Николай Сванидзе о Елизавете Глинке: Она была очень смелым человеком, в горячие точки летала сама

Немедленно, просто с полоборота человека вставал ночью, ехал куда-то, летел кому-то помогать, кого-то откуда-то вытаскивать

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ. Перейти в Фотобанк КП

Афонина:

- Мы продолжаем в прямом эфире следить за той информацией, которая появляется, о катастрофе самолета Ту-154. Он пропал с радаров в воскресенье в 5.40 по московскому времени, вскоре после вылета из Сочи. На его борту находились военнослужащие, представители СМИ, в том числе трое сотрудников Первого канала, трое сотрудников телеканала «Звезда» и трое сотрудников телеканала НТВ, а также музыканты ансамбля им. Александрова, которые летели поздравлять с Новым годом авиагруппу ВКС России на авиабазе «Хмеймим» в Сирии. 84 пассажира, 8 членов экипажа. По данным Минобороны РФ, обломки Ту-154 найдены в 1,5 километрах от побережья в районе Сочи. Сейчас пришла информация о том, что уже обнаружены тела 4 погибших на месте крушения самолета. До последнего сохранялась надежда, что все-таки в числе погибших не будет Елизаветы Глинки, доктора Лизы, но сейчас эти надежды тают на глазах. С нами в студии историк Николай Сванидзе. Когда появилась информация на сайте по правам человека при Президенте РФ, восприняли эту информацию как некролог. Это такой рассказ о докторе Лизе, рассказ, подписанный главой Совета Михаилом Федотовым, очень прочувствованные слова, очень трогательные слова, но все равно верить не хотелось. Но прошло сообщение о том, что муж Елизаветы подтвердил, что его жена погибла в авиакатастрофе. Николай Карлович, вы знакомы с Елизаветой Глинкой по роду ее деятельности, вы ее знаете хорошо, можно сказать, что это был ваш друг?Сванидзе:- Наверное, нельзя сказать, что мы близкие друзья. Мы с ней вместе работаем в Совете по правам человека и дружим, но не так, чтобы все время встречались, но дружим. Первое, что я сегодня сделал, когда утром узнал о случившемся, о том, что есть подозрения, что она там была, я ей позвонил, автоматически набрал ее номер. Телефон отключен. После этого еще раз позвонил. Телефон отключен. Но мало ли что. Я потом позвонил Михаилу Александровичу Федотову, председателю Совета по правам человека, где мы все вместе общаемся и работаем. И он сказал, что по информации Министерства обороны, да, она физически на этом борту была, она везла лекарства в Сирию больным.Отвечая на ваш вопрос, можно ли считать то, что написал Федотов на сайте СПЧ, официальным некрологом, - наверное, нет. Я думаю, что это просто личная эмоция Михаила Александровича по этому поводу, вполне естественная. Мне сейчас звонят наши товарищи по СПЧ и говорят: это правда? Ее все любят. По-другому и быть не может, конечно, она всеобщая любимица и в СПЧ, и не только в СПЧ.

Афонина:- А за что такая всеобщая любовь, чем она вызвана? Сейчас, когда Михаил Федотов написал на сайте СПЧ эти слова, пронизанные личной болью, те, для кого какие-то высшие политические мотивы кажутся самыми главными, могли обнаружить, что она, например, помогала Надежде Савченко, чтобы она, находясь в тюрьме, не испытывала никаких затруднений с питанием, от которого она отказывалась. Казалось бы, это помощь врагу.

Сванидзе:

- Я не понимаю… Женщина, которая болеет в тюрьме, какой она враг? Для Елизаветы Петровны Глинки такого понятия, на мой взгляд, нет. Для нее есть понятие страдающий человек, страдающие люди, страдающие дети. Дети, они что, враждебны? Нет, дети, они дети. И человек, который умирает, тяжело болеет, он болеющий, умирающий человек. Поэтому она всем помогает. И в Донбассе она помогает детям, ездила туда все время, просто как заведенная, и в Сирию. Это ее смысл жизни. Я бывал в этом ее центре, в этой клинике, который гнобили, пока на нее не обратили внимания в администрации президента. Потом ей стали помогать, а до этого ей туго приходилось.

