Происшествия

Мэр марсельского района Стефан Равье: Если не остановим мигрантов - Франции конец

Спецкор «Комсомолки» Дарья Асламова побеседовала с человеком, который каждый день на личном опыте убеждается в том, что великая европейская страна все больше теряет свою идентичность
Наш корреспондент отправился в арабский квартал Марселя

Наш корреспондент отправился в арабский квартал Марселя

Фото: Дарья АСЛАМОВА

- Мадемуазель, вам не нужен гашиш?

Я иду по марсельской набережной, отмахиваясь веером от адской жары и многочисленных арабских приставал, у которых карманы набиты дрянью на любой вкус. По ресторанам ползают громадные медлительные тараканы. В знаменитом супе буйабес всегда плавает чей-нибудь черный волос. Юг, ничего не поделаешь.

Мои местные знакомые настоятельно советуют мне снять золотую цепочку с шеи и вынуть бриллианты из ушей.

- Так они не настоящие, - простодушно говорю я.

- Но уши-то у тебя настоящие. Тебе нужно, чтоб какой-нибудь малолетний мерзавец вырвал у тебя «бриллианты» вместе с ушами?

В огромный арабский квартал прямо в центре города я отправляюсь без сумки, с фотоаппаратом и без документов. В кармане — 20 евро и копия паспорта.

- Небольшую сумму возьми. Будут грабить, дай им что-нибудь, а то разозлятся. Копию паспорта тоже не забудь.

- Для полицейских? - спрашиваю я.

- Какие полицейские? Их там сроду не бывало. Но если грохнут, то хоть тело опознают. А то будешь лежать месяцами в местном морге, неопознанная, красивая и молодая. Не создавай проблемы собственному консульству.

Повсюду сидят африканские старухи в громадных цветастых тюрбанах на головах

Повсюду сидят африканские старухи в громадных цветастых тюрбанах на головах

Фото: Дарья АСЛАМОВА

ИДЕОЛОГИЯ ПОБЕДИЛА РЕАЛЬНОСТЬ

В арабском квартале на меня смотрят с любопытством, но не трогают. Я сияю идиотской улыбкой туристки, по ошибке забредшей не туда. Повсюду продают халяльную пиццу, за столиками в кафе сидят престарелые африканские старухи в громадных цветастых тюрбанах на головах. Напротив прекрасного католического закрытого храма на Доминиканской улице идет бойкая торговля талисманами от сглаза и мусульманскими четками.

В центре площади возвышается великолепная триумфальная арка в романском стиле. Я — единственная туристка. Вокруг арки бродят беременные арабские матроны в бурках, толкающие перед собой коляски, а рядом семенят их дети постарше. (Это вам не белые кварталы, где француженки выгуливают по вечерам маленьких стерилизованных собачек.) Все до боли напоминает сцену из какого-нибудь исторического фильма: Рим, захваченный варварами. У этой арки — две возможных судьбы. Одна — совсем печальная. Когда мусульмане захватят власть, ее просто взорвут, как символ язычества. (Вспомните Будду и талибов). Другая — более перспективная. (В арабских школах детей будут учить, что арка была построена арабами. Я не шучу! В Косово в албанских школах учителя вдалбливают в детские головки, что прекрасные древние сербские монастыри — это шедевры албанской архитектуры, а после их захватили злые сербы).

Количество беременных арабских женщин с выводком уже готовых детей напоминает огромную фабрику по производству новых французских граждан. Самый выгодный бизнес во Франции. Четыре ребенка обеспечивают матери хороший доход от государства, бесплатные медицинские страховки, бесплатное образование и множество льгот. И даже если какой-нибудь больной на голову подросток подорвет себя с криками «Аллах акбар!», мамочку с детками никто не посмеет тронуть. Они же французы! Это такая психологическая травма для них!

Я спускаюсь в порт, где улицы контролируют суровые, до зубов вооруженные солдаты. Как приятно, когда тебя защищают!

Самый выгодный бизнес во Франции - "производство" детей

Самый выгодный бизнес во Франции - "производство" детей

Фото: Дарья АСЛАМОВА

- Это театр! Цирк! Гражданам создают фальшивое чувство безопасности, - с усмешкой говорит региональный лидер партии «Национальный фронт» и мэр седьмого района Марселя Стефан Равье. - Эти солдаты не имеют права даже проверить вашу сумку, я уж не говорю о праве на арест и на применение оружия. Они не могут трогать гражданских, если рядом с ними не находится офицер судебной полиции. Это спектакль для туристов, чтоб они не паниковали и тратили свои деньги во Франции. У нас нет ни политической воли, ни людей, чтобы защищать свою страну. «Патриот» Саркози, играя мускулами национализма, будучи министром внутренних дел, уволил из полиции и жандармерии 12500 человек. Мол, Франция — безопасная страна. Это серьезный ущерб! У нас не хватает солдат, полицейских и оружия. А те, у кого оно есть, не имеют права им пользоваться без особого разрешения. Поэтому полицейские на дежурстве играют в телефонные игры.

