«Отечественные станки должны стать конкурентными на глобальном рынке»

Заместитель министра промышленности и торговли РФ Михаил Иванов

Было время, когда словосочетание «российское станкостроение» было едва ли не синонимом деградации индустриального наследия СССР. Но сегодня эта отрасль снова на подъеме, растут объемы производства и, что самое главное, качество продукции. Да что говорить, если даже российское правительство возглавляет теперь выпускник «Станкина» Михаил Мишустин. О перспективах российского станкостроения, машиностроения для ТЭК и немного о химической промышленности на полях Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) «Комсомольской правде» рассказал заместитель министра промышленности и торговли РФ Михаил Иванов.

- Главная тема ПМЭФ в этом году, безусловно, восстановление экономики после пандемии. Как возвращаются к жизни те отрасли, которые вы курируете? В частности, станкостроение.

- Если говорить про 2020-й, то по итогам года удалось достичь даже роста в целом по станкоинструментальной отрасли – на 16 %. Объем производства составил чуть более 42 млрд. рублей. Это связано с тем, что, во-первых, продукция станкостроения – длинный цикл. Минимум 6-9 месяцев отводится на производство станка. Загрузка предприятий в первой половине 2020 года, даже с переходом в лето, была сформирована в основном теми контрактами, которые были заключены еще до пандемии. Это позволило сохранить темпы производства, загрузку, коллективы предприятий.

А во-вторых, глобальный локдаун привел к тому, что закрывались зарубежные площадки. Где-то перекрывались логистические пути. Для нас это стало новым окном возможностей. 2020-й год ознаменован двумя яркими событиями в станкостроении. Председатель правительства одобрил, а мы утвердили стратегию развития отрасли до 2035 года. Мы ставим перед собой достаточно амбициозные цели – увеличить объемы производства за этот период в три раза, объем экспорта – в пять раз. Второе значимое событие - запуск нового инструмента поддержки. Он связан со стимулированием спроса на продукцию российского станкостроения. Это важнейшее направление.

Российский рынок сегодня высококонкурентен. У нас на рынке представлены крупнейшие производители станков из западных стран, из азиатских. Если мы можем сегодня работать на российском рынке, значит мы конкурентны и в глобальном смысле. Такая задача стоит.

- Неужели у нас остались заводы, способные производить станки мирового уровня?

- Приведу пример. Какая ассоциация у вас возникает, когда вы слышите о концерне «Калашников»? Конечно, автомат Калашникова, АК-47. Но сегодня концерн выпускает еще и супервысокотехнологичное оборудование - гибридные металлообрабатывающие станки. Это сочетание двух технологий: традиционной, когда деталь из заготовки получается путем снятия материала, и аддитивной (3D-принтеров), когда для изготовления детали материал, наоборот, наращивается на заготовку. Вот такие гибридные станки находятся на высоком мировом уровне. И еще с десяток оборонных предприятий сегодня занимаются станкостроением, выполняя задачу руководства страны по выпуску гражданской продукции.

- Еще одна отрасль, которая в пандемию выросла, это, конечно, химия. Особенно все, что касается производства антисептиков, других средств индивидуальной защиты. Российское производство сегодня обеспечивает потребности страны?

- Когда произошла вся эта история с коронавирусом, мы привлекли к наращиванию объема выпуска средств индивидуальной защиты смежные отрасли. Благодаря такой слаженной работе нам удалось в разы увеличить объемы производства: антисептиков в 8 раз, защитных очков – в 5 раз, перчаток – порядка 8-10 раз. Сегодня мы насытили рынок, и можем своими силами закрывать даже пиковые потребности, подобные тем, что мы наблюдали весной прошлого года.

Замглавы Минпромторга Михаил Иванов рассказал «Комсомолке» о том, как «Калашников» стал производить 3D-принтеры, а «Роскосмос» - нефтяной флот

Кстати, если говорить про резиновые перчатки, пандемия стала катализатором появления новой подотрасли российской промышленности. Мы никогда до этого не производили нитрильные перчатки, которые делаются из искусственного латекса. Тем самым мы себя не связываем с поставками латекса натурального, который по естественным причинам недоступен на территории нашей страны. Первое такое производство мы запустили весной этого года в особой экономической зоне Тольятти. Благодаря этому объем производства перчаток вырос в 40 раз. Мы планируем до 2030 года нарастить мощности, чтобы минимум половину потребностей рынка перчаток, которые используются в повседневной жизни, в медицинских целях, обеспечить российской продукцией.

- Как химическая отрасль России помогает фармацевтической? Мы критически зависим от импорта субстанций для производство лекарств. Есть подвижки в этом направлении?

- Предметно ведем эту работу. С нами в команде Российский химико-технологический университет им. Менделеева и Государственный институт лекарственных средств. Мы выделили порядка 200 веществ – это интермедианты и ряд других веществ, которые необходимы для производства и воспроизводства фармацевтических субстанций.

В 2020 году производство малой и среднетоннажной химии в Российской Федерации увеличилось на 11 %. Мы достигли уровня в 410 млрд рублей производимой продукции по году. Согласно заданию президента к 2030 году мы должны прирасти по этому направлению на 70% по сравнению с показателями 2020 года. Сейчас мы сформировали 60 проектов, которые приведут к увеличению инвестиций в отрасль более чем на 400 млрд рублей. Мы ожидаем, что будет создано около 3 тысяч новых рабочих мест. И к 2025 году это даст дополнительный объем выпуска продукции в 60 млрд рублей.

- Цены на нефть сейчас радуют нефтяников. Но как обстоит дело с нефтегазовым машиностроением? Насколько оно пострадало за время пандемии?

- Научно-технический совет, который мы организовали вместе с Минэнерго, определил ряд критических с точки зрения импортной зависимости направлений. Первое - это технологии апстрима, в первую очередь это геологоразведка, трудноизвлекаемые запасы. То есть методы увеличения нефтеотдачи. Второе - это система подводной добычи, которая применяется на шельфе. У нас шельф находится под секторальными санкциями. Нам необходимо развивать компетенции в этом направлении. И третье важное направление – СПГ.

Если говорить про геологоразведку, то мы в свое время поддержали целый ряд работ, связанных с выводом на рынок донных сеймостанций «Краб». Сейчас они уже тысячами используются в работе.

Теперь про трудноизвлекаемые запасы и методы увеличения нефтеотдачи. Мы поддержали большой проект по созданию флота для проведения операций по гидроразрыву пласта. Сегодня этой тематикой занимается «Роскосмос». Мы выделили 1 млрд рублей. В этом году ожидаем увидеть опытный образец. После чего должно начаться серийное производство.

- Сазу напрашивается вопрос: где «Роскосмос» и где бурение скважин…

- Мы проводили отбор потенциальных участников. Были предприятия, которые представляют гражданское машиностроение. «Роскосмос» был выбран как наиболее компетентный с точки зрения технологий, которые применяются для управления такими сложными комплексами. Подобный флот состоит из 15-18 сложнейших машин сложнейших, у каждой своя задача, все они соединены в единую систему управления. Кроме того, опять же перед «Роскосмосом» стоит задача по диверсификации производства. Гидроразрыв пласта позволяет увеличить нефтеотдачу со скважин. Это современные технологии. У нас парк таких флотов в России насчитывает более ста единиц. Они требуют постепенной замены. Эту нишу мы тоже осваиваем.