2018-06-20T02:47:06+03:00

Как я работал журналистом районки: В русской глубинке все люди хорошие. Потому и разруха, и произвол

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир Ворсобин решился на эксперимент и уехал в Саратовскую область. Часть 6
Поделиться:
Комментарии: comments174
«Ненастоящий» корреспондент районки Владимир Волошин и настоящее балашовское половодье.«Ненастоящий» корреспондент районки Владимир Волошин и настоящее балашовское половодье.Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ
Изменить размер текста:

Все части репортажа читайте здесь.

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир ВОРСОБИН решился на эксперимент. Бросить жирную Москву и рвануть… в какую-нибудь глушь, в Саратовскую область, на должность простого репортера районной газеты. Он изменил фамилию, внешность и материализовался в среднерусском городке Балашове. Став стажером «Балашовской правды».

ПЕРВАЯ ЦЕНЗУРА

Цензура в «Балашовской правде». Цензура! Мою звонкую статью «Стоны тонущего Захоперья», где я рассказал о бедах несчастного райончика у реки, редактор не поставил в номер. Редактор не стал юлить, притворяться. Говорить о спонсорах, патриотизме. Не стал звать золотоперого журналиста районки Андрея, чтобы тот засвидетельствовал: «Статья - дерьмо».

Редактор сказал честно: глава балашовского МЧС хороший мужик, зачем ты его так. У нас так нельзя…

А что я такого написал?!

Приехал этот чиновник в затопленное Захоперье и спросил у жителей:

- Зачем здесь поселились?

- Как это?! - опешили тетушки.

- Многодетные семьи купить не могут ничего, вот и залазят сюда, где подешевле! - ругался начальник.

- Но материнского капитала не хватает! - прошептали ошарашенные тетушки…

- А мне-то что! - ерепенился чиновник. - Сейчас не СССР, каждый сам за себя!

И с одной стороны, дело для Балашова обычное (кто, как не чиновник, народу в глаза правду-то скажет?), а с другой - о таком разговоре и не напишет никто. Потому что добрые вокруг люди.

Вон коллеги с местного телевидения поставили этого начальника у камеры. Для интервью. И тихонечко ему говорят:

- Не суетись, Василич. Встань спокойно.

- Да-да-да, - дрожит потрепанный народом чиновник. И говорит что-то о паводке.

- Стоп камера, - тихо говорит корреспондент. - Василич, цифры не произноси! Вдруг неправильные. Давай подстрахуемся, чтоб тебе не влетело!

- Давай, - послушно кивает Василич.

Во-о-от как работают районные журналисты! С пониманием. По-человечески. А я лезу, как желтая пресса: «Ой стоны!», «Ой Захоперье!».

И только ответсек газеты Тамара Николаевна меня поддержала.

- А я бы поставила этот текст, - тихо сказала она.

Глава местного МЧС с житилями Захоперья Фото: Владимир ВОРСОБИН

Глава местного МЧС с житилями ЗахоперьяФото: Владимир ВОРСОБИН

ЖИВУТ СТАРИКИ В КОМНАТУШКЕ ДЛЯ СЛУГ

Разозленный цензурой, я взбунтовался.

И, как это обычно бывает с интеллигенцией, принялся бессмысленно расчесывать балашовские язвы.

У журналистов такое случается - нестерпимо иногда хочется причинить добро.

Для начала зашел к старикам Суплатовым, что живут от редакции через дорогу. В маленькой комнатушке для слуг в уже снесенном имении местного барина. Cоседей переселили, а стариков забыли. В администрации сказали: чиновники, которые сделали ошибку, уволились… Ждите - переселим.

Соседи шепчут: да какая ошибка, выделили им квартиру. Но украли. Если уж у кого красть - так у них. Защитить некому, сын погиб… Потому они и в очереди на квартиру уже 40 лет!

Суплатовы, которых забыли в разрушенном доме Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Суплатовы, которых забыли в разрушенном домеФото: Виктор ГУСЕЙНОВ

И сидят старики, ждут на завалинке. То ли переселения, то ли решения всех проблем - смерти. Даже электропровода им бросили с линии небрежно, как подачку нищим, висят еле-еле, искрят при дожде. Обещали столб поставить, чтобы при грозе не замкнуло, бабка обрадовалась, бревно даже нашла, место электрикам расчистила. Но они едут вот уже два года.

- Надеются, что мы сгорим, наверное. - Раиса Сергеевна, молодец, улыбается, так жить легче.

В их каморке надрывается телевизор. Что-то о наших новых ракетах, об импортозамещении…

- А пожарная служба? - намечаю себе путь по инстанциям. - А СЭС? А прокуратура? Суд?

Идти никуда не надо. Все отписки готовы. Даже суд у Суплатовых был. Три года назад. Постановил непременно переселить. Крайний срок - 1 января 2018 года...

И ВСЕ ЖДУТ, КОГДА МОСТ ОБВАЛИТСЯ

Иду в мэрию. Ага, говорит какой-то начальничек, а вы правда из «Балашовской правды»?! И кто вы этим старикам будете? Родственник?

- Ладно-ладно, - смеются. - Не заливайте.

И говорят: ну был суд, нам-то какое дело? Денег все равно нет. Через год государство затеет новую программу, вот тогда, наверное, переселим.

