2018-07-04T14:05:39+03:00

Россиянин, приговоренный к пожизненному сроку в африканской тюрьме: «Все круги ада мной пройдены…»

Наш корреспондент узнала историю и почитала письма человека, сидящего 20 лет за убийство, которого, он, возможно, не совершал
Поделиться:
Комментарии: comments112
Занзибар - "африканские Мальдивы". Даже не подумаешь, что где-то здесь есть тюрьма.Занзибар - "африканские Мальдивы". Даже не подумаешь, что где-то здесь есть тюрьма.Фото: Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ
Изменить размер текста:

Мой отпуск на Занзибаре (остров в составе Республики Танзания) шёл своим чередом. Я любовалась солнышком, океанскими закатами и обезьянами, которые здесь ласковые, как собаки. Однако мудрая Вселенная разве даст журналисту расслабиться? Однажды я познакомилась с местным жителем. Зовут его Дима Волшебник (и по паспорту так). Он родом из России и живет в Африке с 2009 года. Для общения здесь выбрал прозвище «Али-Баба», чтобы быть ближе к народу.

Али стал своим на Занзибаре. Фото: Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ

Али стал своим на Занзибаре.Фото: Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ

У него глаза православного старца, и его любят здесь все: от владельца ресторана, который угощает его кофе, до жены Шейхи, юной красавицы.

Дима "Али-Баба" с женой Шейхой. Фото: личный архив

Дима "Али-Баба" с женой Шейхой. Фото: личный архив

Али нанимает маленькую студию, где его супруга-художница рисует хной картины на руках, ногах и так далее. Мое запястье она облагородила изящным орнаментом. А Дима-Али поведал потрясающую историю. Несколько лет назад он подружился с россиянином, который сидит в занзибарской тюрьме уже 20 лет за убийство соотечественника. И просидит еще вечность - приговор пожизненный.

Перст Несудьбы

... В далеком 1997 году на Занзибаре жили и дружили три русских паренька. 15-летний Алеша Сотников, 17-летний Ваня Очиров и 18-летний Дима Косяков. У Алёши и Вани родители служили врачами по контракту ООН, у Димы - отчим работал (тоже по контракту) механиком по обслуживанию катеров на воздушной подушке, которые курсировали между Занзибаром и материком.

А потом Алёшу убили. В доме, где юноша жил с матерью, пожарные обнаружили его обгорелое тело. Руки были связаны, шея изрезана ножом. Из сейфа в спальне матери исчезли 18 600 долларов. А за пару часов до этого Ваня и Дима заезжали к Алёше, дома не застали. И отправились понырять с аквалангом. По возвращении домой их «приняла» полиция.

Четыре года ребята сидели в тюрьме, ожидая приговора. Шестнадцать свидетелей, и почти все против Ивана с Димой...

Трехлетний Дима Косяков. Фото из личного архива

Трехлетний Дима Косяков. Фото из личного архива

Соседка-домохозяйка сообщила, как «двое белых» подъехали к дому на мотоцикле. Ее слова подтвердили ещё две девочки. Некий юноша Али Джума, который сидел на дереве неподалеку, видел, как Ваня и Дима зашли внутрь, беседовали с Алешей, а потом спешно удалились на чёрном мотоцикле. Фотографии, которые полицейский эксперт делал на месте преступления, оказались засвечены. По одним сведениям, руки убитого были связаны спереди, по другим – сзади. И еще была куча противоречивших друг дружке фактов.

Похищенных денег так и не нашли.

Подозреваемые свою вину не признали: приехали, увидели запертую дверь и тотчас удалились.

Российские СМИ много писали об этом деле. Самое вдумчивое расследование сделала наш обозреватель Галина Сапожникова.

В 2002 году суд вынес окончательный приговор: высшая мера наказания. Спасибо тогдашнему президенту Занзибара, Амани Абейду Карума, который заменил смерть на пожизненное заключение.

Тогда осужденным было уже двадцать с небольшим. Вернее, всего двадцать с небольшим. И на сегодняшний день Дмитрий Косяков сидит двадцать с небольшим…

Я не думаю, что мама убитого Алёши Сотникова желала его бывшим приятелям такой участи, о которой речь впереди.

