянется к этому, если у него нормальное половое воспитание, он не зачат пьяными родителями, то ему это не надо. Это не надо. Я тоже отец, у меня тоже дети. Я тоже не в деревне живу.
Афонина:
– У вас мальчики, девочки?
Орлов:
– У меня две девочки.
Афонина:
– Вы им в каком возрасте объяснили это? Или это мама объясняла? Что может с ними произойти, как взрослеет их тело? Как выстраивать отношения с мальчиками?
Орлов:
– У нас даже ведется хронология событий, какого числа, в какой час. Я что-то объяснял детям. Слава Богу, у всех все.
Афонина:
– Ну вы им объясняли.
Орлов:
– Я даже не зацикливался на том, что я им объяснял. Я веду с детьми нормальную жизнь. И ко мне прибегал испуганный ребенок и не говорил, папа, у меня начались женские дни, я хочу выброситься из окна. У меня такого не было. Слава богу. В принципе, не было. И у моих знакомых, в принципе, не было ни у кого.
Афонина:
– Никак не могу дойти до максимума. Видите, как у нас дискуссия завязалась. Мне хочется привести еще один пример. Здесь уже Алена говорила об опыте зарубежных стран. Так вот, может быть, насколько это показательно. Опять же речь идет об Америке. Там, как известно, есть школы, где довольно вольное воспитание, где все вопросы обсуждаются открыто. И есть школы, где на это наложен запрет, определенное табу. Как правило, это школы определенной церковной направленности. То есть, они контролируются определенными религиозными организациями. Такое тоже есть.
Орлов:
– Не только. Там очень дорогие закрытые учебные заведения.
Афонина:
– Вы знаете парадокс. В подобных закрытых учреждениях количество абортов, которые делают девушки, обучающиеся в этих заведениях, где великая нравственность, где великая мораль, оно гораздо выше, чем в школах со свободным общением. Это лукавство?
Орлов:
– Конечно.
Афонина:
– Лукавство. Замечательно. Максим Софьин, психолог, пожалуйста. Вот сейчас мы услышали, что отец Олег сказал, это исключение. Это нужно выносить за рамки реалий. Это частный случай. Так вот, это действительно, по вашему мнению, частный случай? Или это уже тот вал проблем, которые мы просто не замечаем и делаем вид, что это какие-то ублюдки, это отморозки?
Софьин:
– На самом деле я хочу сказать свое личное мнение. Чем больше мы говорим об этом, показываем на телевидении, в газетах, в интернете, тем больше мы даем рекламы этому. То есть, действительно, это частные образы и частные моменты. Их можно в более закрытом, событийном…Допустим, пример «Pussy Riot». Никто не знал, что за группа «Pussy Riot». Ее так разрекламировали, что теперь уже Мадонна даже знает, кто это, и что это. Также эти дети. Эти дети, даже для меня, мне не нужно было знать, что они из неблагополучных семей. Потому что я работал долгое время с неблагополучными детьми, как раз с детьми алкоголиков, наркоманов, которые стали потом тоже такими же. Не все, конечно. В основном это происходит в семьях. Половое воспитание. Что такое половое воспитание? Это не секс, это не то, чтобы говорить о том, как заниматься сексом.
Афонина:
– Это не техника, и не «Камасутра», понятно.
Софьин:
– Нет. Это культура. Культура взаимоотношений между мужчиной и женщиной. О сексе, именно о любви между партнерами, нужно говорить с ребенком, но говорить именно на том уровне, на котором он находится.
Афонина:
– Отлично. Вот то, что вы сейчас сказали, очень подойдет семьям, где, действительно, существуют доверительные отношения. Будем надеяться, что таких очень много в нашей стране. Будем надеяться, что 90% таких семей появится в нашей стране. Понимаете, к сожалению, джинн из бутылки уже выпущен. Не мы здесь в студии его выпустили и не нам его обратно запихивать.
Орлов:
– А кто выпустил?
Софьин:
– Мы можем подкорректировать.
Афонина:
– Какой джинн? А я вам скажу, какой джинн. Еще один пример, пожалуйста.
Орлов:
– Я говорю, кто выпустил джина?
