Зачем мы прячем нефтяные миллиарды в США

Для обеспечения импорта Центробанку нужна большая сумма в валюте, чтобы наши импортёры в случае чего всегда могли обменять на неё рубли

Фото: REUTERS.

США грозят новыми санкции, курс рубля лихорадит вместе с фондовым рынком, но Россия продолжает вести независимую внешнюю политику. Однако у Штатов на руках ещё один козырь: они могут заблокировать средства Центробанка (ЦБ) РФ на счетах Федеральной резервной системы (ФРС), кои там лежат на сумму порядка $100 млрд. Пойдёт ли Вашингтон на крайние меры, полностью обкорнав наши заокеанские закрома? И зачем вообще Россия вкладывается в ценные бумаги потенциального врага? Об этом на страницах «Комсомолки» поспорили эксперты: проректор Российской экономической школы (РЭШ) Максим Буев и кандидат экономических наук, директор Института актуальной экономики Никита Исаев.

«Сушим» рубль!

— Наивный вопрос: для чего Центробанк держит средства на счетах ФРС?

Буев:

— Если по-простому, то у ЦБ на балансе имеется валюта. Она может быть использована для поддержания стабильности курса рубля или других задач. Но доллар, как и любые деньги, подвержен инфляции. Поэтому ЦБ, чтобы избежать потерь, инвестирует в ценные бумаги. По ним начисляется небольшой, но гарантированный доход. Причём все почему-то думают, будто «мы вкладываемся только в ФРС», но это не так. Американские облигации — лишь 25% от наших внешних резервов. Остальные — европейские, японские, китайские и другие активы на сумму около $400 млрд.

Исаев:

— Действительно, сейчас главная задача ЦБ — удержание инфляции на низком уровне в 4%. И данная цель достигнута, что, в общих чертах, хорошо. Но наш регулятор использует самые простые методы: грубо говоря, чем больше объём денежной массы в стране, тем выше инфляция; вот Центробанк и «сушит» этот объём за счёт увеличения международных резервов. Причём набор для инвестирования искусственно ограничен: либо золото, либо ценные бумаги США или ЕС. В экономику собственной страны никто не инвестирует. То, что из-за этого мы очень медленно развиваемся – никого в Центробанке не волнует.

Директор Института актуальной экономики Никита Исаев

Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП

А в Германии меньше

— Мы сейчас про борьбу с инфляцией говорили, но ведь у ЦБ и другие задачи есть. Например, страховать страну от резкого колебания курсов (так, по крайней мере, нам объясняют). Но сейчас общая денежная масса в России составляет, в переводе на доллары, 800 млрд. На счетах ФРС у нас лишь восьмая часть этой суммы. Разве такой «мизер» может стать серьёзным балластом на случай валютных колебаний?

Буев:

— Нужно смотреть на объём не денежной массы, а внешней торговли. Это около $700 млрд., экспорт и импорт примерно равны: очень грубо, по $350 млрд. Для обеспечения этого импорта Центробанку и нужна не меньшая сумма в валюте, чтобы наши импортёры в случае чего всегда могли обменять на неё рубли и купить за границей необходимый товар.

— Так и общий объём наших внешних резервов примерно такой же: $400 млрд.

— Да. Именно столько нужно ЦБ, чтобы «страховать» национальный импорт. А теперь про доллар. Доля внешней торговли России с теми странами, которая ведётся в этой валюте, — примерно 25%.

— Похоже, всё складывается: на счетах американской ФРС мы как раз и держим сопоставимую сумму — порядка $100 млрд.

Исаев:

— Не соглашусь. Мировой опыт показывает, что соответствие международных запасов объёму импорта не является необходимым условием. Например, внешние резервы Германии вдвое меньше российских ($197,5 млрд.) и состоят в основном из золотых запасов, уступающих в ликвидности валютным. Притом, что импорт ФРГ в разы превосходит наш: $1,17 трлн. К тому же международные стандарты (которые, кстати, отражены и в документах ЦБ) устанавливают объём резервов, равный лишь трёхмесячному размеру импорта. Так что отечественная практика многомиллиардной скупки валюты на нефтегазовые доходы бессмысленна.

Проректор Российской экономической школы (РЭШ) Максим Буев

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

Что нам стоит не строить?

— Вот и подходим к самому интересному: почему нельзя эти миллиарды по-умному направить в экономику, например, финансировать стратегические проекты?

