Последнее слово Анны Шарейко: «Я не хочу носить пятно преступника! Верните нас на фабрику»

В Верховном суде с последним словом выступила Анна Шарейко.

Фото: Катерина БОРИСЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП

- Надеюсь, это не последнее слово в моей жизни, - улыбнулась Анна Шарейко, когда судья предоставил ей возможность выступить. - Вину не признаю в полном объеме. Я всегда трудилась добросовестно, а мои действия были разумными, предприятие неоднократно поощрялось правительственными грамотами, как руководитель я также награждалась многочисленными грамотами разных уровней. (…) Спрашивается, так в чем логика этого обвинения? Или это награда за многолетний честный и добросовестный труд? Или это награда за мое подорванное здоровье? Я не хочу носить пятно преступника, которое не заслуживаю никаким образом. В чем заключается разумность правоохранительных органов? Они выхватили руководителя и ключевых специалистов фабрики, обезглавили мощное сельскохозяйственное предприятие с численностью более трех тысяч человек. И сделали это в тот момент, когда в стране была сложная экономическая ситуация. Причем обезглавили предприятия во время его развития, на стадии инвестиционных проектов - строительство комбикормового завода. Он должен был стать самым современным заводом в РБ, с новым европейским уровнем оборудования и его ввод позволяет фабрике экономить в год 120 миллиардов. (…) Я не могу понять, что происходит? Благодаря правоохранительным органам за два года фабрика потеряла порядка 230 миллиардов. Вот кто за это ответит? Это явный подрыв экономики страны, а умышленное это или ошибочное, время рассудит. Высокий суд я очень надеюсь на разумность и справедливость нашего правосудия. И прошу вынести оправдательный приговор и вернуть меня и специалистов на Витебскую птицефабрику.

В понедельник, 23 мая, в Верховном суде с последним слово выступили обвиняемые. Их коллеги, сотрудники птицефабрики, приехали за 300 километров, чтобы поддержать Анну Шарейко и ее команду.

- Мы решили явиться целой дивизией, - шутит один из сотрудников Витебской птицефабрики, указывая на толпу из 15 человек. - Вечером в воскресенье приехали в столицу, ночью бродили по вокзалу, утром вон побрились наспех холодной водой - и сразу сюда.

Чтобы попасть на суд, подчиненные Шарейко ночевали на вокзале.

Фото: Катерина БОРИСЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП

«Это прямо статья 1937 года, а сейчас у нас 2016-й»

Процесс начался с того, что слово взял адвокат заместителя гендиректора «Ганны» Евгения Коновальченко. Он в пух и прах разгромил формулировку обвинения, назвав ее «фантазией следствия», а все заявления - пустой болтовней. Не раз ссылался на словарь Ожегова, показывая, что следствие не всегда понимает значение указанных слов в обвинении.

- Тут указано «обвиняемые подрывали авторитет женщины-руководителя и имидж представительной власти государства». Это прямо статья 1937 года, а сейчас у нас 2016-й, - отметил адвокат Шалимо. - Кроме того, «Коновальченко позиционировал себя как главный законник, который делал все согласно закону». Так он же юрист! Как говорят в таких случаях: «Что курил автор, когда писал?» И чьи интересы защищает следствие? «Экомол» - частная организация, которая закупает сырье за границей, смешивает их с чем-то и втюхивает за высокую цену.

После каждого выступления адвокатов в зале раздаются аплодисменты. Тишина была лишь тогда, когда слово взял защитник Владимира Лиоренцевича. Главный специалист - единственный, кто признал свою вину.

- Прошу учитывать досудебное соглашение, несмотря на то, что в суде мой клиент от дачи показаний отказался, - была кратка адвокат Тарасевич.

А дальше защита обвиняемого финансового директора Николая Комарова подняла вопрос, ответ на который повис в воздухе. Как быть с арестованным имуществом, которым родственники не могут пользоваться? В частности, арест наложили на единственный дом Комарова и детские вещи. И будут ли ему возвращены 978 миллионов, которые он заплатил во время расследования? Ведь гособвинитель теперь говорит: никакого ущерба не было. Кроме того, если суд согласится с мнением прокурора и назначит наказание Комарову в виде двух лет ограничения свободы, то тут возникает нюанс: с учетом проведенного времени в СИЗО и под домашним арестом, он отбыл наказание уже 32 месяца вместо положенных 24.

Адвокаты в пух и прах разгромили обвинение.

Фото: Катерина БОРИСЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП

- Я так и не понял: будет ли прокурор реагировать на недостатки работы сотрудников центрального аппарата Следственного комитета, которые проводили расследование? Обвинение удивило напыщенностью, сказочным стилем. Уже звучало: в то время, когда, по версии обвинения, Комаров проводил платежи, он официально находился в командировке и даже под стражей в СИЗО. Вот в таких моментах подрывается авторитет следственных органов, - сказал адвокат Чернов.

«В 2013 году на фабрику пришел работать оперативный сотрудник МВД»

Когда очередь дошла до обвиняемых и они взяли последнее слово, их коллеги, которые присутствовали в зале, расплакались.

- Мне глубоко обидно, что за мой 30-летний труд меня обвинили в страшном преступлении, которое я не совершала. Дважды я обращалась к президенту, второе обращение так где-то и кануло в СИЗО, первое есть в материалах уголовного дела, - сказала Надежда Семченкова, замдиректора по птицеводству. - В 2013 году мы, сами того не зная, приняли на работу оперативного сотрудника МВД. Он подрывал работу нашего предприятия, рассказывал ложные слухи об администрации. Потом он приходил ко мне в СИЗО, говорил, какое мнение бытует о нас на предприятии, но я не верила. Буквально через несколько дней пришло письмо коллектива в нашу поддержку, что они верят в нас и в то, что справедливость восторжествует. Даже благодаря его страшной работе, этот сотрудник МВД не добился того, чтобы коллектив поменял мнение о своих руководителях. Я считаю, то анонимное письмо, которое положено в основу нашего обвинения, написало МВД. Все обвинения не нашли своего подтверждения. И то, что коллектив сегодня снова с нами, а ведь прошло два года, считает нас невиновными, - это много стоит.

Приговор Анне Шарейко и еще 6 обвиняемым будет вынесен 10 июня. Накануне, прокурор попросил приговорить ее к 2,5 года лишения свободы.