Афонина:
– Выпустила этого джина то ли сама жизнь, которая, увы, к сожалению, до того, как появился список запрещенных сайтов, а также, будем так говорить, некоторого ограничения для детей и подростков в виртуальном пространстве, все-таки показало детям, пусть даже в конце 80-х. С появлением после определенных политических событий, секс-революции, и появления журналов, которые были за рубежом. Это все звенья одной цепи. Джин выпускался из бутылки постепенно. Сейчас мы пожинаем эти плоды. Это реальность. Мы должны понять, как в ней существовать. Что с этим делать? Или срочно принимать какие-то меры. И пока это все действительно окончательно не вышло из-под контроля, пытаться хоть что-то сделать, или закрывать глаза и говорить, что родители сами разберутся. Мы это с себя снимаем. Это не наша проблема. Нормальная семья, ребенок будет нормальный. Плохая семья, пусть занимаются оральным сексом на детской площадке. Сделаем вид, что этого нет. Исключение. Забыли об этом.
Софьин:
– Опять же, откуда они знают об оральном сексе. То есть, они узнали из интернета, из телевидения, из газет. Правильно? Это реклама. Если бы они этого не видели, они бы об этом не знали.
Орлов:
– Если бы мама за деньги ему не сдавала в аренду, как прозвучало.
Софьин:
– Я не знаю, что там происходит на самом деле в семье.
Афонина:
– Назовите хоть одну программу, где показывают оральный секс?
Орлов:
– В интернете. Наберите в интернете соответствующие комбинации.
Калинина:
– Дети из неблагополучных семей вряд ли пользуются интернетом.
Софьин:
– Дети из неблагополучных семей у них больше времени. Они смотрят больше передач. Они могут в недозволенное время практически круглосуточно смотреть в интернет. В благополучных семьях родители пытаются контролировать. Есть определенное время, когда он может посидеть. Вредно ребенку больше двух часов сидеть возле компьютера. Из неблагополучной семьи ребенок больше сидит за компьютером.
Афонина:
– Откуда в семье пьющих людей компьютер? Давайте смотреть реальности в глаза
Орлов:
– Есть публичные люди полные алкоголики конченые.
Софьин:
– Я смотрю реальности в глаза.
Афонина:
– Если мама продает своего сына для того, чтобы он занимался тем, чем он занимается.
Орлов:
– Он придет домой к ребенку из благополучной семьи и на страхе заставит его открыть компьютер, и там все насмотрится.
Афонина:
– Хорошо. У ребенка из неблагополучной семьи есть родители, благополучные родители, которые должны следить за тем, с кем общается ребенок.
Орлов:
– Должны, но не смотрят.
Афонина:
– А они не смотрят.
Орлов:
– А мы говорим, что роль семьи.
Афонина:
– Чудесно! Итак, неблагополучная семья – это зло. Благополучная семья тоже зло, потому что не следит за своими детьми.
Софьин:
– Никто не говорит, что это зло. Мы говорили о том, нужно ли вообще вводить программу полового воспитания в школе. Естественно, семья является как раз домом, храмом, откуда идут все законы, мировоззрения, ценности и так далее, и тому подобное. То есть, если педагоги, психологи есть в школе, с родителями точно также могут разговаривать об этом. Как говорить с детьми, о чем говорить, в какое время. И родители, чтобы ребенок не слышал от какого-то дяди или тети. Вполне нормальный человек будет точно также говорить о сексе с ребенком, как и о политике, о природе, о погоде, не акцентируя на этом внимание. Если ты акцентируешь, хи-хи, ха-ха, стесняешься, ребенок энергетически реагирует, все равно славливает это.
Афонина:
– Чудесно! Заговорили о роли семьи, хорошо. Пожалуйста, вот вам еще один пример. Город Новоуральск. Чувствуете, опять. Горячая точка на карте России. Ученица одной школы дает своей подруге флешку, на которой записано, там большой объем, домашняя библиотека, обменяться книжками, туда-сюда. Неожиданно для самой девочки, дающей эту флешку, как ей потом рассказала подруга, на ней оказывается домашнее порно, в котором принимает участие мама этой девочки, она же учительница школы, где девочка обучается. Ее, будем так говорить, подруга и единомышленница, а также учительница этой же школы, и охранник этой же школы. То есть, вот это па де труа, разыгранное, как мы понимаем, в интерьерах какой-то квартиры, неизгладимое впечатление произвело на умы тех, кто это видел. Учительница труда, учительница географии и охранник школы. Что вы думаете? Когда развернулась бурная дискуссия, кто же в этой истории виноват, эти ужасные педагоги, которые позволяют себе, понимаешь ли, устраивать такую оргию на троих? Или девочка, которая рассказала своей маме и позволила всем смотреть, чем ее мама занимается? Скажите, по вашему мнению, в данном случае, мы говорим о благополучной семье? Или мы говорим о проблемной семье?
