Артур Чилингаров, Герой Советского Союза и Герой России: Я ни разу в своей жизни не посылал сигнал «SOS»

Артур Чилингаров в своём полярном офисе

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

...Великий Полярник любит принимать «Комсомолку» в своём полярном офисе - в Москве, на Селезневке, где у подъезда - настоящие чугунные якоря, а в кабинете - глобус и парусник (тоже - почти настоящий). И куда лучше приходить в унтах и в полушубке... Которых у нас с фотокором Володей Веленгуриным не было, поэтому - приехали так.

- А почему у вас, - спрашиваем мы, - здесь всегда - холоднее, чем на улице?

- Не знаю, - улыбается Чилингаров, - работа такая... Кстати, "Комсомольская правда" написала про меня первой, еще в 1963-м. Там заметка у вас была - «Четверо из Тикси». Поэтому я всем журналистам, извинившись, отказал в «юбилейном интервью». А вот вам - не мог.

- Среди родственников «Комсомолка» у вас на каком месте?

- «Комсомолка» - первая! И вы это знаете.

Любимые Артуром (а полярный аппарат называет здесь Чилингарова только так) макароны по-флотски остывают в его офисе тоже мгновенно!

По-свойски интересуемся:

- У вас медвежатина, да, или чего там?

- Нет, нет. Не мечтайте. Обычные макароны..

Дождавшись, пока Чилингаров смахнёт в ладонь со стола крошки, помощник полярника (разумеется, тоже полярник) Костя Зайцев - приносит полярные же фотографии.

Обед на рабочем месте

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

"Мы первыми в мире нырнули на Северном полюсе"

Из всей гигантской стопки снимков Чилингаров выбирает один - самый тревожный. В центре - он с напарником, а слева - три собаки, одна из них - это хорошо заметно - истошно воет.

- Очень редкое фото, Артур Николаевич, а почему вы его раньше нигде не показывали?

- Костя прятал.

- Нашли крайнего! - хитро улыбается Зайцев. - Да уж, многие покушались. хотели унести.

- Я этот день на всю жизнь запомнил, - Чилингарову не сидится у наших камер и микрофонов - встает из-за стола, идет поближе к гигантскому глобусу, жмется к паруснику. - Здесь на снимке - 30 сентября 1970-го. Это мы с моим другом Володей Грищенко (он не дожил до наших дней) как раз у полыньи. Зачем? Теперь вот - могу сказать. Мы первые в мире погружаемся под лед в аквалангах. Это дрейфующая станция «Северный полюс-19». Но о том, что - первые - мы не должны были тогда говорить.

- Это почему же?

Даже сейчас, спустя 49 лет, Чилингаров отвечает почти шепотом:

- Потому что, Саша, это была закрытая информация. Ты спроси у военных моряков - для чего нужны были дрейфующие станции? (Считалось, что это - «военная тайна», а освоение Арктики и Антарктики «имело стратегическое значение». - А.Г.) Вот поэтому официально - ну, что мы первыми в мире спустились и под лёд - Советский Союз не подтверждал.

- Но потом-то Россия уже "призналась", что Чилингаров и Грищенко были первыми...

- Кто-то оспаривал это, да. Дескать, американцы якобы тоже были на дне Северного полюса. Но только они выходили из подводных лодок. А мы - прямо вот в полынью погружались. Больше всех тогда переживали собаки.

- Серьезно? Как их звали?

- Варнак один был. Тот, что слева.

- А, вот он и воет.

- Да. Потому что, я же начальник станции. А вдруг что-то случится, и я не выйду из-подо льда? Они перестали выть только тогда, когда мы с Володей благополучно вернулись.

И тут же - добавление от Кости Зайцева:

- Артур Чилингаров и Владимир Грищенко тогда сделали то, чего не сделал еще великий путешественник Кусто. Потому что у Кусто были планы погружаться под лед. Но Артур Николаевич и Володя – они были раньше, чем Кусто смог прийти в Арктику и на «Калипсо» попытаться работать подо льдом.

Из всей гигантской стопки снимков Чилингаров выбирает один - самый тревожный. В центре - он с напарником, а слева - три собаки

Фото: Личный Архив. Перейти в Фотобанк КП

- А опасно было, Артур Николаевич, - туда, под лед??

