Мемориал в Брестской крепости должен был быть совсем другим?

Фото: Артем БАЗАРОВ

Вход в виде пробитой звезды, гигантская голова воина, фигура бойца, ползущего за водой… Сегодня нам кажется, что иным мемориал в Брестской крепости быть не может. Но, оказывается, полвека назад рождалось, предлагалось, отвергалось, переделывалось множество проектов. Победил ли в итоге самый лучший - в творческих кругах и сегодня нет однозначного ответа на этот вопрос.

Известный белорусский скульптор, профессор кафедры скульптуры Академии искусств Анатолий Артимович помнит, какие страсти кипели тогда. Именно Анатолию Ефимовичу, тогда выпускнику театрально-художественного института, принадлежит идея входа-звезды, хотя в проектную группу, работающую над мемориалом, его не включили. А вот его учителю, признанному мастеру, народному художнику БССР Андрею Бембелю свой проект отстоять не удалось.

Анатолий Ефимович не сразу согласился на разговор о тех событиях и сразу предупредил:

- Я могу отвечать только за свои слова. И постараюсь быть максимально честным и воспроизвести то, что позволит мне память.

Анатолий Артимович

«Для центрального монумента было три или четыре варианта»

- 50 лет назад мне было 26 лет, я еще учился у Андрея Онуфриевича Бембеля (создателя Кургана Славы, обелиска на площади Победы. – Ред.) и на четвертом курсе уже участвовал в одном из множества конкурсов проектов мемориалов для Брестской крепости, - вспоминает Анатолий Артимович. - Наш студенческий проект «Цитадель» получил диплом и был замечен. Это позволило Бембелю пригласить меня в его проект и дать самостоятельную часть работы – я разрабатывал мемориальные точки для всех фортов крепости (эта идея так и не была реализована. – Ред.).

Московский проект выставлял народный художник СССР Александр Павлович Кибальников с молодыми белорусскими архитекторами Занковичем и Стаховичем. В основном схлестнулись два проекта – Кибальникова и Бембеля, они и вели борьбу. Из них и была сформирована дальнейшая группа.

- А вы вошли в эту группу?

- Нет, но мне это не помешало остаться в мастерской Бембеля и продолжать работать над монументом. На моей памяти я четко помню три или четыре варианта центрального монумента Брестской крепости. Монумент, который разрабатывала мастерская Бембеля, был совершенно отличен от того, что разрабатывала мастерская Кибальникова. У Кибальникова были две фигуры – лежащая и стоящая, и штык. Потом фигуры разделили, из лежащей фигуры Кибальников сделал «Жажду» - фигуру бойца, ползущего к воде, а стоящую фигуру защитника Брестской крепости разрабатывал Андрей Онуфриевич для центрального монумента - она могла быть 18 метров в высоту. Первый секретарь Союза художников СССР Екатерина Белашова, которая тогда приезжала из Москвы, с наслаждением его рассматривала, советовала, что еще сделать. В общем, мы считали, что этот вариант пройдет, чувствовали себя защищенными. Но, видимо, слишком рано. Наша мастерская разрабатывала еще систему входа. И Кибальников возмутился: «Бембель делает вход, а мне что делать?» И тогда он решил работать над своим предложением. Все дальнейшее пересказать невозможно, тянулось долго. В итоге Кибальников поехал в Москву, а ту двойную фигуру, сделанную в гипсе, ему отправили следом, чтобы он мог отчитаться перед Союзом художников.

Таким мог быть главный монумент, если бы победила идея скульптора Андрея Бембеля.

«Машеров, увидев макет, только махнул рукой»

- Во время перевозки работа, которую как следует не закрепили и даже опилками не переложили, естественно, разбилась. Но благодаря этому Кибальникову, который увидел кусок с отбитой головой, пришла идея центрального монумента, который мы видим и сегодня. У него был гранитный блок, и он гранитчикам дал вырубить эту голову. Она побывала даже на Всесоюзной выставке. И с этой идеей головы начала возиться вся творческая группа.

- То есть идея Андрея Бембеля уже была отвергнута?

- По сути, да. Андрей Онуфриевич почувствовал себя лишним, понял, что ему там делать нечего. Не знаю, чего ему стоило это пережить… Только сегодня могу себе представить, что он чувствовал. Два больших автора не нашли общего языка. Но его и не могло быть, они были совершенно разными по образованию, темпераменту, характеру, и Кибальников – более жесткий, хищный, достаточно сильный человек.