Орлов:
– Что назовем благом? Тогда и будем думать, что такое благополучие. Что благо тогда?
Афонина:
– Хорошо. Что такое благо? Для этой девочки, что благо? Благо узнать, что ее мама занимается сексом втроем? Или благо показать, смотрите, какая у меня крутая мама. Кстати, эти педагоги продолжают в школе работать.
Орлов:
– Это софизм – их двух зол меньшее. В этом смысле блага нет нигде – ни там, ни тут. Бесполезно.
Афонина:
– То есть, мы осуждаем и ту, и другую сторону.
Орлов:
– Мы не осуждаем. Мы говорим, что вот эти больные люди, которые занимались, с одной стороны. И девочка, которая, может по наивности, не понимая, она принесла показать. Трудно рассуждать, когда не знаешь истины. Так вот, блага здесь нет ни в одном случае. И есть ли смысл Новоуральск поднимать на всю Россию? Мало ли случаев на 160 миллионов, происходящего в стране, что творится. Если мы будем каждый день принимать какую-то ситуацию и тиражировать ее на страну…
Афонина:
– Уважаемые наши гости! Давайте задумаемся о том, что сексуальное просвещение семимильными шагами идет не только по детям и подросткам. Оно также идет и по их родителям.
Орлов:
– А что оно просвещает. Кто чего не знает делать у родителей.
Афонина:
– Вот. Тогда же о чем мы говорим? О двойных стандартах. О том, что мы делаем вид, что мы этим….
Орлов:
– Мы как раз не говорим. Мы родители все знаем. Как в том анекдоте, когда мама подходит к девочке и спрашивает: доченька, пора поговорить с тобой о сексе. А дочка говорит: мама, а что ты еще не знаешь? Что тебе рассказать? Это из этой серии.
Афонина:
– Мне хочется понять, если у нас родители такие просвещенные, если они все знают, если сексуальное воспитание они постигали не из советских учебников, а на собственном опыте, проб, ошибок, абортов, и всего прочего.
Орлов:
– Аборт как раз итог.
Афонина:
– Очень частый, к сожалению.
Орлов:
– Печальный, но получилось.
Афонина:
– В таком случае они что, эти самые просвещенные родители, к каковым мы относимся, они смущаются об этом говорить? Они, испытав все это на собственном опыте, боятся рассказать об этом детям? В чем проблема? Максим, к вам вопрос.
Софьин:
– Опять же вы обобщаете. Вы говорите просвещенные. Кто конкретно?
Афонина:
– То есть, вы считаете, что вы не просвещены в сексе?
Софьин:
– Я просвещен.
Афонина:
– Вы просвещены в сексе?
Орлов:
– Просвещение – это что? Это на ушах. Что такое просвещение? Это как? У одного человека просвещение это душа. Вы знаете, я читал кого-то из классиков, замечательная фраза была. Поцелуй – это соприкосновение душ на кончиках губ. Прекрасно. Не засос слюнявый, противный, сопливый, с проникновением микробов, как в учебниках написано, а соприкосновение душ на кончиках губ. Так вот и здесь то же самое. Мы о чем с вами будем говорить? Что такое просвещение? Просветить – это как? Я должен эрудированным быть по количеству поз и способов получения чего?
Афонина:
– Не знаю.
Орлов:
– Вот и я тоже не знаю. Давайте определимся с понятием. Чего мы хотим говорить?
Афонина:
– Я думаю, что здесь главный вопрос стоит в том, каким образом и когда нужно начинать доносить информацию, которую подросток, ребенок хочет и должен получить.
Орлов:
– В каждом индивидуальном случае.
Аршинова:
– Елена, над этим вопросом сегодня думает весь мир. Отнюдь не одна Россия. Вы знаете, буквально на днях был скандал в Латвии. Была предложена книга-пособие, одна для мальчиков, другая для девочек, причем, в школах Латвии. И когда родители узнали об этом, они снесли все двери образовательных учреждений, собрали подписи против того, чтобы вот это пособие распространялось, особенно среди их детей. Пособие заключалось в следующем, что мальчикам и девочкам было предложено поменяться ролями. То есть, мысленно представить, что мальчик – это девочка, а девочка – это мальчик. Даже из-за этого был раздут скандал в Латвии. Там тоже есть вопросы о том, что такое грань, где ее можно перейти.