Бремя белого человека

Ваня Очиров и Дима Косяков оказались единственными белыми в тюрьме, где все – от заключенных до охраны – африканцы-мусульмане (на Занзибаре 90% граждан – магометанской веры). Вы представляете себе участь африканца-мусульманина в российской тюрьме? Вот и русским парням пришлось несладко.

Дима с мамой и отчимом, который стал ему вторым отцом. Фото из личного архива

Дима с мамой и отчимом, который стал ему вторым отцом. Фото из личного архива

Да, Россия – не Северо-Американские Штаты, мы не угнетали чернокожих рабов, предпочитая угнетать самих себя. Но «крепостное право» - слишком мелкая деталь. В тюремных разборках не до тонкостей. Сокамерники колотили ребят нещадно, россияне отработали вину англосаксонской цивилизации в полной мере. Их переводили из барака в барак, они познакомились с карцером, куда людей помещают за нарушения голыми, и сесть на пол затруднительно, потому что вода по щиколотку…

«Первые семь лет Диме собирали челюсть три раза, - рассказывает Али-Баба. – Это были годы испытаний... Он перепробовал все доступные работы. Что-то шил, мастерил, был лучшим поваром на всю тюрьму. Сейчас полегче. Он в авторитете. Его сделали «смотрящим». Барак со множеством камер, в отдельной сидит он один, его дверь всегда открыта, он имеет возможность ходить по коридору. У него в камере три ведра и тонкий поролоновый матрац – спать. В одном ведре чистая вода, второе – туалет. А в третьем он хранит продукты, которые присылают с воли или он там покупает. Бытовых радостей мало: телевизор есть во дворе, можно смотреть несколько часов. Мобильный телефон, интернет запрещены...»

«Пережил, сколько нам и не снилось»

В 2011 году в СМИ промелькнуло сообщение: «Российский гражданин Иван Очиров, осужденный за убийство в Танзании, скончался от туберкулеза в занзибарской тюрьме». А Дмитрий Косяков продолжил отбывать заключение.

- Как ты вообще узнал о Диме Косякове? – спрашиваю у Али-Бабы. - Здесь о нем многие знают, передают историю из уст в уста, сочувствуют, тут люди очень отзывчивые. Пойти познакомиться я не решался долго: такая трагедия. Не знал, что сказать, как сформулировать. Но потом друг, который рассказал мне о Диме, посоветовал: «Не надо ничего формулировать. Просто принеси ему плод манго». И я пошел.

Правила простые: каждое воскресенье любой может навестить заключенного на 15 минут. Первое, что поразило меня в Диме Косякове, это его взгляд. Очень проницательный взгляд человека, который пережил столько - нам и не снилось. Где-то полгода Ваня с Димой находились в камере смертников. Это наложило большой отпечаток... У Димы есть книги. Многое привезли ему из библиотеки посольства. Потом я привёз Гоголя, он мне дал Высоцкого взамен. У него есть, конечно, и Достоевский, и Чехов - целая коробка. Посоветовал ему переводить Гоголя на суахили, у него прекрасная чистая русская речь, поэтическое восприятие мира, два языка в совершенстве – суахили и английский.

Сейчас у него из-за переломов челюсти выпали все зубы, ему совсем жевать нечем. Он и комплексует, и больно ему… Хорошо бы собрать деньги. У нас есть знакомый стоматолог, которая готова сделать все бесплатно, но на материалы все равно нужно полторы тысячи долларов.