- Наверное? - настораживаюсь.

Ну деньги, объясняют, уже не федеральные. У Москвы денег теперь тоже нет. Кредиты будем брать. Но хватит ли…

И все так просто, добродушно... Бесстрашно.

Журналист в русской глубинке - как змея без яда.

Ну напишу о них. А толку? Ни шума не будет, ни скандала, мэр не прибежит в страхе испортить рейтинги перед выборами.

Хотел я было нагрубить чиновникам, закричать, что Раиса Сергеевна Суплатова всю свою жизнь проработала в отделении патологии новорожденных. И спасла тысячи детей. Скорее всего, она и вас спасла, гадов…

Мост последнй раз ремонтировался в 1921 году Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Мост последнй раз ремонтировался в 1921 годуФото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Не получается. Хорошие же мужики, простецкие. С обезоруживающим удивлением: ну ты чё?!

И ходил я так по людям, ходил… По детдомовским сиротам, которым квартиры дали в разрушенной общаге (потому что выделенные федеральные деньги, похоже, тоже того…), по жильцам с затопленными подвалами.

Обнаружилось даже, что мост через Хопер тоже обман. Его не существует.

В документах он не значится, потому что ни город, ни область, ни федералы не хотят брать его на баланс. И ремонтировался он поэтому последний раз в 1921 году.

Уже отвалились перила, тихо сыпятся камни в воду… И балашовцы, поколение за поколением, приходят на него, чтобы любоваться закатом. И спокойно ждут, когда он вместе с ними рухнет.

Это наверняка олицетворяло что-нибудь… Но я не успел придумать что.

Потому что неудачно зашел в одну квартирку.

Вот зря зашел.

Паводок в Балашове Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Паводок в БалашовеФото: Виктор ГУСЕЙНОВ

СПРАВКА «КП»

Хроника пикирующего городка

В Балашове в 2017 году проживало 77 391 человек. Но население - самая бурно изменяющаяся часть городской статистики. За 11 лет Балашов потерял 20% населения - 18 тысяч душ. Чтобы понять почему, достаточно взглянуть на список работающих предприятий города. Почти все они - продовольственные и алкогольные магазины, торговые сети, торгующие бытовой техникой. В маленький городок умудрились втиснуться аж десять торговых центров! А вот количество заводов, мягко говоря, сильно сократилось. Вот умершие крупные производства (с датой рождения и смерти):

Мясоконсервный комбинат (1933 - 2006 гг.)

Маслосыродельный комбинат (1948 - 2002 гг.)

Ликеро-водочный завод (1906 - 2009 гг.)

Авторемонтный завод (1955 - 2009 гг.)

«Прицеп» (1883 - 2003 гг.)

Швейная фабрика № 8 (1958 - 2004 гг.)

Мебельная фабрика (1960 - 2004 гг.)

Обувная фабрика (1960 - 2004 гг.)

И если внимательно вчитаться в этот скорбный список, можно заметить: заводы умерли не в лихие 90-е, а во времена благополучного «вставания с колен».

Сохранившиеся предприятия работают в «тлеющем» режиме. Например, градообразующий «Балтекс» - уникальное предприятие по производству синтетических тканей, родина всех советских болоньевых курток. Теперь его цеха занимает гипермаркет. И лишь один цех продолжает работу по заказам Минобороны. На слюдяном заводе работает 90 человек, а когда-то - 3 тысячи.

А вот о горчичном заводе горожане говорят, словно об умирающем родственнике.

«Горчичному заводу было 100 лет, и никто из чиновников не поздравил, - пишет на городском сайте его бывшая работница. - А ведь его история начинается с 1912 года, когда купцы Гриднев и Расторгуев при помощи немца-механика Ройзенштейна возвели в Балашове комбинат для переработки семян подсолнечника и горчицы. Предприятие пережило и революцию, и Гражданскую, и Вторую мировую, даже 90-е. Вплоть до 2003 года, когда многие предприятия уже закрылись, динамично развивалось и выдавало продукции больше, чем при Советах... Пока не настало наше гнилое время».

И теперь Балашов - бывший индустриальный центр области - почти ничего не производит. И дотируется областью на 70%. Основной доход бюджета района - подоходный налог с работников полиции, военных и многочисленных бюджетников, которых, по разным подсчетам (включая пенсионеров), около 80% населения города.

ЧИТАЙТЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ

Как я работал журналистом районки: Откуда в русской глубинке черные риэлторы и Баба-яга

Политобозреватель «Комсомольской правды» Владимир Ворсобин решился на эксперимент и уехал в Саратовскую область. Часть 7

Снобизм московского журналиста искоренить нельзя. Придушить можно. Заткнуть. Придавить.

Но в конце концов эта наглая харя вылезает из тебя, чтобы окатить все окружающее царственной снисходительностью.

Поэтому в редакции «Балашовки» я все молчал. Изо всех сил.

Но со временем это давалось все легче.

Например, слушаешь в курилке вневременной и экстерриториальный журналистский треп.

Кто в городе - стране козлы и кто сегодня в особенности сволочь. И куда катится сей мерзкий мир. (Подробности)

Понравился материал?

Подпишитесь на тематическую рассылку, и не пропускайте материалы, которые пишет Владимир ВОРСОБИН

 
Читайте также