- Можно ли сказать, что Франция сейчас находится на войне?

- Да, но это не классическая война, когда армия противника носит униформу и четко идентифицирует себя. Это другой стиль войны. Мы имеем врагов, которых мы не видим до того момента, как они совершат акт терроризма. И если мы на подобной войне, мы должны иметь определенные инструменты борьбы, - и не только с военной, но прежде всего с юридической точки зрения, - которых у нас нет.

Мэр марсельского района Стефан Равье

Мэр марсельского района Стефан Равье

Фото: Дарья АСЛАМОВА

- Можно ли это назвать гражданской войной?

- Нет. Это война между французами и «franko-quelquechose” (буквальный перевод «французы и что-то еще», но с литературной точки зрения скорее "так называемые французы". - Д.А.). И для меня каждый «не совсем француз» после совершения теракта или убийства теряет всякое право называться гражданином этой страны.

- Но в Ницце это был даже не француз, а тунисец в видом на жительство. Почему его не вытурили после мелких краж и драк?

- Вы в стране «прав человека», - с иронией говорит месье Равье. - Эта французская традиция «свободы, равенства, братства» оставила абсолютно свободное пространство для терроризма. Идеология одержала победу над реальностью. Да, террорист был гражданином Туниса, но опять же он попал под закон нашего «пламенного патриота» Саркози. Этот закон запрещает выгонять из страны иностранных граждан, совершивших правонарушения, у которых есть во Франции родственники и семья (у тунисца были дети). Вообще, чрезвычайно трудно отобрать вид на жительство у любого мусульманина. Даже если он законченный рецидивист, но его дети учатся во французской школе, он - неприкасаемый. Мы куда больше заботимся о чувствах семей преступников, чем о семьях их жертв. Это идеологический вопрос, уходящий корнями во французскую революцию и в Декларацию прав человека и ГРАЖДАНИНА. Вот это важное слово «гражданин» неожиданно исчезло из декларации. Остались только права человека, но не его обязанности.

Эта французская традиция «свободы, равенства, братства» оставила абсолютно свободное пространство для терроризма

Эта французская традиция «свободы, равенства, братства» оставила абсолютно свободное пространство для терроризма

Фото: Дарья АСЛАМОВА

Я сенатор, и однажды присутствовал на заседании Сената об условиях принятия Францией беженцев из Сирии. Вы поймите: речь не шла о том, брать этих беженцев или не брать. Подобный вопрос даже не обсуждался! Сенат рассуждал на тему, как сирийцам предоставить лучшие условия. Я тогда спросил министра внутренних дел, почему мы не закрываем наши границы от потока беженцев, среди которых немало террористов. Он ответил мне несколько свысока, что, мол, традиция принятия беженцев во Франции берет свое начало с 1793 года, со времен Французской революции. Я был шокирован. Я говорил с ним о 2016 годе, о том, что Франция не способна обеспечить пособиями, медицинскими страховками, школами, бесплатными квартирами миллионы людей, когда наши собственные граждане прозябают. А он высокопарно рассуждал о Французской революции. Мы люди из разных столетий.

ЧУЖАКОВ ЛЕЛЕЮТ, СВОИХ - ГНОБЯТ

- Меня поражает реакция СМИ! - возмущаюсь я. - Никто не обвиняет городские власти Ниццы или местную полицию, не сумевшую обеспечить безопасность в главный национальный праздник. Во французских газетах благостные рассказы о несчастных погибших мусульманах на первых страницах, далее, помельче, идут французы, ну, а иностранцы вообще особо никого не интересуют. И это при том, что только русских погибло пять человек, и двое числятся пропавшими без вести.

- Вы поймите, в этой стране никто ни за что не отвечает. Все покрывают друг друга. Почему? Объясню. Наша политическая элита — замкнутый круг, в который невозможно проникнуть человеку со стороны: это беспрерывный круговорот одних и тех же лиц. Даже правые, выиграв выборы, немедленно становятся левыми. Например, «правый» Саркози был министром полиции у Ширака, а, придя к власти, потрясая французским флагом, взял к себе министром иностранных дел «икорного левого» Бернара Кушнера. («Икорными левыми» во Франци