Афонина:
– Меня удивляет вот эта латвийская история. Я объясню почему. Такое ощущение, что они не смотрели американские фильмы, где две трети сюжета на этом построено. Мальчики меняются телами с девочками, девочки с мальчиками, мужчины с женщинами, дети со взрослыми, взрослые с детьми. Там можно и педофилию найти, и бог знает что.
Аршинова:
– Фильмы, которые продюсируются, и снимаются в Соединенных Штатах, смотрят сами Соединенные Штаты Америки. Вы знаете, что многое, что они снимают, идет на экспорт. Я знаю даже позицию ряда экспертов. Я не могу сказать, что я полностью разделяю это. Это вопрос дискуссионный. Я хочу сказать, что даже сводится мнение экспертов к тому, что якобы Соединенные Штаты Америки снимают данную продукцию для того, чтобы снизить демографию в других странах. А в своей стране наоборот. Даже такой тоталитарный подход использовать в семейном институте для того, чтобы в Соединенных Штатах Америки семьи и вообще общество, было благополучно. А еще есть ряд мнений, экономического характера, что Соединенные Штаты Америки делают все, чтобы создать у себя буквально оазис для привлечения инвестиций. Для того, чтобы из таких неблагополучных стран, как в том числе, по их мнению, и Россия, чтобы деньги, самые качественные люди, они не стесняются говорить об этом в своей стране, утекали к ним в страну.
Афонина:
– Алена, у меня ощущение, что рука Госдепа дотянулась до половых органов детей в России.
Орлов:
– Давно уже.
Грант:
– Я была летом в Майами. И фильм, который все время показывали про Россию, это говорили о русских проститутках. Какой-то фильм сняли, и постоянно его показывали. Понимаете? Вот когда такое количество русских проституток, вот мне кажется, это серьезный вопрос, понимаете?
Афонина:
– Я хотела бы спросить нашу гостью. Напомню, что в студии учитель биологии Анна Калинина. Анна, скажите, пожалуйста, вы видите по вашим ученикам, кто, так называемого, раннего созревания, а для кого это еще тайна за семью печатями? И чем отличаются одни дети от других?
Калинина:
– Я хотела как раз сказать, что возрастной ценз здесь совершенно не уместен, потому что все дети развиваются по-разному. И бывает, что в пятом классе девочки уже вполне себе созревшие, и у них уже начинается и физиологическое созревание. А бывает, что и к восьмому классу физиологическое созревание не наступает. Поэтому, здесь, наверное, нужно смотреть все-таки не на паспортный возраст ребенка, а смотреть на то, как ребенок готов к восприятию информации.
Афонина:
– Хорошо. Тогда давайте мы, все-таки, возьмем реальность объективную, которая существует именно в нашей стране. Мы понимаем, что разделение в нашей стране есть между городами и маленькими населенными пунктами. Между уровнем жизни там и там. Зависит ли одно, мы сейчас говорим о недостаточном половом воспитании, от другого. Чем больше населенный пункт, тем лучше там поставлена, или такой связи провести нельзя?
Калинина:
– Наверное, это связано с личностью людей, которые касаются души и воспитания этих детей – родители, педагоги, любые другие близкие взрослые, которые окажутся рядом, это совершенно не обязательно – город, деревня, Москва, Анадырь, или еще что-то. Разницы здесь особой, мне кажется, нет. Именно личность.
Афонина:
– Хорошо. В таком случае, давайте, у нас остается не очень много времени. Тем не менее, тему мы обозначили, проблема ясна. Что с этим делать, мне лично не очень понятно? Потому что создается ощущение, что, с одной стороны, у нас есть какое-то жестокое нежелание вообще замечать это. И по-прежнему руководствуются теми самыми мифами, что, если ты под одеялом будешь чем-то заниматься, у тебя руки отсохнут. А если ты будешь целоваться с мальчиком, ты обязательно забеременеешь. С другой стороны, есть, так называемое, раннее половое развитие, когда ребенок, я, кстати, сегодня об этом спросила одного из журналистов, который приходил ко мне в эфир. Мы говорили о гомосексуализме. У него два ребенка – семь и девять лет. То есть, это первый и третий класс. И он сказал, да ты что, мои дети уже давно об этом знают. Я говорю – как, когда? А он говорит, что они это в школе обсуждают. То есть, понимаете, с одной стороны, если ты будешь вытираться полотенцем с мужчиной, то ты от него забеременеешь, с другой стороны, в первом классе уже идет полностью обсуждение, чем лесбиянка отличается от гомосексуалиста. И, собственно, высказать свое мнение относительно одной и другой проблемы. Где золотая середина? Как найти ее? И можно ли найти ее? Объясните мне, пожалуйста.
