Дети, выросшие в гримерках Большого театра: Царская невеста звонила домой напомнить о котлетах, а Одетта любила сосиски с тушеной капустой и напиток «Журавіны»

Дети Большого театра росли тут с самых младых ногтей, и хорошо, что снимки сохраняют неповторимый антураж прошлых десятилетий. Например, портрет Ленина и Лозунг на фасаде театра. На фото - маленькая Вера Савина со своей мамой. Фото: Архив Веры САВИНОЙ

«КОГДА ПОКАЗЫВАЛИ ФИГУРНОЕ КАТАНИЕ, МЫ СРАЗУ УЗНАВАЛИ: «А, БОЛЕРО!»

Еще лет пятнадцать после возвращения театра оперы и балета из эвакуации его уцелевшее в годы Великой Отечественной войны здание было настоящим домом многих артистов, музыкантов и других сотрудников. Жить в разрушенном городе было негде, так что вместе с семьями они ютились в различных помещениях знаменитого здания.

Такой увидел мастерскую декораторов театра оперы и балета художник Михаил Чепик. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

Мало того, там же находились хореографическое, а потом и художественное училища, воспитанники которых тоже жили в театре. Действовала и гостиница для гастролеров. «Даже удивительно, как все помещались в одном, пусть и огромном, строении!» - удивляется Валентина Чепик, дочь художника Михаила Чепика.

Художники театра работали в бригаде. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

- Мой папа учился здесь в художественном училище, а потом его сразу же пригласили художником-декоратором в театр. Так что в сумме он был связан с этим зданием лет сорок, проработал в Большом до пенсии. А наша семья прожила в театре где-то до моих трех лет, это 1958 год. Комната без каких-либо удобств размещалась на третьем этаже того крыла позади сцены, которое находится вдоль улицы Пашкевич. Наша сторона была ближе к скверу. Входили мы через отдельный подъезд, а не через зрительские или служебные двери.

Театральные мастерские больше напоминали цеха огромных фабрик - столько процессов там проходило одновременно. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

Кроме того, в сторону улицы Куйбышева, прямо на месте сквера, стояли два барака с огородиками и постоянно развешенным бельем. Такие же хибары стояли и во дворах прилегающих к театру домов – и в отстроенные многоэтажки, и в бараки селились работники театра от билитерш до народных артистов, уточняет Валентина Михайловна.

Огромные декорации создавали прямо на полу. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

Художники театра оперы и балета работали в тесной связке со столярами. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

Михаил Чепик зафиксировал даже такую деталь, как надпись "Не курить" на стене. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

- Жилье получше давали, в первую очередь, семейным. То есть переезжали мы тоже из театра все вместе. Скажем, на Омский переулок, нынешнюю улицу Румянцева, где нам дали комнату в коммуналке, в 1958-м перебрались три семьи работников театра. А через три года мы переселились в дом прямо за театром - на Пашкевич, 5. В этих дворах постоянно, пели, играла музыка, шли нескончаемые репетиции, оперная прима Тамара Нижникова ходила по этим улочкам. И было какое-то братство, - вспоминает Валентина Чепик.

Так выглядели бараки возле театра. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

Декорации в Большом всегда были масштабные, а рассмотреть результат своей работы можно только сверху. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

В мастерской на 5-м этаже, где работал Чепик и несколько его коллег, дочери Михаила Филипповича и провели детство. Это комната «квадратов» на двадцать, там стояли столы, подрамники. Мастера работали по утвержденным эскизам художника-постановщика. Макеты, задники, все, что видно из зала, - их рук дело.

А так выглядела в театре суета на сцене во время антракта - ее и зафиксировал Михаил Чепик. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

- Помню всю творческую кухню художников, огромные декорации в мастерской. Но не скажу, что запомнила какие-то работы. Да и декорации в процессе работы увидеть трудно. Задник делается на полу в огромном зале, по нему просто ходят. А чтобы увидеть, что получается, забираются по лестнице под потолок и смотрят сверху. Лучше всего оценивать декорации со стороны зала, с хорошим светом. А тут, за кулисами, уходят в высоту какие-то цветные полотнища, прозрачный тюль, сетки. Изнутри это видится довольно хаотично. Буквально завод, производство: трубы, машинки строчат, крашеные ткани вывешивают сушится в пролёте пятиэтажной лестницы - делится детскими впечатлениями Валентина Михайловна, которая пошла по стопам отца и стала художником.

