Крупп предлагал России шесть миллионов, а Лондон хотел русского золота

Добыча золота на якутских приисках велась хоть и с использованием примитивной технологии, но была высокодоходной. Фото: © Национальный архив Республики Саха (Якутия)

Сто лет назад, едва в России закончилась Гражданская война, в Москву посыпались предложения от крупного западного капитала. Да, конечно, большевистское правительство в Москве было противно Лондону, Берлину и Вашингтону. Но большим боссам в мировых столицах слишком сильно хотелось получить быстрые деньги на бескрайних русских просторах.

Самородки для англичан

В феврале 1925-го Сталину пришло подробное письмо от товарища Минкина, члена Главконцесскома (ГКК). Александр Минкин убедительно объяснял обстоятельства, по которым именно англичане предлагали наилучшие для Москвы условия по добыче золота на самом востоке СССР. Он отмечал, что еще в декабре 1921-го (!) британская «Аян Корпорешен Лтд» обратилась в советское торгпредство в Лондоне с просьбой «предоставить ей концессию на разведку и добычу горных богатств и на ведение торговли на северном и северо-западном побережье Охотского моря». Площадь - 200 тысяч квадратных верст. Основной капитал концессионеров - 300 тысяч фунтов стерлингов.

Тогда фирме было отказано. Но она не сдавалась. И настырно подала повторный запрос на разведку и добычу золота. Уже на площади в 140 квадратных верст «в районе, прилегающем к Охотску». 115 заявок, 6 рудников, 4 прииска. Британцы просили на разведку 4 года и обязались затратить 600 тысяч рублей на все работы по поиску и разработке золотых месторождений. В Лондоне рассчитывали, что добывать самородки и драгоценный песок они смогут потом не менее 32 лет, получая не менее 10 пудов (160 килограммов) золота в год.

В качестве залога «Аян Корпорешен Лтд» обязалась внести 10 тысяч футов стерлингов и платить 5% с валовой добычи золота.

Сталин, имевший обыкновение выделять красным и синим карандашами особо важные детали в обращенных к нему письмах, красным отметил указанные в письме имя британского банкира Геделла, время на разведку и предполагаемые на это траты, общий срок концессии и то, что добытое британцами золото «мы имеем право купить у концессионеров по ценам Лондонского рынка». А синим глава партии подчеркнул сумму залога и то, что споры между концессионером и правительством СССР решаются третейским судом.

Совершенно секретное письмо Главного Концессионного комитета о предложениях британских предпринимателей. Фото: РГАНИ

И вот уже 16 апреля 1925-го проходит заседание Политбюро ЦК. Там, выслушав доклады ответственных товарищей, в том числе Куйбышева (наркома рабоче-крестьянской инспекции), принимается решение «сдачу концессии в Охотском районе на разведку и эксплоатацию (так это слово писалось в те времена. - Ред.) золотых месторождений обществу Айякорпорешн (так в протоколе. - Ред.) признать возможным».

28 апреля договор было поручено подписать Дзержинскому (главе Высшего Совета народного хозяйства) и Литвинову.

Пойди все хорошо, британцы могли бы добывать там золото до 1961 года! Но они свернули работы... уже к началу 1927-го. Официальная причина - не нашли столько золота, сколько предполагали. И 28 января 1927 года договор с «Аянской корпорацией» был прекращен.

Дорога для Круппа

В апреле 1925-го в Политбюро ЦК РКП товарищу Сталину, а также Рыкову, Каменеву, Цюрупе, Дзержинскому и Сокольникову пришло письмо от члена Главконцесскома Александра Минкина. Товарищ Минкин сообщал, что Акционерное общество «Фридрих Крупп» обратилось в Германии к нашему представителю т. Ломоносову с просьбой о концессии на постройку железной дороги Александров Гай - Чарджоу (ныне Туркменабад). Протяженность по проекту - 1700 верст. Возможная стоимость - 170 млн рублей. Срок строительства - в два этапа, три плюс пять лет, с сооружением моста через Волгу в районе Саратова. Для обслуживания Крупп предполагал до 200 дизельных локомотивов, частью построенных в России (при технологической поддержке его заводов в Германии).

По словам Минкина, Крупп предлагал создать акционерное общество с капиталом в 3 млн долларов - половина от правительства СССР, половина от немцев. Для поддержки проекта Крупп задумал также разместить облигации еще на 3 млн специального займа, в первую очередь в США. А чтобы заинтересовать вкладчиков, дать будущему АО преимущественное право «на разведку и эксплоатацию нефтеносных областей по всей линии этой дороги в 50 км. - по обе стороны от нее».

Срок концессии - 40 лет с правом выкупа по истечении 20 лет со времени открытия движения. После дорога переходит в собственность советского правительства.

Автор обращения в Политбюро считал, что эта «железка» будет иметь «колоссальное значение», так как она «откроет путь Эмбенской нефти, удешевит доставку хлопка в центр, облегчит доставку рыбы из Аральского моря» и откроет доступ к новым землям между реками Урал и Сагиз.

Спустя месяц состоялось заседание Президиума Госплана СССР по этому поводу. На котором сооружение этой дороги признано «отвечающим народно-хозяйственным интересам республики» для разработки «местных богатств - нефти, соли, рыбы, хлопка».

Ответственные за переговоры товарищи Бакинский и Канц докладывали Политбюро, что немцы подозрительно детально просчитали заранее и что пускать их к нефтеносным районам никак нельзя.

Итог: Крупп не смог построить железную дорогу из центра России в Центральную Азию, чтобы на юге от Арала качать нефть и отправлять ее в Европу.

Черное золото для Штатов

8 мая 1928-го в Политбюро под грифом «совершенно секретно» пришло письмо от председателя ГКК при Совнаркоме Владимира Ксандрова. Главный по концессиям в СССР докладывал товарищам о сенсации. Ему стало известно, что коммерческий атташе американского посольства во Франции господин Риган в феврале через посредников выразил интерес о предоставлении фирмам из Соединенных Штатов нефтяных концессий на Сахалине. А в апреле 1928-го американцы признали, что концессию желает получить «Стандарт Ойл оф Калифорния».

В письме отмечается, что и японцы стремятся расширить свою нефтедобычу на Сахалине, за чем с тревогой и капиталистической ревностью следят из-за океана.

Так выглядели Охинские нефтепромыслы на севере Сахалина в 20-х годах прошлого века. Фото: ООО «РН-Сахалинморнефтегаз»

«Японцы неотступно добиваются расширения своих нефтяных дел на Сахалине, - пишет Ксандров. - Они добиваются новых концессий, участия в эксплоатации новых участков совместно с нами или финансирования нашего организующегося треста Сахалин-Нефть с получением прав на покупку продукции этого Треста».

Ксандров просит у старших товарищей «серьезного политического обоснования» на конкретные договоренности с американцами. И уже 10 мая, выслушав его и тов. Чичерина (наркома иностранных дел), Политбюро постановило: «Признать целесообразным ведением ГКК переговоров с американцами о нефтяных концессиях на Сахалине».

Переговоры шли год! В мае 1929-го Ксандров телеграфировал в ЦК:

«Как сообщила нам Концессионная комиссия в Париже, г. Риган заявил, что в виду некоторых неудач, Американская «Стандарт Ойл оф Калифорния» заняла выжидательную позицию и сейчас к переговорам приступать не имеет ввиду».

Получается, по-настоящему «серьезных политических обоснований» для того, чтобы запустить американскую корпорацию на Сахалин все-таки не нашлось, чего не скажешь о японцах...