Афонина:

- Она даже награду получила.

Сванидзе:

- Я последний раз ее видел месяц назад, когда встречался Совет по правам человека с президентом, и встреча была такая двухраундовая. Потому что в первой части этой встречи мы просто присутствовали, и это была огромная радость, при награждении как раз Елизаветы Петровны Глинки, президент Путин вручил ей награду. Она человек, я бы сказал, такого нобелевского уровня, по сути. Я абсолютно убежден, что очень скоро встал бы вопрос о награждении ее Нобелевской премией мира. Она, конечно, человек уникальный от природы просто по своей тяге к милосердию. Действительно, это смысл ее жизни. Я бывал у нее в центре, ее оттирали, пока она не стала членом СПЧ. Еще раньше даже стали понимать в наших высших политических эшелонах, что такое Елизавета Петровна Глинка, что ее нужно не оттирать, а ей нужно помогать. И стали ей помогать. До этого у нее были большие проблемы. Я видел, как к ней относятся какие-то больные бомжи, которые к ней притягивались, как к магниту просто, как бабочки на огонь, они к ней тянулись. Помимо того, что она врач, она еще просто благотворитель, она помимо всего прочего еще кормила их, не будучи вовсе человеком богатым, вкладывая в это свои средства. Она выезжала на какие-то точки, они туда подползали. Она с какими-то котлами, с какими-то поварешками, всем им разливала по мискам. Они ее все мамой называли, люди, которые ей по возрасту в отцу годились, ее мамой называли. Она фантастический человек.

Афонина:

- Николай Карлович, наши слушатели говорят: а почему она доктор-то?

Сванидзе:

- Потому что она доктор. А почему доктор Рошаль? Потому что он доктор. Почему доктор Лиза? Она врач по образованию и по своей миссии. Просто по природе она доктор. Трудно найти другого такого доктора, как доктор Лиза. Вот она людей лечит, она людям помогает. Я боюсь, мы должны взять себя в руки, к великому сожалению, и говорить о ней в прошедшем времени, если муж подтвердил ее гибель. Я говорю еще раз, что я до последнего не верил в то, что это произошло. Мне сначала Федотов подтвердил, потом подтвердил ее муж. Я не могу в это поверить, но, наверное, нужно. Уже заклинать природу невозможно, я боюсь, что случилось то, что случилось. Она совершенно уникальный человек, и она, конечно, доктор.

Афонина:

- Нам пишут радиослушатели: «Она доктор детских и человеческих душ».До последнего не верилось, что она находится на этом борту, а если находится, то, может быть, как была информация, она летит не в Сирию, а выйдет где-нибудь в Сочи и дальше у нее будет другой путь. До последнего верили и боялись говорить о том, что она среди 92 погибших. И тот комментарий, который не так давно давала пресс-секретарь международной общественной организации «Справедливая помощь» Наталья Авилова, лучшее тому подтверждение:- Меньше всего мне бы сейчас хотелось дезинформировать представителей средств массовой информации. К сожалению, по состоянию на данную минуту у нас нет ни подтверждения, ни опровержения того факта, что Елизавета Петровна была на борту именно этого самолета. Да, действительно, она собиралась с гуманитарным грузом лететь в Сирию, для того чтобы доставить его для детских лечебных учреждений в городе Латакия для умирающих и тяжелобольных детей. До тех пор, пока у нас есть малейшая надежда на то, что Елизаветы Петровны на этом борту не было, мы будем надеяться.- Она везла в Сирию медикаменты, гуманитарную помощь?- Только медикаменты, только для детей.- Это ведь была ее не первая поездка?- Вторая.