- Ну, как? Мы опускались на самое дно - на глубину 30 метров. Тебя держит обычная, но крепкая - веревка. Она - и страховочная, и одновременно - как бы сигнальная. Вот тебя дергают, спрашивают: как самочувствие? Ты - тоже дергаешь - отвечаешь: нормально…

Был ли риск, говоришь? Самым сложным было то,- что нам трудно было вернуться. Потому что полынья небольшая. Это ж высокие широты! И она быстро затягивалась льдом, закрывалась, закрывалась... И потом - чтобы выйти - я сначала акваланг снимал,- ну, весь этот аппарат, когда уже дышал воздухом, а потом уже - и сам выбираешься...

- И сколько вы там провели?

- На льдине той я год прожил.

- Нет, подо льдом?

- Час, два, наверное. Там, на глубине, мы были - пока кислорода хватает, чтобы можно было приборы поставить, замеры нужные сделать, проверить, как все работает. Конечно, риск очень большой был. По этому фото он не чувствуется. Это мы уже когда акваланг отцепили.

- У меня есть снимок, где под водой работа идет, - хвастается Костя. - Но он пока что засекречен.

- Да... Его не печатали., - подтверждает Чилингаров. - Прошло 49 лет. На будущий год полтинник будем отмечать.

- Фантастика! А вы после этого сколько еще раз спускались на дно Северного Ледовитого океана?

- Только один раз. Это было 12 лет назад, в 2007-м.

- Уже на глубину 4 тысячи 302 метра, - подсказывает Костя.

- Да! - восклицает Чилингаров. - И вот то, что я погружался на глубоководных "Мирах", это была не просто какая-то блажь. Это было продолжение многолетней мечты.

Александр Гамов и Артур Чилингаров

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

- Там же была подобная ситуация, что и при погружении в 1970-м?

- Нет.

- Ну, как же! Я же помню, что вы говорили, что не могли сразу найти полынью, что выйти обратно.

- Да, это другое дело. Потому что в любом случае лед в этих широтах дрейфует и «торосит». Закрывает полынью, как и для выхода человека, как и для выхода аппарата.

Рискованное дело это. Поэтому собаки так и выли...

- Мы вернемся к этому - чуть позже, а сейчас - о политике. Можно?

- Ну, как хочешь...

"У нас и в политике - как в полынье"

- А вот интересно - ваша полярная биография как-то повлияла на политическую?

- Конечно.

- Вы же «погружались», в фигуральном смысле, - и в ... «коридоры власти». Чилингаров много лет уже - в нашем парламенте - сначала в Госдуме, потом - в Совете Федерации, теперь - снова в Охотном ряду.

- В политике – постоянно, как в полынье. (смеется)

Он всегда был первым

Фото: Личный архив.

- А были и в политике такие же сложные ситуации, когда вам пришлось проявлять выдержку, мужество, смекалку?

- Ну, вот представь себе - дрейфующая станция «Северный полюс-19» - это та же самая, откуда мы погружались 30 сентября 1970-го. Вообще - очень трудный дрейф был и опасный. В первых числах января того же года наш ледяной остров попал на подводное препятствие и разломался. Первоначальная площадь была - 8 на 12 километров. А осталось у нас - после разлома - 500 на 300 метров.

- И как же вы из этой ситуации вышли?

- Подождали, посмотрели. Ночь полярная же была. Продолжали дрейфовать. Мы станция молодежная. Кто-то хотел, чтобы я послал сигнал «SОS». Мы не имели права это делать. Нас на эту дрейфующую станцию провожал ЦК комсомола, первый секретарь Евгений Тяжельников, космонавты... Как я могу дать «SОS», когда такое доверие?

Кстати, - первый, кто пришел с пистолетом и в кожаной куртке в ЦК комсомола, это был я.

- Комиссар.

- Комиссар, начальник станции я был.

- У вас пистолет был?

- Два.

- Для чего?

- Я сказал, что нет, «SОS» не будет.

- А пистолет зачем?