С высоты наших дней: «Иван ничего не успел объяснить Диме…»

Есть в этой истории мучительный вопрос: зачем Ване и Диме было убивать Алешу? Убить человека – не клопа прихлопнуть. Иван Очиров (один из обвиненных в убийстве) и Алексей Сотников (убитый) очень дружили. Алёша во всём следовал старшему товарищу: увлекся дайвингом, стал изучать португальский язык – как Ваня. А Ваня подружился с Димой, более близким по возрасту. За две недели до трагедии Алексей, попросту говоря, «заложил» друга родителям: мол, Иван «ворует шоколадки в китайских ресторанах и пьет алкоголь с Димкой Косяковым» (цитата из расследования Сапожниковой – авт.). На «очной ставке», которую мамы Марина Очирова и Ираида Сотникова устроили детям, Алеша от «показаний» отрёкся. Дима обиделся. Ну, допустим, Очиров затаил кирпич за пазухой. Но все-таки эта коллизия как мотив – не годится. Версия, что убили местные – тоже слабовата. На Занзибаре белых на тот момент не убивали сорок лет. Тем более – врачей, которые в Африке на вес золота.

«Я долго выпытывал у Димы, как было дело – рассказывает Али-Баба, - по его словам, он не отходил от мотоцикла у дома Сотниковых. К дому пошел Иван. Потом прибежал и кричит: «Поехали скорее!» Когда поругались семьи, мама Алексея сказала ясно: «К нам больше не приходите», это сильный конфликт был, как я понял. И когда Иван сказал Диме: «Давай съездим», Дима ответил: «Нас там не ждут» - «Ну, хорошо, - отвечал Иван, - подождёшь меня, я сам схожу». Дима стоял возле мотоцикла. Прошло несколько минут. Он подумал: «Что-то долго Вани нету, может, его там уже бьют?» Решил пойти посмотреть, и вдруг видит: бежит Иван, у него страх в глазах. Иван даже, кажется, ничего не успел сказать. И вот этот момент стремительного удаления, я думаю, зафиксировали свидетели. Иван ничего не объяснил Диме – ведь они сидели в разных камерах».

Иван Очиров. Фото из личного архива

Иван Очиров. Фото из личного архива

Есть большой соблазн свалить вину на Ваню, которого уже нет в живых. Но на съемках программы «Андрей Малахов. Прямой эфир», которая подключилась к расследованию этой истории, я познакомилась с приятельницей Ивана Катей, тоже дочерью врачей. Она училась с ним в одной школе в Мозамбике. Сейчас преподает английский в Москве, а об Иване сохранила самые сердечные воспоминания: «Он был очень дружелюбным, открытым человеком. К тому же интеллектуал - он бы никогда не смог убить человека, я думаю».

Материнское горе

После трагедии прошло более 20 лет. А что же матери? Как-то они теперь справляются? Очень трудно представить себя на их месте. У одной сын убит. У другой – умер в тюрьме. У третьей – пожизненно в заточении, в далекой стране. С помощью редакторов программы «Прямой эфир» нам удалось разыскать всех трех матерей. Мама Алексея Сотникова, Ираида Алексеевна, работает главврачом больницы в Нововоронеже. В разговоре она была непреклонна: наотрез отказалась давать комментарии, сказала, что приговор справедлив, если человек сидит, то за дело. «Это были люди не нашего круга», - холодно сказала она о семьях Очирова и Косякова. Понятно: это за нее говорит горе, которое не имеет срока давности. Марина Очирова сегодня живет в Мозамбике, она вновь сошлась с отцом Ивана. Сергей (отец Ивана) работает хирургом, а Марина очень болеет онкологией. Она даже не смогла говорить по телефону.

Отец Дмитрия Косякова сейчас в Израиле. «У него своя жизнь» - сдержанно, будто в один голос сказали мне Али-Баба и мама Дмитрия Косякова, Клавдия Яцуненко. Она – единственная, с кем мне удалось поговорить подробно. Единственная из трех матерей, у кого еще есть надежда.

Клавдия Яцуненко и Марина Очирова. Фото из личного архива

Клавдия Яцуненко и Марина Очирова. Фото из личного архива

«Я живу надеждой»

- Клавдия Александровна, каково это – ждать сына 20 лет?

