«Сплин» Александр Васильев: «Сейчас уже возраст такой, когда хочется стабильности и покоя»

Александр Васильев говорит, что любит сюрреализм. И абсурд

Фото: Андрей КАРА. Перейти в Фотобанк КП

В эфире радио КП наш корреспондент Елена Лаптева поговорила с музыкантом Александром Васильевым о гражданской позиции рокеров и мемуарах.

Лаптева:

- Песня «Черная Волга» о конце эпохи, как вы сами говорили. Ваш дед был раскулачен и расстрелян в 1938 году. Что происходит сейчас в нашей стране? Разве это не повторение предыдущих событий?

Васильев:

- Абсолютно верно.

Лаптева:

- Время закольцовано?

Васильев:

- Не время закольцовано, а события каким-то образом закольцованы. Может быть, на другом уровне и не в таких больших масштабах. Но по сути одно и то же творится на планете уже много тысяч лет, когда небольшая кучка людей, именующих себя государством, давят на все остальное население.

Лаптева:

- Есть мнение, что вы не посещаете чужие концерты. Это правда?

Васильев:

- Да нет, это неправда. Я хожу на чужие концерты обязательно. Я видел всех западных звезд, которые у нас были. Из последних запомнился Doors XXI века.

Лаптева:

- «Обман зрения» - это отклонение от нормы? Или так лучше смотреть на привычные вещи?

Васильев:

- Нет, это нас так вынудили. Это не физиологическая особенность, это внешнее воздействие.

Лаптева:

- Будете продолжать работу на тему Бродского, Маяковского?

Васильев:

- В новом альбоме есть текст Башлачева. В ближайшие три года вряд ли чего-то стоит ожидать. Практически на каждом альбоме есть вещи – одна, написанная кем-то великим, большим мастером.

Мы никогда никакой работы не ведем. Все, что было сделано, было сделано спонтанно. Никакого бизнес-плана никогда не существует. Идеи витают в воздухе насчет двух песен. По крайней мере, с нового альбома. Чтобы снять видео на них. Нужно время свободное. Декабрь у нас свободный, может, до Нового года что-то успеем сделать.

Лаптева:

- Как за три года изменилась ваша гражданская позиция?

Васильев:

- Не хочется соприкасаться с политикой. А хочется заниматься музыкой и творчеством. В этом и есть построение собственного государства в голове.

Лаптева:

- Пошла такая волна популярности у некоторых товарищей, выделяете ли вы кого-то из них?

Васильев:

- Конечно, да. Современную поэзию надо искать в блогах. Последние пять-шесть лет только там и черпаю. Если находишь одного сильного поэта, у него обязательно во френдах есть кто-то еще сильный. Надо просто ходить и искать, тщательно все это исследовать. Мы делали вещи с начинающими поэтами. Аля Кудряшева – девочка вот такого роста, вот с такими вот стихами. Веру Полозкову все знают хорошо. Вот от них стоит плясать. Там очень много имен.

Лаптева:

- Как вы относитесь к тому, что теперь можно говорить «черное кофе»?

Васильев:

- Все мои друзья всегда правильно употребляют это словосочетание. Все говорят «черный кофе». А остальные люди меня не беспокоят. Я никогда не поправляю никого. Я понимаю, что это бесполезно.

Лаптева:

- В вашем последнем альбоме много песен, связанных со средствами передвижениями. Может, это какое-то бегство?

Васильев:

- Да и чисто физически мы все время в пути. Поезда, самолеты, автобусы, машины, велосипеды. Все время! Я не помню двух дней, чтобы я ровно сидел и никуда не ехал. Я обязательно куда-то еду. И группа едет. И все это в песни переносится совершенно незаметно. Я это не контролирую даже.

Лаптева:

- Не утомляет постоянный процесс движения?

Васильев:

- Утомляет сидеть на месте.

Лаптева:

- Вы говорили, что Хармс относится к разряду ваших любимых авторов. Что вы из него выделяете?

Васильев:

- Хаос, абсурд. Это то же самое, чем занимался Курехин спустя 50 лет. Когда рушатся привычные рамки, рушатся стереотипы, рушатся штампы. И из обломков собирается нечто новое, мозаичное, нелепое, аляповатое, но ужасно смешное, веселое и трагичное одновременно. Абсурд. Сюрреализм. Сюр, вот что.

Лаптева:

- Мне показалось, в альбоме непривычно для вас много посвящений кому-то.

Васильев:

- Совпало, что на одном альбоме так собралось. И в предыдущих альбомах есть песни-посвящения. Может, мы их не так активно пиарили?