Афонина:

- Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева назвала огромной потерей гибель главы фонда «Справедливая помощь», первого лауреата Госпремии за правозащитную деятельность Елизаветы Глинки. Сейчас мы вспоминаем Елизавету Петровну в прошедшем времени, вспоминаем ее жизнь, ее деятельность, ее подвиги. Казалось бы, обычный подвиг врача. Николай Карлович, давайте нашим радиослушателям небольшую информацию предложим и о работе фонда, и о самой Елизавете Глинке.

Справка.

Елизавета Петровна Глинка, врач-реаниматолог, в 1986 году, после получения диплома вместе с мужем эмигрировала в США, получила в Штатах второе медицинское образование по специальности паллиативная медицина. 5 лет работала в американских хосписах, помогала открывать больницы для неизлечимых пациентов в России и на Украине. В 2007 году Елизавета Глинка окончательно вернулась в Россию, когда заболела ее мама. Здесь доктор Лиза основала благотворительный фонд «Справедливая помощь», который изначально занимался помощью неизлечимым больным без онкологического диагноза, поскольку хосписов для них в нашей стране не существовало. Но теперь круг подопечных фонда значительно расширился, организация занимается малообеспеченными больными, бездомными. Кстати, известность доктор Лиза получила, когда каждую неделю с волонтерами выезжала на Павелецкий вокзал для раздачи бездомным еды, одежды и лекарств.Фонд «Справедливая помощь» занимался сбором помощи пострадавшим от лесных пожаров в 2010 году и наводнения на Кубани в 2012 году. Доктор Лиза лично ездила на охваченный войной Донбасс, чтобы вывезти в Россию тяжелобольных и раненых детей».

Афонина:

- Сейчас на сайте фонда «Справедливая помощь» появилась следующая информация: «Вечером 24 декабря 2016 года исполнительный директор фонда «Справедливая помощь» Елизавета Глинка вылетела рейсом Минобороны в Сирию, она сопровождала гуманитарный груз для университетского госпиталя в Латакии. «Справедливая помощь» не располагает какой-либо информацией в связи с произошедшей катастрофой».Николай Карлович, мы сейчас говорили всего лишь об одной части деятельности и работы доктора Лизы, о том, что есть область нашей жизни, на которую мы не обращаем внимания, мы ее как-то в стороне оставляем. Это работа с бездомными, помощь им. Некоторые брезгуют, некоторые просто закрывают глаза, некоторые делают вид, что этого нет. А ведь доктор Лиза начинала именно с этого, с этих обездоленных. Это уже потом были и дети Донбасса, потом была помощь детям Сирии, потом начался, будем так говорить, международный уровень. А ведь сначала – обычная рутинная работа. Не гнушалась, не боялась запачкать руки.

Сванидзе:

- Давайте мы выразим глубочайшие соболезнования родным и близким всех погибших в этой катастрофе. Потому что это страшная беда, это страшная трагедия. И все в равной степени, одинаково заслуживают светлой памяти и нашей благодарности, и близкие заслуживают нашего сочувствия. Поэтому я выражаю от себя, потому что это страшная беда. Мы говорим именно о докторе Лизе, потому что я ее знал. Помимо того, что она несомненная в лучшем смысле этого слова звезда, суперзвезда, не политическая, не эстрадная, а как человеческая, помимо этого, так получилось, что мне повезло, Создатель мне разрешил с ней познакомиться и общаться, поэтому я могу о ней говорить и отвечать на ваши вопросы. Она же была абсолютно далека от политики. Это ее совершенно не волновало. Никакая политика. Поэтому ее можно обвинять в том, что она прокремлевская какая-то, потому что она помогала детям Донбасса и детям Сирии. Или промайдановская, потому что она помогала Савченко. Она помогала людям. Вот в этом смысле она человек очень редкий. Она ничего из этого не извлекала до поры до времени, кроме шишек больших. Когда мы с ней познакомились, она вовсе не была так широко известна, как человек, которого принимают на самых разных уровнях, в том числе и высоких, как человек, которому президент вручает лично награды. Этого всего еще не было. Она действительно раздавала бездомным еду и лекарства, они за ней бегали, как собачки маленькие, обожали ее, молились на нее. А ее из помещения этого фонда пытались выпихнуть, брать с нее тройные деньги за аренду и т.д. Ну, как у нас это обычно. Потому что она еще не была доктор Лиза. Кто к ней мог подойти с какими-то претензиями, когда ей президент награду вешает? А тогда ничего не вешали, и она пробивалась. Она очень сильный человек по характеру. Маленькая, крошечная, очаровательная женщина с очень жестким, твердым характером, без соплей она относилась к этим своим больным, бездомным, убогим. Она им просто помогала. Врач, когда делает операцию, он же не плачет по больному, он делает операцию. Вот у нее тоже никогда таких сантиментов не было. Она вообще не производила на меня впечатление сентиментального человека, они всегда производила на меня впечатление человека очень деятельного, который жалел делом. Вот она это все время делала. В этом смысле реально потрясающая женщина. И это потеря невосполнимая.