Михаил Чепик показал мастерскую театрального художника на многих своих зарисовках. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

Зато между театральными делами, очевидно, у бригады художников было время порисовать для себя. Михаил Чепик сделал там много работ, в том числе живописный портрет знаменитого баса Виктора Чернобаева с натуры, который сейчас хранится в Национальном художественном музее. А еще множество талантливых зарисовок, которые фиксируют быт закулисья.

Портрет баса Виктора Чернобаева художник Михаил Чепик писал с натуры прямо в своей театральной мастерской. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

- Отец не был художником-постановщиком. Так он подготовил только один спектакль - опера «Вертер» композитора Маснэ в 1956-м. Просто по характеру он не был таким жестким, чтобы управлять людьми, командовать коллективом.

Сама Валентина Михайловна бывала в театре постоянно еще и потому, что 5 лет училась там в хореографическом училище. С тех пор театр запомнился ей буквально пропитанным музыкой:

Театр в антураже восстанавливающегося Минска. Фото: архив Валентины ЧЕПИК

- По внутреннему радио музыка и происходящее на сцене слышны по всему зданию. По нему во время репетиций срочно вызывали на сцену, например, столяра, а на спектакле – артистов из гримуборных. И благодаря тому, что музыка постоянно транслируется, все сотрудники театра по двум тактам могли узнать всю классику. И когда по телевизору показывали фигурное катание, мы сразу узнавали: «А, Болеро!» Точно так же мне это помогало и в хореографическом. А еще у нас в училище была озорница, которая подскакивала к пульту и говорила: «Прима-балерина Чепик, на сцену!»

В КОРИДОРАХ ТЕАТРА РАЗГУЛИВАЛИ АРТИСТЫ В МАХРОВЫХ ХАЛАТАХ ПОСЛЕ ДУША

Папа киносценаристки Веры Савиной - солист Белорусской оперы Юрий Матраев, Ленский в «Евгении Онегине» и Князь в «Русалке». Не удивительно, что для маленькой Веры театр в те годы был центром вселенной.

- Мы, как и многие актерские семьи в начале 1950-х жили в гримерках оперного. Там готовили, стирали, растили детей. И из них же, перевоплотившись, артисты выходили к зрителям. Наша гримёрка была напротив выхода на сцену – я этого не помню, но знаю по рассказам, - вспоминает собеседница «Комсомолки».

Вот так выглядели посиделки артистов в гримерках. Фото: Архив Веры САВИНОЙ

Когда жизнь в БССР стала налаживаться, эта семья, как и многие артистические, переехали в театральный двор на Куйбышева – его ещё называли поселок Лютаровича (по фамилии директора театра). Но и там все осталось привязано к Оперному театру.

- Помню, как вернулась с группой актерских детей с дневного спектакля «Спящая красавица», а во двор влетает Фея Карабос оттуда. Это наша соседка балерина Ира Доронина, которая только что пугала нас горбом, громадным носом, клюкой. И вот она прыгает в коляску допотопного мотоцикла, машет нам, оторопевшим от удивления, и уносится, - смеется Вера Юрьевна.

В театре жили и дружили супруги солистов Юрия Матраева и Николая Ворвулева. Фото: Архив Веры САВИНОЙ

Папа часто брал ее на работу, Она бывала на уроках в балетных классах, на спевках в оперных, на сдачах спектаклей худсовету. С тех пор запах закулисья для нее – это запах детства: канифоль, грим, морилка, краски декораций-задников, троны и дворцы из папье-маше.

- В коридорах театра и в громадном дребезжащем лифте можно было запросто встретить и Бориса Годунова, и Кармен, и опаздывающих на сцену эфиопских рабов, и белых, чёрных лебедей, и артистов в махровых халатах после душа. Кто-то распевается на лестничной площадке, кто-то разогревает мышцы или выделывает батманы, а Царская невеста звонит домой напомнить семье, что нужно есть котлеты, - вспоминает собеседница. - А самая прекрасная музыка для меня и сейчас – это звуки настраивающегося оркестра.