- Как говорится в пословице: хуже нет, чем ждать и догонять. Я мысленно «сижу» вместе с сыном. Когда ждёшь, весь организм разбалансируется, здоровье разрушается. Но мне надо его дождаться и помочь ему обустроиться в этой жизни. Ведь когда мы поехали на Занзибар - ещё даже сотовых телефонов не было. Он с пяти лет был без отца. А отчим его воспитывал со второго класса. Он правильный человек, трудолюбивый. Показывал сыну пример своим трудом. Но он такой сдержанный, немногословный, поэтому Димка обижался на него... И, может быть, из-за этого все случилось… Я сейчас переехала в село Кунач Орловской области – с Дальнего Востока. Потому что у меня здесь сестра. А больше никого родных нет. Вот жду мужа: он продаст там жилье и тоже приедет.

- И других детей, кроме Димы, так и не родили...

- Когда мы сошлись со вторым мужем, он был разведён, у него от первого брака двое детей. И это как раз были трудные времена, девяностые, он алименты платил, и не решились заводить совместных детей. Дима – единственный.

- А вы куда-то стучали, писали, делали какие-то шаги, чтобы выручить Диму? В 2002 году тогдашний посол России в Танзании Доку Завгаев сказал, что надо написать просьбу об экстрадиции – но по правилам это должны были сделать родители осуждённых.

- Мы просили экстрадицию, но я не понимаю ни суахили, ни английский. И Марина Очирова мне сказала, что она разберется… Мы писали письма всем президентам, Марина сама ездила, отвозила. Потом газеты приезжали - «Комсомольская правда», Галина, потом ещё какой-то мужчина. Потом передача «Намедни» - снимали.

- А сейчас как дела обстоят? В России за умышленное убийство жены мужчина получил недавно девять лет, а Дима за непредумышленное убийство сидит уже двадцать первый год. Какие-то надежды сейчас есть, что его освободят, какие-то намеки?

- Сначала адвокаты говорили, что улик недостаточно. Когда начался суд, они нас обнадеживали: «Все, скоро ребят выпустят». Мы даже готовили одежду: надеялись, заберём и уедем сразу. Потому что и фирма мужа уже работу прекратила. А потом все это затянулось... Мы жили на Занзибаре, как могли, зарабатывали, делали какие-то поделки, продавали, но потом уехали, деньги совсем кончились. Когда ребята уже получили срок, мы надеялись на амнистию. В Танзании амнистия 12 января каждый год (День Занзибарской революции – авт.). И вроде как Диму в списки включили. Но каждый год – опять нет... В прошлом году сын пишет: «Мама, мне начальники рекомендации написали хорошие». И я в этом году ещё писала письмо президенту Занзибара от матери. И опять неудача... Когда так надеешься, такой стресс после этого... Такая депрессия началась... Когда амнистия сорвалась, я послу написала: так мол и так. Он отвечает: надо добиваться все-таки экстрадиции. Как я поняла, они там в посольстве ходят тоже везде – даже к президенту Танзании. А я живу надеждой.

С пяти лет Дима - единственный "мужчина" в семье. Фото из личного архива

С пяти лет Дима - единственный "мужчина" в семье. Фото из личного архива

- А как держите связь с сыном? Там же телефон нельзя, интернет нельзя...

- Через письма и друзей. Они мне звонят. Али-Баба очень душевный человек, он к Диме очень проникся уважением. Мы с Димкой оптимисты, Стрельцы по гороскопу. Он мне пишет: «Ты, мам, там крепись». Он боится, что я не доживу до нашей встречи. Я говорю: «Дима, моя жизнь без тебя бессмысленная, для тебя только живу, мне больше ничего не надо» (плачет).

«Ответь мне, кто-нибудь!»

Али-Баба показал мне свою переписку с Дмитрием Косяковым. Я пишу о психологии 15 лет, каждый день разбираю рассказы читателей – всякого навидалась. Но листаешь Димины послания – и слезы текут по щекам сами. С первых строк понимаешь: никого он не убивал.

«С пятилетнего возраста я безотцовщина. Один мужик в семье – я. Да мать разрывается на двух-трех работах. Так что воспитание улицей – самбо, футбол, карате, бодибилдинг, волейбол, стрит-файтинг (то есть, по яйцам и в кадык не бить). Школа. Домашнее задание делал всегда на уроках, все очень легко схватывал и запоминал, учился хорошо. Мог бы и отлично, но не хотел выделяться.