Афонина:

- Зачитаю сообщения, которые пришли на наш WhatsApp. «Глубокие соболезнования родственникам погибших и всей стране в связи с потерей представителей уникального ансамбля (речь идет об ансамбле им. Александрова). Скорбим в Израиле вместе с вами». Из Новосибирска: «Выражаем глубокое соболезнование семьям погибших, скорбим вместе с ними», «Липецк скорбит по всем погибшим. Царствие небесное всем им».Согласно снимку метеоданных аэропорта, погодные условия в момент вылета самолета Минобороны были нормальными, в районе поисков сейчас также погода хорошая, шторма нет, 6 морских судов и 1 вертолет задействованы в операции в акватории Хостинского района Сочи по поискам потерпевшего крушение над Черным морем самолета Ту-154 Минобороны. Место поисков находится на расстоянии 1,5-2 километров от береговой полосы. Сейчас уточнили информацию о том, что 93 человека находились на борту.Официальный представитель МИД нашей страны Мария Захарова выразила соболезнования в связи с крушением Ту-154 в Сочи. Она написала: «Соболезнования всем. Невосполнимая утрата. Потому что они были незаменимы». И действительно, каждый из этих 93 человек был незаменим. Николай Карлович, мы дозвонились до мэра Екатеринбурга Евгения Ройзмана, который также был хорошо знаком с Елизаветой. Евгений Вадимович, когда вы узнали о том, что Елизавета была на борту?

Ройзман:

- По соцсетям прошло. Сразу начал смотреть. Раз – подтверждение, не подтверждение. Минобороны публикует, опровергает. А потом уже Рустем Адагамов поставил. Он связался с Глебом, и Глеб подтвердил. Всё, надежды не осталось. Конечно, все очень переживают. Лизу любили.

Афонина:

- А за что ее любили? Я понимаю, что любовь это то чувство, которое, наверное, не поддается разбору на молекулы и атомы, но, тем не менее, когда мы говорим не просто о человеческой любви, а о какой-то более высшей, что ли. Здесь и человеческие качества, и служение, и какое-то подвижничество. Для вас Елизавета Глинка кем была, каким человеком?

Ройзман:

- Я ее знаю порядка пятнадцати лет. Она открывала первый хоспис на территории СНГ, в Киеве. Она же киевлянка. У нее отец хороший известный мужик был, воевавший, всю войну прошел, его знали все и уважали. Я в свое время за ее работу, за такую именно деятельность, когда увидел, что она работает сама, сама на Курском вокзале с этими бомжами, сами их перевязывает, вообще непосредственно участвует в работе. Я познакомился когда, мы вручили ей «Серебряного льва» - это такая награда общественного признания за достойную жизнь, за достойные поступки. А потом нам удалось с ней здесь, в Екатеринбурге, когда у нас губернатором был Мишарин, мы с ней пробились к губернатору и договорились об открытии первого хосписа. И оно получилось. Потом в 2010 году… Мы с ней постоянно. У меня, когда проблемы какие-то по детям, еще, я выходил всегда на нее, она помогала по медицине. Она меня много раз спасала, заступалась за меня на всех уровнях, когда меня в тюрьму сажали или еще что-нибудь. Она у нас часто бывала. И она очень сильно отработала в 2010 году, когда по стране шли лесные пожары. Вся координация шла через нее, она нам очень помогла. Мы здесь сумели отстоять во многом благодаря ей. Я ее просто очень любил. Она хорошая, Лиза, такая, она не политизированная, вся ее работа была направлена на людей, на детей, на стариков. Она душу вкладывала.

