Пакетан дальнего плавания

Каждый год все больше стариков уходит из дома, попадает в дом престарелых или остаются одни в своей квартире без помощи родственников. Они становятся для нас чужими.

Фото: Алексей ФОКИН.

В 12 ночи в дверь осторожно постучали. Тихонечко так, словно боясь разбудить. Особенно странно было то, что стучали в дверь квартиры. А чужих здесь быть не могло, площадка была закрыта на ключ.

А тут … стучали… как будто свои, но какие-то далекие…

Я открыла дверь. На пороге стояла седая старушка, 82 года, бывшая соседка, последние десять лет она жила у дочери на другом конце города, и мы не виделись.

- Галина Федоровна? – удивилась и даже испугалась я.

Старушка явно была одна, в тапочках и домашнем халате, но зато с потрепанной уличной сумкой, бережно прижатой к груди и теплых, зимних носках.

Гостья осторожно, тяжело шаркая ногами, прошла в комнату.

- Как вы поживаете? – присела она на краешек дивана, оглядывая сильно изменившуюся комнату.

- Хорошо, - растерялась я – а вы откуда здесь? Кто вас привез?

- Это, как его, машина, белая такая – постаралась она вспомнить … - такси! Я ей 40 рублей отдала.

Такси у нас 40 рублей не стоит. И вероятность приезда на такси тоже вызывала сомнения.

Старушка щурила подслеповатые глаза, и я не знала, видит ли она меня. И не была уверена, что узнает.

- Как Витя? Мага? – спросила она обеспокоенно, не узнавая комнату, в которой за последнее время было сделано два ремонта и перенесена пара стен.

Витя и Мага – это мои бабушка и дедушка, которые умерли 20 лет назад. Они были добрыми друзьями с соседями, вместе заехали 60 лет назад в новый дом, делили радости и горести, которых на наши 4 квартиры на площадке хватало с лихвой.

- Хорошо, – не решилась я ее расстраивать.

- А я с утра на работу ходила, – вздохнула она, перечисляя свои обычные для десятилетней давности дела.

- Какую работу?

- Ну в теплицы, там, на комбинате… Эти, как их, цветы собирала. А потом уже к вам решила зайти.

- А хорошо платят сейчас? – поддержала разговор я.

Гостья довольно улыбнулась:

- Да, очень хорошо. Не жалуюсь.

Разговор был больше часа, мы обсудили всех ее детей, внуков и правнуков, работу и планы на будущее.

Странное ощущение, когда говоришь с человеком как будто понарошку, но он тебе благодарен.

- А зачем вы приехали?

Она впервые посмотрела ясным взглядом.

- Так Ирина (дочь) просила вещи ей из дома привезти… Я пришла, а дверь не открывается. Вот у вас Сережу подожду (ее муж умер 25 лет назад от рака).

Бывшая соседка была сильно расстроена, что она не смогла попасть домой и открыть дверь своим ключом. Новых хозяев не оказалось дома, поэтому на ее попытки открыть дверь никто не вышел.

Много лет назад она меня в детстве по двору гоняла и отчитывала за шалости, ловко справлялась с хозяйством, весело наряжалась на Новый год и вместе с нами ходила поздравлять весь дом в образе беззаботного поросенка.

Человек, которого нельзя сломать. Простая рабочая баба. Она никогда не жаловалась и не говорила пафосных слов, прожила тяжелую жизнь. Она, наверное, никогда даже не задумывалась о любви или не любви к жизни.

Но через десять лет она одна через весь город едет ДОМОЙ.

Я проводила ее до дверей, передала на руки родственникам.

- Ты Маге привет передавай. Пусть за цветами заходит. Я принесу.

Когда она уходила, то улыбалась.

А я закрыла дверь и вспомнила, как 20 лет назад в этой же комнате, лежала моя бабушка.

Мне тогда было чуть больше 20. И я очень спешила жить. В тот день я приехала проведать ее, уже несколько лет она лежала. Больше всего она боялась потерять здравое мышление, поэтому постоянно отгадывала кроссворды и читала книги по медицине (всю жизнь она проработала врачом).

В тот день я вызывала ей "скорую":

- Диагноз для жизни отрицательный, – написал мне врач.

Бабушка и так знала, что умирает. Галина Федоровна, тогда еще вполне активная пенсионерка, сидела около нее, как и всегда в последние несколько лет.

Соседи были нашей второй семьей. Хотя все - разного возраста и разного воспитания: от обычных рабочих семей до интеллигентов - кандидатов наук. У каждого была своя роль: бабушка лечила всех от мала до велика и не раз спасала серьезно заболевших. К ней шли за советом и по поводу легкого кашля, и по поводу сломанных рук. Дедушка умел делать все: от мелкого ремонта до постройки дома. И к нему все шли за помощью и инструментами. Галина Федоровна же всегда была душой компании, рабочая в теплицах, хозяйственная баба, которая всегда была строгой и душевно веселой, смотрела за нами, еще детьми. И не дай бог попасться ей на глаза во время очередного приступа детского непослушания, тут без интеллигентской гуманности и долгих разговоров - по попе и все. Соседи из 7 квартиры меня всегда кормили. Впрочем, они всех всегда кормили. Потому что еда у них всегда была вкусная, а дверь не закрывалась. Радость у нас была одна на всех, и горе – тоже общее. Без "не могу" и "не хочу"…

- Ты меня прости, я обещала твоей маме подождать до свадьбы… - обратилась ко мне бабушка.

- Расскажи мне, какое у тебя будет платье?

- Какое платье? – вскинулась я, ведь разговор о платьях перед смертью казался мне противоестесственым.

- А ты не ломайся, расскажи! - осадила меня Галина Федоровна и подхватила:

- Когда свадьба-то твоя? Приглашение бабушке принесла?

Я спохватилась и выбежала в другую комнату и вернулась с приглашением. Дизайн был еще не готов, но завтра оно было бы уже не нужно.

А потом рассказывала, рассказывала – долго, долго, и было то же самое ощущение разговора понарошку. Как будто и нет ничего другого, только целая жизнь впереди.

Она слушала внимательно и теребила цветную картонку в руках с радостной надписью: приглашаем по случаю нашего бракосочетания...

- Пообещай мне, – перебила она меня, – что обязательно съездишь на нашу родину. Там наш дом.

Это был наш последний разговор. Ночью она умерла. И ей снился ее муж, дети, и вся ее жизнь. И она улыбалась…

Наутро я дописывала эту статью.

- Мама! Мама! – заныл рядом сын, который устал ждать, пока мама отойдет от компьютера.

- Что сынок? – вынырнула я из воспоминаний.

- Я буду ПАКЕТАНОМ! – гордо заявил двухлетний ребенок и даже вытянулся в росте.

- Кем? – удивилась я. – Капитаном, может?

- Да, да, КАПИТАНОМ дальнего плавания

- А где твой корабль?

- Вот он! – радостно объявил он, оседлав детский тазик для мытья.

И мы сели играть в капитана.

Каждый год все больше стариков уходит из дома, попадает в дом престарелых или остаются одни в своей квартире без помощи родственников. Они становятся для нас чужими. Или мы стали чужими для них? Не разучились ли мы разговаривать с теми, кто недавно также понарошку говорил с нами, еще детьми?

Смерть оставляет нам две сухие даты: год рождения и год смерти. Остальное оставляем после себя только мы сами.

И после наших стариков остается память. Что останется после нас? Надеюсь, не только профиль в соцсети...