Гараж, мотоцикл, дача, рыбалка, походы в лес. Параллельно учился на электронщика, ходил по домам, ремонтировал телевизоры, магнитофоны, утюги и т.д. Я был мал, но силен и удал. И, видать, шел неверным путем, т.к. своей жизнью я, может быть, разгневал Бога, и он создал мне обстановку жизни такую, чтоб я по-настоящему задался вопросом что такое жизнь и Бог, и что такое я в нем. 18 лет свободы и 20 лет тюрьмы. Или я уже умом тронулся? Ответь мне кто-нибудь, пожалуйста!»

Остальные 90 процентов текста Дима рассказывает другу о Боге, жизни и смерти, как обычный человек писал бы о жене, детях, ипотеке…

«Все круги ада мной пройдены, все виды смертей от меня отреклись. Бог знает, каким еще способом произойдет мой конец. Я о том, что Бог еще любит меня и ставит испытаниями на место, выдергивая из самых лап смерти… Я постоянно работаю над собой. Когда удачно, когда как. … Вера! Вера в Бога. В Того, кто сотворил мир и нас, и других. Ты уверен в себе на все сто процентов? Ты знаешь, когда придет твоя пора? Ты веришь, что смерть придет без боли, во сне? Или может быть, ты веришь, тебе помогут деньги? До конца ли твоих дней они у тебя будут? А когда денег у тебя совсем не станет, сможешь ли ты остаться человеком?»

Я не знаю, как это комментировать. Только хочется, чтобы Дима встретился с мамой, чтобы ему разрешили телефон и доступ в интернет. Но главное: мы очень просим действующих президентов Танзании и Занзибара помиловать Дмитрия Косякова.

Посол России в Танзании Юрий Федорович Попов:

«Дмитрий искупил свою вину!»

- Посольство поддерживает с Косяковым регулярную связь. Его периодически навещает наш консул, несколько раз с ним виделся и проводил медицинское освидетельствование посольский врач. Сам я неоднократно встречался с президентом Занзибара и просил его рассмотреть возможность амнистии, или хотя бы экстрадиции Дмитрия в Россию. Во время таких поездок на остров в обязательном порядке посещал нашего «сидельца».

Должен заметить, Дима – сильный человек, который не сломался и сохраняет оптимизм. Ему более или менее удалось адаптироваться. Он вынужден был принять ислам под именем Ибрагим, поскольку Занзибар является преимущественно мусульманской территорией. Но в любом случае тюрьма – это тюрьма. И даже если Дмитрий совершил серьёзное преступление (а я сейчас не вправе давать юридическую или иную оценку приговору), однозначно можно утверждать, что за двадцать лет он искупил свою вину. При общении с Димой возникает очень щемящее чувство. Жалко человека, который половину жизни провёл за решёткой, вдали от родных и близких.

Посольство продолжает заниматься проблемой Косякова. Сейчас активизируем работу над темой его экстрадиции, рассчитываем более плотно подключить к решению вопроса наше Министерство юстиции.

Автор (справа) с Клавдией Александровной и Анной, племянницей Димы Косякова, на съемках программы "Андрей Малахов. Прямой эфир". Фото: Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ

Автор (справа) с Клавдией Александровной и Анной, племянницей Димы Косякова, на съемках программы "Андрей Малахов. Прямой эфир".Фото: Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ

Другие подробности трагедии на Занзибаре смотрите 27 июня в программе с участием автора этого материала «Андрей Малахов. Прямой эфир» на канале «Россия-1» в 18.00.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Расследование Галины Сапожниковой: Убить по-русски в Занзибаре ( июнь 2002 года)

Наш корреспондент решил выяснить, в иноваты ли в убийстве русского мальчика двое россиян, приговоренных в Танзании к смертной казни? (подробности)

Понравился материал?

Подпишитесь на тематическую рассылку, и не пропускайте материалы, которые пишет Дарья ЗАВГОРОДНЯЯ

 
Читайте также