Boom metrics
Общество19 июня 2017 11:30

Дима Зицер: «Ребенок клянчит игрушку? Купите, вы же его любите!»

Известный педагог в Минске рассказывал о том, как реагировать на детские капризы и справляться с собственными истериками
Доктор педагогических наук, директор Института неформального образования Дима Зицер.

Доктор педагогических наук, директор Института неформального образования Дима Зицер.

Фото: Надежда БЕЛОХВОСТИК.

Лекции доктора педагогических наук, директора Института неформального образования Димы Зицера меньше всего похожи на двухчасовой монолог оратора. Буквально через пять минут Дима - именно так, а не Дмитрий - переходит с пришедшими на ты:«Если кого-то это смущает, сразу говорите», - и предлагает задавать вопросы сразу же, как только они возникают. В Минске Дима Зицер выступал впервые, тема - «Свобода от воспитания».

- Это о нас с вами, о взрослых, о нашей свободе, - сразу предупредил гость.

«Булочка как яблоко раздора»

- Меня преследует одна сцена, которую я вижу в любой стране. Приблизительно такая. Идет мама с дочкой лет 5 - 6. Дочка самозабвенно ест булку. Вдруг из слабой детской ручки эта булочка выпадает на асфальт. И мама, милейшая, прекрасная, интеллигентная, начинает вести себя приблизительно так: «Сколько раз я тебе говорила!» Что происходит с мамой, ведь история на самом деле типичная. Я начинаю с такой истории, потому что педагогика - вещь конкретная. Если мы с вами разрулим про булочку, мы поймем все остальное. Это правда.

Собравшиеся сразу же предложили множество вариантов ответов от того, что у мамы выплеснулось все ее раздражение, до того, что у нее не было денег на вторую булочку.

- Вопрос в том, что с ней происходит? - настаивал Зицер. - Ведь ничего не случилось. Нормально, если ребенок роняет булочку, проливает суп, не доедает кашу. Но очень многие мамы поступают так. Очевидно, происходит что-то базисное, если мы поймем, что же происходит с нами в такой момент, считайте, мы не зря встретились.

Еще одна история. Обращается ко мне одна мама и рассказывает следующее: едет она со своим 11-летним сыном в троллейбусе по Невскому проспекту. Осень, суббота, у них прекрасное настроение. Словом, они находятся в отношениях любви. Подъезжают к Аничкову мосту, на котором с четырех сторон скульптор Клодт вылепил лошадок. И тут, говорит эта мама, как по волшебству ее рот открывается и произносит: «Кто скульптор этой композиции?» Что происходит с мальчиком? С ним происходит коллапс: только что он был в отношениях любви с очень близким человеком, и вдруг его настигает экзамен. А через 10 секунд эта мама обнаруживает себя визжащей на весь троллейбус: «Как можно? Сколько мы с тобой об этом говорили?»

Когда вы видите подобные картины на улице, происходит что-то именно в тот самый момент: в течение нескольких секунд взрослый человек взрывается.

Я спросил эту маму: что с тобой происходило в тот момент? Просто опиши. Ведь когда мы говорим: я взбесился, имеется в виду какое-то конкретное физическое ощущение. У кого-то пересыхает в горле, немеют или потеют руки, замирает сердце. Та мама призналась, что ВСЕГДА за несколько секунд до подобного скандала у нее начинает ломить поясницу. Если мы с вами допустим, что это правда, мы получаем важную информацию: когда у вас ломит поясницу, вы можете ее потереть, когда потеют ладошки, их можно вытереть, если пересыхает в горле, можно попить воды. И все.

Но у той истории было продолжение. Когда мы закончили работать с той мамой, она неожиданно мне позвонила: «Дима, я вспомнила!» Когда-то, когда ей было пять или шесть лет, ее замечательный ленинградский интеллигентный дедушка каждую субботу водил ее в музей. И она вспомнила: однажды шли они по Русскому музею, шли второй час, у маленькой девочки заболели ноги и ПОЯСНИЦУ ЗАЛОМИЛО, а дедушка все говорил и говорил… Представляете? Если все это правда, то происходит приблизительно следующее. Эта ситуация запечатлелась на негативе, ее можно даже забыть, но она превратилась в рефлекс. Если мы поймем, что произошло с этой мамой и той, что с булочкой, получим код доступа. Это удивительно.

И еще одно. В эти странные моменты мы вообще не знаем, что происходит с нашим дыханием. У кого-то оно останавливается, кто-то делает выдох. Но никто не обращает на это внимания. А если мама, дочка которой выронила булочку, сделает глубокий вдох, никакой истерики не последует. Ведь мама-то это адекватная.

- Но почему рефлекс возникает, когда булочку уронил ребенок, а, допустим, не муж? - спросили из зала.

- Потому что она это может делать по отношению к ребенку, ведь он слабее. Плюс у нее такая социальная модель, в которой ребенок всегда неправ, а взрослый прав всегда. Хотя чем ребенок отличается от мужа? Ничем. Это два любимых человека.

В Минске Дима Зицер выступал впервые, тема - «Свобода от воспитания».

В Минске Дима Зицер выступал впервые, тема - «Свобода от воспитания».

Фото: Надежда БЕЛОХВОСТИК.

Охота за мороженым или история любви

Когда я говорю: пойди поиграй на планшете, это выражение любви? Когда я говорю: надо поесть, потому что бабушка готовила, - это выражение любви? Когда я говорю: с этими людьми ты гулять не будешь, - это выражение любви? На самом деле мы говорим о манипуляциях. А любовь - это о другом. Это когда идет папа с сыном по парку, на выходе стоит лоток с мороженым, и ребенок просит купить мороженое. Большинство родителей сразу скажут: «Нет». Почему?