Лаптева:

- Просто в этот раз их штуки четыре. А есть ли кто-то, кому из нынешних товарищей вам бы хотелось посвятить песню?

Васильев:

- Так это все наши современники. Это было всего 10-20 лет назад. А прям сейчас из ныне живущих, я не знаю, обычно кому посвящаешь песню, тот закончил жизнь трагически. Соответственно, тот истинный поэт.

Лаптева:

- Не хочется сделать паузу, остановиться, оглядеться, заняться чем-то новым?

Васильев:

- Паузы возникают сами по себе. Идет тур, а потом все равно неделя перерыва есть. Есть время остановиться. Этот принцип – черная полоса, белая полоса – соблюден в жизни. Поэтому мы и живы до сих пор.

Лаптева:

- Это недельный перерыв. А я имею в виду, чтобы сказать: я беру этот год и занимаюсь чем-то другим. И чем бы вы хотели заняться?

Васильев:

- Мне не нужно брать год. И мне не хочется от основного занятия отвлекаться. Есть время даже при этом ритме все равно заниматься чем-то другим. Чтение, просмотр кинофильмов, походы на чужие концерты, путешествия – все это в силе, этого никто не отменял. И это очень расслабляюще действует на организм.

Васильев:

- В среде рок-музыкантов, как и в любой другой художественной среде есть действительно люди, которые в политику лезут. Но основная часть этим не занимается. Основная часть занимается своим основным занятием. Мне кажется, это какой-то расхожий стереотип, что рок-музыканты должны лезть в политику, на баррикады, что они способны что-то изменить. Чушь собачья! Даже в западном мире единицы из рок-музыкантов занимались политикой.

Лаптева:

- Можно быть далеким от политики в творчестве, но реагировать на концертах, высказывать свою точку зрения. Pussy Riot поддержали западные исполнители, сказали несколько слов в защиту девушек. Наши музыканты предпочти проигнорировать этот процесс. Может, это повлияло бы как-нибудь?

Васильев:

- Нет, не повлияло. Это глас вопиющего в пустыне. Политикой должны заниматься политики. Если политики начнут писать стихи, тут все со смеху лопнут. И наоборот тоже. Когда рок-музыкант лезет в политику, это какой-то самопиар либо сумасшествие.

Лаптева:

- Вы их осуждаете?

Васильев:

- Не осуждаю. Я с изумлением смотрю на все это.

Лаптева:

- Переделывали какие-то вещи с альбома?

Васильев:

- Только с Башлачевым ситуация. Когда был взят текст и написана совершенно новая музыка. У него тоже это была песня – «Петербургская свадьба». Она была в темпе вальса, очень медленного, слова так медленно проговаривались. А песня чуть ли не 8-9-минутная была. А мы сделали так, чтобы этот текст приходилось начитывать, начитывать. Это уже ближе к рэпу и хип-хопу, ближе к 2000-м годам. А все остальные вещи написано вот так, сразу. Идет какая-то музыка, они идет сразу со словами.

Лаптева:

- Есть желание сняться в юмористической передаче или комедии?

Васильев:

- Я никогда в этом не участвовал. Потому что это действительно совершенно театральные дела. Я в театре работал долгое время и наблюдал капустники там со стороны. И мне всегда очень нравилось, что я со стороны это вижу.

Лаптева:

- А если бы была возможность и кто-то из старых друзей пригласил?

Васильев:

- Когда это специально делается, я просто видел, как они садятся и пытаются что-то родить. А у нас все это рождается спонтанно – в гримерке, в гостиничном номере, в паровозе, в самолете. И все ржут так… И это никогда специально не воспроизвести. Это всегда должен быть экспромт. Как только начинаешь над этим задумываться, это все-таки притянуто за уши. Поэтому я никогда не был поклонником театральных капустников. За редким исключением.

Лаптева:

- Есть человек, который это все записывает?

Васильев:

- Нет, к счастью. Пусть это умрет вместе с нами. Никаких мемуаров.

Альбом вышел на «Навигатор рекордс», у них был парень - штатный дизайнер, который оказался нашим поклонником и знал все альбомы, все песни. Он принес свой вариант, и мы его сразу приняли. Потому что он и по цветам, и по графике, и по задумке, по всему подходит нам. Явно человек нас любит и понимает, о чем речь идет. Там есть и строгость, и мистика, и расплывчатость одновременно. Он чуть-чуть доработал, и это было принято.

В основном все реализовано. Потому что сейчас уже возраст такой, когда хочется стабильности и покоя. Так в основном все реализовано. Я просто наслаждаюсь жизнью, чтобы не расплескать ее. Спасибо большое!

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для Вас ЗДЕСЬ >>