А накануне сдачи проекта для утверждения обнаружилось, что для макета модели этой головы в определенном размере и нет. Ко мне приехали на ночь глядя Занкович и Стахович и попросили, чтобы я ее вылепил. Я очень хотел примирить Андрея Онуфриевича и Александра Павловича, и когда начал делать голову по проекту Кибальникова, у меня появилась и рука на сердце, взятая из центральной фигуры Бембеля, под сердцем должен был быть Вечный огонь, и консоли-опоры, благодаря которым весь монумент был приподнят. Он был более воздушный, его можно было обходить и подходить к Вечному огню под консоль-опору.

Когда представители Политбюро ЦК и Петр Миронович Машеров пришли посмотреть проект, они обрадовались, ведь слухи о разладе в творческой группе дошли и до них. Увиденный макет утвердили, мы даже вместе съездили в Беловежскую пущу, отметили это дело. Но у Кибальникова были другие планы. Нюансы я не буду рассказывать, это моя личная боль. Но он впоследствии посчитал нужным стоять на своем и отбросить все, что предлагалось нами, – руку, консоли. Кибальников пошел методом упрощения. Сегодня я понимаю, почему он так сделал – он не хотел примиряться с Бембелем, надеялся, что в простоте будет меньше труда и меньше ошибок, что ему легче будет справиться. А на самом деле выхолащивал идею.

Когда Машеров увидел упрощенный макет Кибальникова, был изумлен: «Александр Павлович, мы же не это утверждали?» А Кибальников ему: «Разве вы не видите? Это же волжский утес!» - «Какой волжский утес? Это Брестская крепость!», - сказал Машеров и махнул рукой: «Делайте, что хотите…»

Идея входа-звезды принадлежит Анатолию Артимовичу - в то время недавнему студенту.

Фото: Дмитрий ЛАСЬКО. Перейти в Фотобанк КП

«Пробитая насквозь звезда – моя идея»

- Но на этом эпопея не кончилась. В самом конце было совершенно фантастическое предложение, когда Валентин Занкович объединил в цельную композицию эту голову со входом-звездой. Кибальников был в восторге! Это действительно было интересное мощное решение - звезда пробивала мощь этой гигантской скульптуры. Это эмоционально могло быть очень сильно. Но поезд к кому времени ушел. Уже шло строительство входа, а монумент требовался на утвержденном месте. Так закончилась эпопея с предложениями по центральному монументу.

- А вход… Это же ваше решение?

- В самом начале проектирования я работал над местом расстрела комиссара Фомина, которое так и не воплотилось в итоге. За основу взял партбилет со звездой и пробил звезду насквозь (тот первый эскиз до сих пор стоит в мастерской скульптора. – Ред.). В результате идея трансформировалась в решение входа. Мы с архитектором Юрием Казаковым сделали масштабную модель входа – так он выглядит и сейчас. Андрей Ануфриевич Бембель хотел очистить сколы и сделать внутри звезды рельефы. Нам пришлось его отговаривать. Суть не в том, что мы были прозорливее, просто были моложе и заглядывали в будущее.

Кстати, по «Жажде» тоже были разные варианты. У меня до сих пор перед глазами стоит потрясающий эскиз Бембеля – взметнувшийся раненый человек, который в одной руке держит каску, а другой рукой поддерживает падающую из каски воду. Очень эмоциональная сильная вещь. И когда видишь не попавшую в масштаб нынешнюю фигуру, недоумеваешь – вход и центральный монумент в одном масштабе, «Жажда» - в другом, а бронзовая группа пограничников установленная в 2011 году, – третьего масштаба. До каких пор можно дробить масштаб?

В любом случае, сегодня в Брестской крепости мы видим то, что видим, и соглашаться должны с тем, чем есть. Каждый сделал то, что мог. Этот монумент по-своему отражает силу, мощь защитников Брестской крепости и является для народа святым местом. Это правда.

СПРАВКА «КП»

Работа над мемориальным комплексом началась в 1966 году. Торжественное открытие состоялось в сентябре 1971 года.

Высота главного монумента – больше 30 метров.