Софьин:
– Опять же нужно разговаривать с родителями, чтобы родители разговаривали с детьми. Нужно подготавливать родителей. Мы примем, что есть гомосексуалисты, есть лесбиянки, есть нормальные отношения. И дети если это знают, просто нужно как взрослый со взрослым объяснять, что это есть. Но не обязательно тебе им нужно быть.
Афонина:
– Мы поняли. Родители. На них вся ответственность.
Орлов:
– Конечно.
Афонина:
– Школа вторична.
Софьин:
– А где у нас институты семьи?
Афонина:
– Что должно послужить сигналом родителям, что пора начинать эти разговоры.
Орлов:
– Наша передача.
Афонина:
– Сейчас смотрят родители, у кого ребенок еще на руках, итак, малыш, внимание, ты появился на свет…
Софьин:
– Почему-то передач много. Я готовился к сегодня встрече. Я просмотрел вчера очень много роликов. Очень много передач на эту тему. И где действительно можно что-то хорошее получить для тех же родителей, которые не знают. Есть, допустим, известный писатель, психотерапевт, психолог Вирджиния Дюмон, может быть, слышали. Она от пяти до восьми лет написала книгу о сексуальном воспитании детей. И там тоже есть картинки, но картинки на уровне развития этих детей. То есть, они не говорят, что где находится.
Афонина:
– Мы начали разговор с другой книги.
Софьин:
– А я не знаю где другая книга.
Аршинова:
– На этой книге просто не правильно стоит возрастной ценз.
Орлов:
– И акцент не надо ставить на нее.
Афонина:
– Если книга была выпущена в свет, значит на ней стоял гриф добро, пусть идет, продается.
Орлов:
– Кто давал добро? Очень важно понять, сколько было продано экземпляров. Она даром никому не нужна, я больше, чем уверен.
Афонина:
– Замечательно. С 2011 года книга активно продавалась. Прошло несколько переизданий. Это вот реплика – покупали не покупали. И прекрасно. Скажите мне, пожалуйста, как я, мама, могу, придя в магазин понять, хорошая эта книга, можно ребенку дать ее почитать или от этой книги держаться подальше? Что в ней должно быть, а чего не должно быть?
Аршинова:
– Пролистайте, посмотрите, прежде чем дать ее ребенку.
Афонина:
– Хорошо. Я это все знаю. Я в любом случае все это знаю.
Софьин:
– Вы можете проконсультироваться с психологом или с сексологом.
Орлов:
– К священнику придти. Батюшка вразумит.
Афонина:
– Честно говоря, я с такими вопросами в последнюю очередь пойду в церковь, чтобы получать благословение на сексуальное воспитание.
Орлов:
– Это индивидуально. Вы нет, а другие – да. Как здорово.
Афонина:
– Хорошо. Это понятно. Так вот получается, что нужно опять обращаться к опыту тех людей, которые уже разработали какую-то систему. Так получается?
Софьин:
– Конечно.
Афонина:
– В таком случае, а может такие книги вводить в школьную программу? Может их не хватает.
Аршинова:
– Я не считаю, отнюдь. Вы спрашиваете мое мнение. Я считаю, что такие книги вряд ли нужны и это книги именно в домашней библиотеке.
Афонина:
– Замечательно. Курсы для родителей нужны?
Аршинова:
– Я считаю, что нет. Курсы вряд ли нужны. Я вам скажу, что родители это полноправные члены общества. Они естественно задумываются, в каком обществе они хотят жить, и какое общество они хотят оставить своим детям после того, как уйдут из этой жизни.
Афонина:
– Вы знаете, все это, конечно, прекрасно. Давайте не будем забывать, что в той школе Екатеринбурга, о которой мы говорили, в одном и том же классе учатся прелестные детки, у которых чудесные родители, у которых высокая нравственность и мораль. Но стоит им один раз увидеть то, что происходило на спортивной площадке, я вас уверяю, дальше никакие родители, пусть даже самые изумительные, не смогут им объяснить, что мир не только вот это, что вы увидели.
Орлов:
– Я вас уверяю, нельзя ставить в истину. Не истина это.
Афонина:
– Не истина?