Мама Веры Савиной Тамара Борисовна Грушецкая на ступенях театра оперы и балета. Фото: архив Веры САВИНОЙ

Часами Вера могла простаивать в гримерке примы балеты Лидии Ряженовой и наблюдать за её превращением в белого лебедя Одетту. Грим, пачка, перья, пуанты.

- А если она просила меня принести из актёрского буфета сосиски с тушёной капустой и горчицей и напиток «Журавіны» – это уже абсолютное детское счастье, - говорит Вера Юрьевна. - Кстати, актерский буфет тогда сильно отличался от вечернего зрительского на третьем этаже в фойе театра. И вот однажды мы с подружкой от скуки решили украсть в зрительском буфете пирожные. Прибежали в фойе, открыли дверцы шкафов и витрин, а они оказались пустыми. Пирожные и квадратные конфеты «Суфле», как и бутерброды, привозили к спектаклю! Нас застукал кто-то из взрослых, накричал, велел возвращаться за кулисы, и повёл к родителям. Нам повезло, тот взрослый подумал, что мы заблудились.

Уже после переезда из театра, придя днем из школы, Вера нередко заставала дома большую шумную компанию кумиров зрителей. Тенора, баритоны и даже басы. Папа за роялем - в той единственной комнате, где мы жили втроем. И на весь двор, на всю улицу несутся знаменитые оперные арии.

- Так вот и получилось, что я лучше знаю мужской оперный репертуар. А потом я шла в театр, чтобы попытаться понять, что и как происходит с этими талантливыми людьми, недавно так запросто певшими у нас в квартире, почему их Отелло, Фигаро, Эскамильо, Радамесу, графу ди Луна стоя рукоплещет зал и вызывает на бис. В этом – магия Искусства и его тайны. Поэтому мне и теперь неинтересно, какие артисты в обычной жизни и в быту.

Многие годы Вера Савина, выросшая в закулисье, ходила в Большой театр как к себе домой. Здоровалась с билетерами – это был ее пропуск. Гардеробщицы не разрешали даже стоять в очереди, чтобы сдать или забрать пальто, всё было почти по-прежнему, по-домашнему.

- А бывая в районе Оперного театра всё реже и реже, я каждый раз пристально рассматриваю прохожих, заглядывая им в лица, - признается Вера Юрьевна.- А вдруг это кто-то из той жизни? Оперный театр тоже изменился. Я недавно прошлась по закулисью. Исчезли запахи, исчезли звуки, ушли та его атмосфера и магия. Зато много скоростных лифтов с зеркалами, много проходов и переходов, в которых легко можно заблудиться, за кулисами, и в зрительских фойе все «по богатому». А вот наша гримёрка все там же - напротив выхода на сцену.

Большой театр празднует свое 85-летие 25 мая 2018-го.

Фото: Виктор ГИЛИЦКИЙ. Перейти в Фотобанк КП

КСТАТИ

В фойе показывали снопы и картошку, а очередь шла через весь сквер

До конца 1970-х, вспоминает Валентина Чепик, в фойе театра проводились всевозможные выставки народного народного хозяйства. Показывали снопы колосьев и картошку. И выставка американской архитектуры была - очередь тогда стояла до перекрестка Куйбышева и Янки Купалы. Такие экспозиции закончились, когда напротив построили стекляшку ВДНХ.

ФАКТЫ О БОЛЬШОМ

В театре 11 этажей. Три появилось во время реконструкции 2000-х за счет чердаков, а под зданием появилось 18-метровое пространство. Если считать сверху донизу, то театр - это полноценная 18-этажка.

Сцена Большого имеет площадь 698 м2. Для сравнения: историческая сцена московского Большого - 441 м2, а сцена большого зала Сиднейской оперы - 187 квадратов.

Здание по проекту ленинградца Иосифа Лангбарда открылось в 1939-м спектаклем «Кармен». А творческая история Белоруской оперы началась в 1920-х. Сам театр официально открыли 25 мая 1933-го.

В годы войны здание театра было повреждено бомбежкой, и его открыли после реставрации и ремонта в 1948-м. Реконструкции вели в 1967-м и 1978-м. А самыми масштабными стали работы 2006 - 2009 годов. После них театр стал одним из самых современных в Европе.