- На всякий случай, ко лбу приставить, если…

- Если кто будет…

- Если кто-то будет бунтовать.

- Это Чилингаров такой крутой был?

- Насчет пистолета - шутка. Напиши так. Да! Жесткий. Но не всегда жесткий.

Так вот - мы подрейфовали два месяца, а потом появилось солнце, стали искать на разных льдинах - наш же остров разнесло - приборы, оборудование. Нашли, восстановили. Станция стала работать.

- А вообще... Приходилось оружие применять?

- Приходилось. Медведей отпугивать.

- А как? В воздух стреляли?

- Да, были случаи, когда к нам на станцию приходил медведь. 16 раз нас проведывал.

- Белый?

- Конечно. Не бурый же! (смеётся). Там у нас все белое.

- Он там жил, что ли? Может, вы его место заняли?

- Конечно, его место. Он же тоже дрейфует во льдах.

Артура Чилингарова в экспедицию провожают космонавты

Фото: Личный архив.

- Чего вы ему сказали?

- Я ему привет передал.

- От кого? От Тяжельникова?

- Он же тоже хозяин - мы, конечно, в медведя не стреляли. Собаки отгоняли.

У меня дома очень много белых медведей, я имею в виду – статуэтки. Пару сотен есть.

- А мы же хотели про политику?

- Так я же про политику тебе, Саш, и говорю...

- Ага! У нас же в политике - льдины, разломы, полынья вот-вот льдом затянется...

- Ну, это уже твои фантазии. Я тебе такого не говорил.

"А звание Героя - за то, что не просил у государства деньги. Шутка"

- Саш, не забудь в интервью написать главное - Чилингаров не всегда был Героем Советского Союза и России. А - я простой полярник, исследователь. И в этом деле - ну, невозможно было не проявить смелость, характер...

- А, по-моему, наоборот, Чилингаров всегда был Героем Советского Союза, Героем России. Кстати. вы обещали вернуться к «Миру».

- Ну, давай...

- Вот скажите - зачем вам нужно было с этим «Миром» спускаться на дно Северного Ледовитого? Вам сколько тогда лет было уже?

- 68... Нет, понимаешь, в чем дело-то? Я же все-таки полярный исследователь.

- Так, а почему именно Чилингаров сам - туда?

- Потому что мысль о том, чтобы погружаться на дно Ледовитого океана, она еще была у знаменитого путешественника Кусто. С которым я дружил. И эта идея мне покоя не давала многие годы. Несколько лет мы готовили эту экспедицию. Надо было найти и средства, и спонсоров. Потому что, когда я приходил в государственное учреждение просить деньги, все считали, что... Чилингаров - «не совсем здоров».

- Так это не государство, что ли? Вас туда послало - на такую глубину?...

- ... И оплатило экспедицию? Нет. Это все - спонсоры. Это мощная экспедиция. И - дорогая...

Это же атомный ледокол вел экспедиционное судно «Академик Федоров» к полюсу, в точку полюса выйти надо же было. Нас было трое в аппарате «Мир-1», кроме меня - Володя Груздев и Толя Сагалевич. И еще на «Мире-2» нас страховали Женя Черняев, Фредерик Паулсен и Майк Макдауэлл. То есть - первый экипаж был полностью российский, а второй – наш пилот и два иностранца, швед и австралиец.

- Ну, а если погружение это уникальное было - на деньги спонсоров... А почему же тогда государство вас наградило? Вам вручили Звезду Героя России, а экипажам - ордена...

- А это потому, что мы не просили денег, поэтому и наградили. (смеётся)

- То есть героизм был в том, что Чилингаров - не только спустился на дно Северного Ледовитого и установил там флаг России, но и сделал это бесплатно для государства?

- Ну, я бы так вот не обобщал и значение моей Звезды не принижал!

- Артур Николаевич, вы тот человек, который позволил России сделать прорыв в Арктику.

- Скорее - Россия позволила Чилингарову…

- Раньше были какие-то споры – наша она, не наша, чья она. После вас уже и войска наши пошли, и исследователи, и так далее.

- Нет, я-то считал всегда, что это наша Арктика.

- Вас поправляли. Кто, Путин?