Афонина:

- Как же удавалось добиться того, чтобы быть выше политики в наше время, довольно политизированное? Насколько возможно встать над политикой в наше время?

Ройзман:

- Она любую возникающую ситуацию использовала для помощи своему делу. Она непосредственно занималась работой. Думаю, что она именно этим спасалась от политики. Понятно, что ее использовали, пытались в каких-то целях. Но когда ее использовали, она точно так же использовала эту ситуацию для помощи людям. И поэтому она делала честно свое дело. И непосредственно этим занималась. То есть сама, не кого-то вперед себя посылала и отправляла, а сама этим занималась. Мне трудно говорить, я Лизу любил очень и люблю.

Сванидзе:

- Женя, здравствуйте. Это Николай Сванидзе. Примите мои соболезнования. Я готов принять ваши.

Ройзман:

- Да, я завтра все официально направлю. Мы все понимаем, кого мы потеряли. Больше того, мы понимаем, что произошло. Конечно, это нас касается всех.

Сванидзе:

- Конечно, несомненно. Совершенно уникальный и неповторимый человек. Вообще человека терять тяжело. Женщина, когда погибает в расцвете, красавица, умница, всегда вдвойне тяжело. Мужику, вроде как считается, его работа такая – погибать. А женщине совсем это лишнее. А тут такая женщина.

Ройзман:

- Она медикаменты везла. Она собирала коляски, часть из Японии прислали, должен был большой груз на нее прийти детских инвалидных колясок легоньких. Она их собиралась распределить. Мы отправили десяток колясок из тех, что приходили из Японии, она тоже их куда-то детям, видимо, сюда и повезла. Она работала каждый день. И люди к ней шли. И самые разные люди. Она всех подпускала к себе. И все там, и убогие, и больные, и по детям больным к ней обращались, и старикам помогала. И непосредственно, вплоть до того, что сама им перевязки делала. Никакой работой не брезговала. Понятно, почему Лизу любили все.

Сванидзе:

- Я согласен с тем, что сказал Евгений, когда ее пытались использовать в каких-то политических целях, всегда человека с громким именем, с прекрасной безупречной репутацией как-то пытаются использовать в политических целях, - она это делала всегда вперед других, она использовала тех, кто хотел использовать ее. И использовала с одной целью – помогать людям. Все, что можно было, она использовала только для одного – помогать людям. Вы от меня чего-то хотите? Давайте, получите. Вот только детишкам дайте вот эти шприцы, эти коляски, эти лекарства, я их сама отвезу. Я сама перевяжу, я сама вколю, я сама туда поеду, мало того, я их буду вытаскивать оттуда сама, на руках она это делала. Давайте, я все, что хотите, сделаю. Только вот вы мне шприцев дайте, я отвезу. Вот такой человек.

Ройзман:

- Ей поэтому помогали охотно. Потому что она тоже это в политических целях не использовала. Она это использовала для непосредственной работы. И все, кто ей помогал, тоже это видели. Поэтому такой вот удачный у нее, действительно… Ну, чего тут, Николай, говорить. Ладно, всё, давайте.

Афонина:

- Николай Карлович, а почему всё сама? Что, никого не было, кому можно было это доверить? Зачем лететь в Сирию, когда туда могут полететь помощники? Зачем все контролировать?