Буев:

— Разумеется, можно и даже нужно строить новые заводы, мосты, больницы… Но всё это задача отнюдь не Банка России, а её Правительства. ЦБ — лишь финансовый регулятор, который смотрит на баланс внешней торговли и решает, сколько нужно долларов (и других валютных резервов) для поддержания курса рубля. Так что по поводу вложения средств в экономику — вопросы уже не к нему, а к Правительству. А теперь представьте: если даже у вас, среднего человека, вдруг возникнут лишние деньги, то, скорее всего, вы просто поменяете их на доллары или евро. Либо вторую квартиру купите. Но вряд ли будете вкладывать в облигации российских компаний или как-то иначе поддерживать отечественную экономику. То есть поступки власти во многом воспроизводят психологию общества.

Исаев:

— Вложения в реальный сектор почти наверняка будут выгоднее, чем инвестиции ЦБ в долларовые активы с мизерной прибылью (а облигации стран еврозоны, кстати, и вовсе порой имеют отрицательную доходность). Но для этого нужна воля Минэкономразвития, которое должно обосновать необходимость таких трат, и Минфина, который сейчас не использует нефтегазовые сверхдоходы во благо промышленности. Вложения в американские бонды — лишь следствия боязни решительных мер по выходу из кризиса. В том, что мы оказались уязвимы к санкциям, виновата не Америка, а собственные чиновники, предпочитающие бездействовать. Или отчитываться формальными показателями вроде низкой инфляции.

Иранский сценарий?

— Вот вы про Америку сказали. Но ведь никто не думал, что у нас посольскую недвижимость отберут. А теперь генконсульство РФ в Сиэтле выселено. Может, завтра Штаты, как сами они говорят, «грязные деньги Кремля» на счетах ФРС арестовать решат?

Буев:

— Вообще-то активы Центробанка в американских долговых обязательствах — никак не «деньги Кремля». Хотя бы потому, что согласно закону ЦБ является независимой организацией. Да и геополитический вес России всё-таки куда больше, чем у Ливии или Ирана, которых ранее США подвергали такой «карательной заморозке»… Но, допустим, это произойдёт. Тогда Россия просто не сможет вести внешнюю торговлю в долларах. Однако наш основной внешнеэкономический партнёр — отнюдь не США, а совсем другие страны: по импорту — Китай; по экспорту — Германия, Италия и другие члены ЕС. И тут Европа будет против, поскольку столь мощное антироссийское эмбарго моментально поставит её под удар. Да и все другие игроки, хранящие средства в ФРС, поймут, что гарантий безопасности теперь нет ни у кого, а Америка из мирового полицейского превратилась в мирового диктатора.

Исаев:

— Заморозить выплаты по облигациям, которые держит Россия, Штаты очень даже могут. В любом другом случае это считалось бы дефолтом, но Вашингтон всё может «обосновать»: дескать, выплаты по облигациям идут на «создание угроз для мировой безопасности». И в таком случае никто не будет разбираться, чьи именно это деньги: «Кремля» или ЦБ. Если средства поступают в Россию, значит, канал надо перекрыть — вот логика авторов санкций. Такой подход поддержан многими странами, в том числе и европейскими.

ИТОГО

— Так что же нам всё-таки делать?

Исаев:

— Повторю: средства, которые мы сейчас складируем в ФРС, должны быть вложены не просто в реальные проекты, а в отечественные проекты. Да, есть риск, что не все они будут удачными, но вместе с тем есть и шанс наконец-то выйти из кризиса. К тому же неразвитость отечественной экономики позволяет рассчитывать на хороший рост как минимум за счёт низкой базы. Можно постоянно твердить, что «у нас денег нет» и копить запасы на чёрный день (который неизбежен с такой политикой). А можно инвестировать средства в инфраструктурные проекты и развитие технологий. Тогда как сейчас при ужесточении санкций единственным ответом Правительства станет повышение налоговой нагрузки на людей и бизнес.

Буев:

— На мой взгляд, Банк России должен улучшить информационную политику. Мало кто знает, что с 2007 года регулятор выпускает бюллетени (отчёты) с объяснением своих шагов по управлению нашими золотовалютными резервами. Но эти документы на сайте ЦБ очень сложно найти!

Ну а в целом — когда одна страна выступает банкиром всего мира, выпуская доллар, то такая система не идеальна. О чём уже в полный голос говорят на международных саммитах. Но быстро и безболезненно перейти к новому порядку, к сожалению, нельзя. Ни одно правительство рисковать не захочет и резких шагов не сделает. Процесс растянется на десятилетия и будет эволюционным.

P.S. За последний отчётный месяц Россия сократила вложения в ФРС с $102,2 млрд. на конец прошлого года — до $96,9 млрд. на весну нынешнего. А, кстати, их пик пришёлся на разгар «перезагрузки» российско-американских отношений при Бараке Обаме и составил $176,3 млрд в октябре 2010 года (подробнее см. инфографику «КП»).