- Нет. Есть… мы ратифицировали Конвенцию по морскому праву. Мы должны выполнять ее условия.

- Она _ Арктика - общая?

- Международная. Поэтому мы выполняем все условия, это не так просто было сделать..

- Сейчас тесно стало в Арктике?

- Сейчас тесно.

- Как быть?

- После нашего погружения, конечно, активность многих стран увеличилась. Пренжде всего это - Китай, да и другие приарктические страны, которые имеют свое видение на арктические просторы. Но законодательно мы закрепили, что Северный морской путь – национальная транспортная магистраль России.

И когда мне говорили, что - вот, вы свой флаг поставили, особенно канадцы, то я им отвечал - место есть. Ставьте свой. Но - никто еще не рискнул, и вряд ли на нашем веку еще кто-то сможет погрузиться на дно Ледовитого океана.

- Главное, что мы не отстали?

- Нет, мы как раз…

- Насколько опережаем?

- Мы идем на уровне.

- А зачем - на уровне? Нам надо впереди.

- Впереди – смотря чего.

- По-чилингаровски!

- Если говорить об атомном флоте, о наших ледоколах - то это только Россия. Мы и так впереди. Вы знаете, смотрите газеты, прессу, как строятся атомные ледоколы. И все, что необходимо - делается в Арктике для обеспечения нашей безопасности...

* * *

- Как вы будете свой день рождения отмечать?

- Сбежать бы. Хотел бы - вообще, но не получается.

- А куда бы вы хотели убежать?

- Куда-нибудь подальше.

- На Северный полюс, да?

- Ну, в Антарктиду я бы уехал с удовольствием.

- Вы когда полетите на Северный полюс или в Антарктиду?

- Не знаю.

- Или вы оттуда не улетали?

- Я не улетал оттуда. Вы видите по моему кабинету, что я все время в Арктике...

В руках у Артура Чилингарова книга от «Комсомолки» - «Главные документы Великой Отечественной войны». Артур Николаевич раскрыл ее в том месте, где мы вспоминаем о блокаде Ленинграда...

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

ИСПОВЕДЬ БЛОКАДНИКА

Мама хотела меня отравить. Но потом пришла тетя и принесла еду

- Скажите, а вот - на формирование характера Артура Чилингарова - как полярника, как-то могло повлиять то, что вам в раннем детстве пришлось пережить ленинградскую блокаду?

- Конечно, - да, так и было, так и есть. Всегда считал себя блокадником. Родился в 39-м же, и, конечно - блокаду Ленинграда очень хорошо помню... Голод был страшный. Ели студень, который бабушка варила из столярного клея.

Никогда не забуду - у матери отнялись ноги. И еще у нас украли хлебные карточки. А я был один у мамы и еще сестра моя двоюродная - Света. И мама сказала, что лучше умереть, чем жить в голоде и умирать постепенно. Ну, так, психика такая была. И я всегда это помню. И она из серы… от спичек - головки в стакан накрошила. И в это время, - есть Бог, я человек верующий, - ее родная сестра Ксения проходила мимо нашего дома с воинской частью. И заскочила домой. Принести что-нибудь из еды. И мать остановилась...

Мы жили в доме, который постоянно бомбили. Это напротив горвоенкомата. Это центр, штаб военной обороны. И все время мы, как только начиналась тревога, бегали с бабушкой в подвал, она с иконой ходила. Один хорошо помню я случай... Бабушка на керогазе готовила студень - из столярного клея. Как шоколад, толстые такие плитки, жесткие. Их надо было варить. Варили в кипятке. Ставили банку, там опускали эту плитку. И вот мы побежали с бабушкой в подвал. И не успели выключить керогаз. И до слез было обидно, что мы пришли, а банка на керогазе - она вся сгорела.

И еще тетя водила меня к себе в часть, подкормить, а чтобы начальство не увидело - прятала в мертвецкой. Но - я хоть и маленький был - все равно не боялся. Покойники же на всех улицах были сложены, это я помню. Которые не выдержали блокады.

Да, я - блокадный ребенок. Эти очень суровые дни - да, они помогали мне, я же на улице рос. Помогали мне вырабатывать характер. Да. Наверное...