Орлов:
– Нет. Я могу привести примеры из своей практики, когда я беседовал с детьми, над которыми было совершено насилие в раннем возрасте. С родителями приходили на беседу и так далее. Я вам скажу, что нормальные дети не зациклены на том, что произошло. Не зациклены. Без пены у рта, без истерии. Беда произошла.
Афонина:
– Отец Олег. Я бы с вами согласилась, конечно, если бы здесь в студии не было психолога Максима Софьина. Максим, скажите, пожалуйста, насколько сложно у детей убрать воспоминание о том, что они увидели дяденьку, который распахнул пальто и продемонстрировал им нечто. Увидеть мальчика, который продемонстрировал нечто, причем с другим мальчиком. Увидеть девочку, которую в компании изнасиловали ее одноклассники. Насколько сложно это?
Орлов:
– Истерии по этому поводу нет.
Софьин:
– Это сложно. И это останется на всю жизнь.
Орлов:
– Останется как воспоминание, без истерии.
Афонина:
– Без истерии, вы считаете?
Аршинова:
– Это в дальнейшем может сказаться на семейном жизни тоже.
Орлов:
– Больные – они в больницах. Преступники – в тюрьмах. Дураки – в сумасшедших домах. Вот это нам надо сделать. Не надо все в один котел смешивать. Потому что развести всех по палатам и будет порядок.
Афонина:
– Где должны быть эти дети, о которых мы говорили?
Орлов:
– Я не юрист. Надо посмотреть. Комната по делам несовершеннолетних, если они преступники, что они совершили, это состав преступления, значит их надо отправлять в специальные учреждения для детей.
Афонина:
– Они в таком возрасте, что на них пока не действуют нормы закона.
Орлов:
– Я думаю, что при желании всегда можно.
Софьин:
– Я против этого. Я скажу опять. Я долго время работал с такими подростками. Когда они в толпе, они как стая. Когда по отдельности с ними общаешься, вполне нормальные ребята. И когда их отдаешь вот в такие условия, в тюрьму, в детскую колонию, они источаются. У них нет любви. Раз нет любви, в результате этого они проявляют агрессию. Нужно работать. Алена, вы как депутат, я хочу, чтобы вы продумали, с родителями нужно заниматься. Именно о семейных отношениях, о семейном воспитании. Может быть и секс, потому что родители являются примером, показателем для детей, для того поколения, которое сейчас вырастает. Которое в будущем заменит вас, заменит нас. И государство будет продолжаться за счет этого поколения. А с Америкой, что вы говорили, я согласен, поддерживаю, что все зло идет, начиная с перестройки, все вот эти фильмы в плохом формате, насилие, мультики. Кстати, хочу сказать о мультиках. Я против американских мультиков.
Афонина:
– У нас время завершается. Вы сказали очень правильную вещь. Мне кажется, что все-таки это нужно применить к условиям реальности, что воспитывать, к сожалению, надо и родителей тоже. Я не знаю, как это можно осуществить. То ли в рамках школы, то ли еще как, но мне не хотелось бы завершать нашу программу на миноре, она была жесткой. Давайте увидим ребенка, которому семь лет, и который является для нас образцом того, как нужно относиться к этой проблеме. Пожалуйста.
«– Ты спросил у мамы, как ты появился? Или как?
– Я сам узнал.
– Откуда? От кого?
– У мамы заболел живот ночью. Этой ночью баловался, шевелился у мамы в животе. Она сходила в скорую, и поняла, что это я был.
– Откуда ты в животе появился?
– Родился так в больнице для тех людей, у которых дети рождаются. Любовь это когда мужчина любит красивую женщину.
– А красивые девочки тебе встречались? Ты видел красивых девочек?
– Нет. Я когда-то одну видел. У нее волосы были красные, как помидор.
– Это было красиво?
– Да.
– Вот ты сказал, что любовь – это когда мальчик встречает красивую девочку и у них любовь. И потом у них появляются красивые дети?
– Конечно. Чтобы найти ее, надо сначала найти ее.
– Кого ее?
– Невесту себе. А потом у них свадьба может быть какая-то.
– А потом?
– А потом день рождения, поздравлять ее с любовью.
– А потом?
– А потом жить счастливо и долго.
– А ты мог бы девочку защитить? Видишь, какой ты смелый и отважный человек, бесстрашный. Нужно девочек защищать или нет? Или они сами справятся?
– Не справятся. Они трусихи. Сами убегают».
<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>