Нам нужно объединить немецкие чудеса техники с российскими ресурсами

Немецкий политик Александр Гауланд, лидер партии «Альтернатива для Германии» специально для «КП» написал колонку

Фото: GLOBAL LOOK PRESS.

3 октября — единственный общенациональный выходной в ФРГ. В этот день в 1990 году Западная Германия объединилась с Восточной. И произошло это благодаря Советскому Союзу, который согласился вывести свои войска из ГДР. С тех пор Берлин оставался главным союзником и приоритетным партнёром Москвы в Европе. Но в 2014 году с началом санкционной войны всё круто переменилось. Однако надежда на новую «русско-немецкую весну» остаётся.

Об этом специально для «КП» написал колонку немецкий политик Александр Гауланд, лидер партии «Альтернатива для Германии» — третьей по величине в Бундестаге и единственной, которая выступает против нелегальной миграции и за отмену антироссийских санкций.

«Пруссия никогда не забудет, чем обязана вам за то, что война не приняла чрезвычайных размеров», — телеграфировал кайзер Вильгельм I русскому царю Александру Второму 27 февраля 1871 года. Месяцем ранее он был провозглашён императором объединённой Германской империи по итогам франко-прусской войны. Победа в ней состоялась благодаря карт-бланшу со стороны Петербурга, который обеспечил для Берлина благожелательный нейтралитет на восточных рубежах. Так царская Россия стала косвенным родоначальником первого объединения нашей страны.

А осенью 1990 года в Москве завершились переговоры «2+4» между бывшими державами-победительницами Германии о её новом объединении. Тем самым СССР — нынешняя Россия — стала уже самой настоящей акушеркой при рождении второго германского единства.

Тогдашний лидер ФРГ Гельмут Коль, подобно Вильгельму I и его гениальному канцлеру Отто фон Бисмарку, знал, что немецкое национальное государство нельзя создать без России либо против России. И что мир и процветание нашей страны возможны лишь вместе с вашей. Это было ясно и политикам Веймарской республики (демократического правительства, возникшего после свержения немецкой монархии-1918 — ред.), когда они заключили с Советской Россией Рапалльский договор в 1922 году. Вне идеологических разногласий, но зато в интересах обоих партнёров после разрушительной Первой мировой войны. (Для СССР этот союз стал настоящим прорывом блокады: Запад долго не признавал новое государство, пытаясь отгородиться от него «санитарным кордоном» из русофобски настроенных стран Восточной Европы — прим. «КП»).

В 1998 году, когда на выборах нового канцлера победил Герхард Шрёдер, то экс-советник Горбачева по немецким делам, известный советский журналист-международник Николай Португалов заявил: «Шрёдер — символ обновления российско-немецких отношений. Которое им крайне необходимо».

Последняя фраза, сказанная 21 год назад, справедлива и сейчас, при канцлере Ангеле Меркель. Можно было бы предположить, что с нынешней политикой санкций на «русском направлении» Меркель видит себя преемницей Тевтонского Ордена — с его попытками любой ценой вести «натиск на восток» и одновременно отгораживаться от Руси. Тогда, в XIII веке, эти планы сорвал русский князь-полководец Александр Невский, а Орден остался во всех отношениях незначительной величиной.

Нынешнего Александра Невского зовут Владимир Путин, и он не играет в игру Меркель и Запада.

«Российско-германские отношения такие же древние, как наши государства. В конце XIX века немцы были девятой по величине этнической группой в России. Однако важна не только численность, но и роль, которую сыграли эти люди в развитии государства и наших отношений: земледельцы, купцы, интеллигенция, военные и государственные деятели… Между Россией и Америкой лежат океаны, а между Россией и Германией — великая история». Это сказал президент России Владимир Путин, выступая в Бундестаге в 2001 году. Тем самым он предложил долгосрочную стратегию, которой нам, немцам, следовало бы придерживаться.

Нам нужны такие отношения с Россией, которые расширяют экономические возможности, — как строящийся сейчас газопровод «Северный поток-2». Нам нужна такая стратегия, которая объединит немецкие чудеса техники с российскими ресурсами.

Нам нужна перезагрузка и на политическом фронте: Германия должна предложить России привилегированное партнёрство и в качестве первого шага вернуться от «Большой семёрки» к «Большой восьмёрке» (из этого неформального союза самых развитых государств Россию исключили после событий 2014 года — ред.)

За этим могут последовать и дальнейшие действия — строительство всеобъемлющего европейского дома на прочном фундаменте. Или создание единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока, о чём также говорил президент Путин.

Вашингтон далеко — и всё больше отдаляется от Европы. Китай, наоборот, всё ближе, создавая новую реальность. Только представьте: нынешний Великий шёлковый путь заканчивается в немецком речном порту Дуйсбург!

Германия и Россия не всегда стояли по одну сторону истории — но сегодня они уже не могут обойтись друг без друга. Германии всегда было хорошо в надёжном партнёрстве и мире с Россией, и наоборот. Именно такое будущее я пожелал бы себе и, конечно, всем добрым немецким людям.