Сванидзе:

- Потому что она все делала сама, она такой была человек. Во-первых, потому что она, по-видимому, считала, что она сама это сделает лучше, чем другие. Во-вторых, она считала, что она не имеет права никого подставлять. Что если речь идет о горячих точках, она летит сама. Она очень смелый была человек. Она никогда ничего громко не говорила, она громко не клялась в любви к Родине, она громко никогда не била себя кулачком своим маленьким в грудь и не говорила, что она за то, за это. Она просто де-ла-ла. Тихо, спокойно делала. И считала, что никого она не может пропускать вперед себя, не имеет права. Потому что дело грязное, дело опасное, дело, требующее очень серьезных навыков и опыта. Это все у нее было. И она спокойненько, тихонько ребеночка возьмет, ребеночку вколет, ребеночка вытащит. И она знает к тому же, что именно она, как никто, может дозвониться до самых верхних этажей, до самого высокого начальства. Уже сейчас, когда у нее появилось имя, она этим пользовалась, тем, что оно у нее появилось. Пользовалась не для себя, а пользовалась для того, чтобы людям помогать. Ничего она для себя… Ей это было неинтересно. Ей интересно было помогать людям. Вот чем человек больнее и более убогий, чем он больше нуждается в помощи, тем больше было шансов, что она ему поможет. Немедленно, просто с полоборота человека вставал ночью, ехал куда-то, летел кому-то помогать, кого-то откуда-то вытаскивать. И ей абсолютно было все равно, какая это линия фронта, кто там прав, кто виноват, она в этом не разбиралась, и не хотела в этом разбираться. Хотя уверен, что если захотела, разобралась бы в чем угодно, потому что головка у нее очень хорошо работала. Но это было просто не ее. А ее было – помогать людям. При этом она не то что не от мира сего, по облаку ходила. Ничего подобного, совершенно земной человек, с прекрасным чувством юмора, которая была милая очень, чудесная, обаятельная в компании. Я помню, мы с ней ездили в Чечню, в Грозный, нас принимал Кадыров. Там был какой-то диалог, он обратился ко мне «Николай КарлОвич», сделал ударение в отчестве на другой слог. Это было даже по-своему мило. И Елизавета Петровна меня с тех пор исключительно КарлОвичем называла. В ее устах это тоже было очаровательно.

Афонина:

- Я сейчас вспоминаю то, что происходило в Славянске, когда оттуда нужно было срочно вывозить маленького Женечку Езекяна, который сейчас находится в Санкт-Петербурге, где мальчику помогли, но его нужно было просто из Славянска, для того чтобы оказать помощь ребенку, который самостоятельно даже дышать не мог. И вот как раз журналисты и «Комсомольской правды», и еще одного из телеканалов… И без помощи доктора Лизы, я так понимаю, эта ситуация не разрешилась бы окончательно, потому что это была настоящая спецоперация. Как она узнавала о том, где нужна ее помощь?

Сванидзе:

- Бог ее знает, как она узнавала. Я думаю, что тут дело не в том. На нее выходили. Просто она настолько проявляла неравнодушие, что ее находили всякий раз и после этого. Потому что знали, что это тот человек, на которого выйдешь, и она поможет. Она никуда тебя не отошлет. Не потому, что ей все равно или не сможет, или какая-то инертность характера. Она сама будет помогать. Если она физически не может быть одновременно в пяти местах, тогда она позвонит кому-то, куда-то, пришлют, помогут. Она всё это брала на себя. Я просто знаю, что и в администрации президента, в Кремле на нее просто молились в последнее время.

Афонина:

- Вот что пишут наши радиослушатели. Дмитрий написал: «Надо срочно объявить всероссийский траур по погибшим в авиакатастрофе». Зинаида написала: «Какое горе! Родным не нужны соболезнования, им нужны живые. Я не плачу, я рыдаю. Господи, за что ты забрал святую Лизу!?»

Сванидзе:

- Знаете, я не принадлежу к структурам РПЦ, там могут быть свои критерии святости, кого канонизировать, кого не канонизировать, но, на мой дилетантский взгляд, если Елизавета Петровна Глинка не святая, то кто тогда святой, я не знаю.