- Возможно, потому что папа знает, что скоро обед. И в их семье такие правила.

- И что?

- Ну, мои дети готовы есть мороженое с утра до вечера.

- Это неправда. И я объясню, почему так происходит. Это значит, что ваших детей сформирована такая замечательная детская игра: «найти сладкое, долго за ним охотиться и съесть». Эта игра рождается не сама по себе. Только в том случае, если это мороженое сформировано как такая ценность, за которой я должен охотиться. Мороженое - это вкусно, прикольно, приятно. Нет людей, которые готовы есть одно мороженое. Только если их научили этому. Как научить, вы знаете.

- И что же делать? Забить морозилку мороженым?

- А что в этом плохого?

- А как же нормальная еда?

- А ее вы должны формировать вместе. Это только заключенные в тюрьме не могут решать, что им есть. Когда ребенок начинает выбирать и влиять, он учится выбирать и влиять. Если я не выбираю, как я этому научусь? Идите вместе с супермаркет, решайте, что у вас будет на ужин, дышите глубоко, когда в корзине окажется три мороженых.

От телевизора еще никто не ослеп

- Поднимите руки те, кому родители в детстве говорили, что телевизор больше двух часов смотреть нельзя. Вы понимаете, что все вы были обмануты? Вы не ослепли, у вас не вытекли глаза, и даже зрение не ухудшилось. Родители, конечно, за нас переживали, им было страшно за нас, они и хотели нам добра. Но в результате выяснилось, что они нас обманули. Почему так происходит? В момент страха родитель начинает галлюцинировать: он съест мороженое и получит ангину, хотя в два клика можно выяснить, что ангины от мороженого не бывает.

В наших попытках установить правила кроется огромная опасность. Потому что, создавая правила, мы чаще всего ориентируемся на страхи. Плюс к страхам присоединяются силовые модели. До семи лет я еще могу обманывать ребенка, потому что до этого возраста он не допускает, что мама может говорить неправду.

Ребенок ест суп и говорит: я больше не хочу. И слышит в ответ: у нас такое правило - мы доедаем до конца. Чему учится ребенок? Мама лишает его воли, в будущем у него будет только две модели - либо жертвы, либо насильника (не в уголовном смысле, разумеется).

Когда я спрашивают родителей, хотят ли они, чтобы ребенок умел отличать голод от сытости, все отвечают: конечно, хотим. И тут же заставляют его доедать суп. «Хотите ли вы, чтобы у ребенка было все хорошо с терморегуляцией?» - «Ты что, дурак, конечно, хотим», - слышу в ответ. И тут же надевают на него шапку.

Кто должен собирать игрушки?

- Пример, который точно есть в каждой семье. Ребенок разбросал игрушки. Кто их должен собирать?

- Он сам, конечно.

- Почему? Есть ли у меня возможность заставить его убрать? Конечно, да. Чему я его учу в этот момент? Что слабый должен подчиняться сильному. А если я хочу, чтобы он научился убирать игрушки, я должен их убрать. И ребенок, который видит маму, которая убирает что-то, что ей мешает, в этот момент учится убирать то, что мешает ему. «Давай уберем» или «Помоги мне убрать» - это способ взаимодействия.

- Но как сделать так, чтобы игрушки убирались без моего участия?

- Только силовым способом - психологическим давлением, обманом, прямой силой. И потом эту модель он перенесет в свою взрослую семейную жизнь.

- И до какого возраста предполагается такое обслуживание?

- У меня совет сменить глагол. Потому что как только ты говоришь про любимого человека слово «обслуживать», в этом есть такое пренебрежение… Я не обслуживаю ребенка, я нахожусь с ним в любовных отношениях, а когда я люблю, я для любимого готова все сделать. И не хочу манипулировать любимым человеком, такого в жизни у него и без меня будет немало.

Кто в школе главный?

- Любая школа, и в Беларуси тоже, по сути, является частной. Что это значит? За твои деньги государство по твоей просьбе дает образовательную услугу. «За твои деньги» - очень важный пункт. В этот момент по разным причинам те, кто должны давать эту услугу, все перепутали случайно. И решили, что ты даешь им услугу, а они главные хозяева. Так бывает не только в школе, когда, например, приходишь в магазин, и выясняется, что продавщица — твой начальник. Но с этим же мы справляемся? Учитель, в определенном, безусловно, примитивном виде, - исполнитель, а ты - заказчик. У учителей опасная профессия - соблазн огромный: их двадцать маленьких, а я король.

Купить или не купить

- Идешь с ребенком по магазину, и он клянчит купить ему что-нибудь. Как поступать?

- Купить, потому что ты его любишь. Это ведь унизительно, когда наши любимые люди вынуждены у нас что-то выпрашивать. Надо ли помогать человеку формировать желания, выбор и так далее? Да, конечно! Но если вы уже пришли с ребенком в магазин, как вы можете ему чего-то не купить? Опомнитесь! А в качестве кого он туда с вами идет?

- Но муж говорит, что так мы дочку балуем.

- Это естественно - делать для любимого человека то, что ты можешь, это учит его возвращать. Сегодня ребенку четыре года. Через 10 лет настанут тяжелые для вас времена. Много-много людей вокруг сделают так, что ее жизнь будет невыносимой. Пусть у нее будут люди, которые при всех случаях, даже когда она неправа, будут на ее стороне. Ведь дети живут очень униженно: в мире, где любой взрослый только потому, что он больше и старше, норовит их повоспитывать.