Джангар Очиров: «Мы открываем окно в прошлое»

Осенью прошлого года российские археологи завершили на территории Московского Кремля серию раскопок, которые продолжались с 2016 года. Результатом масштабного проекта стали уникальные находки, среди которых фрагменты здания Старых Приказов на Соборной площади, остатки финно-угорского поселения более чем 2000-летней давности и множество ценных артефактов. Одним из руководителей раскопок был историк Джангар Очиров, сотрудник Института археологии РАН. Мы расспросили Джангара Очирова, какие сенсационные находки были сделаны во время раскопок в Кремле, что такое археологическое окно и зачем создавать копии старинных артефактов, неотличимые от оригиналов.

* Джангар Очиров – кандидат исторических наук, научный сотрудник Института археологии Российской академии наук. Один из создателей уникального демонстрационного павильона «Археологическое окно на месте разобранного Успенского собора XVII в.» в Тульском музее (2021). Участник археологических раскопок в Московском Кремле (2016-2021). Участник научных конференций. Автор статей и рецензент научных журналов.

– Джангар, вы были одним из руководителей раскопок в Московском Кремле, которые вызвали огромный интерес у специалистов, СМИ и обычных людей. Впервые в истории археологи получили возможность работать в самом центре Кремля, на Соборной площади. Можете ли вы оценить результаты этого уникального проекта как их непосредственный участник?

– Действительно, прежде нам не удавалось проводить археологические исследования прямо на Соборной площади. Однако за последнее время пробелы в знаниях о том, что представлял собой Кремль в средневековье, стали особенно очевидны. В результате нас, команду Института археологии РАН, допустили для проведения раскопок внутрь кремлевских стен. Думаю, мы не обманули ожиданий: итогом работ, которые мы вели с 2016 до 2021 год, стал ряд важнейших находок. Упомяну лишь фрагменты здания Старых Приказов, откуда с XVI века велось управление Московским царством, остатки городской усадебной застройки XIV-XVI веков, а также следы поселения, где два с лишним тысячелетия назад, еще до прихода славян, жили люди финно-угорского происхождения.

– Знаю, что как руководитель вы отвечали за процесс научных исследований на месте, в частности занимались определением значимости обнаруженных артефактов. Расскажите, как это происходит и какие сенсационные находки вам удалось сделать.

– Любая находка, сделанная во время археологических раскопок, фиксируется: наносится на чертеж, отмечается в системе координат, фотографируется, описывается в полевом дневнике с точки зрения сохранности, культурной принадлежности и так далее. При этом все находки делятся на два класса. Первый – массовый материал, то есть то, что встречается достаточно часто и не имеет самостоятельной значимости, однако может быть полезно при изучении большой выборки для уточнения данных по слоям и памятнику в целом. Второй класс – индивидуальные находки. Это находки особой ценности, поскольку они дают более подробную информацию о памятнике. Скажем, импортный кусочек керамики может дать нам информацию о существовании торговых связей с регионом происхождения керамики. Во время раскопок в Кремле нам удалось обнаружить целый ряд таких ценных артефактов. Например, волосники XVI века – расшитые золотом головные уборы, которые носили под платком знатные женщины. Тонкая ткань, из которой шили эти шапочки, быстро разрушается под землей, поэтому до настоящего времени сохранилось очень мало волосников, менее тридцати. Так что нынешняя находка и в самом деле сенсация.

– Не так давно вы принимали участие еще в одном примечательном проекте – «Археологическое окно на месте разобранного Успенского собора XVII века» в Тульском музее. Расскажите, что это за необычный выставочный формат.

– Археологическое окно – единственный в своем роде музейный объект не только в России, но и в мире. Это законсервированный археологический раскоп, который мы спрятали под стекло, превратив его таким образом в музейный экспонат. Наша команда создала этот проект к 500-летию Тульского кремля. Благодаря открытому нами окну в прошлое посетители музея могут увидеть в витринах фундамент в Успенского собора, построенного в XVII веке, и множество артефактов – фрагментов утвари, одежды, украшений, оружия.

– В подписях под экспонатами говорится, что это не оригиналы артефактов, а их точные копии. Насколько мне известно, автор всех этих реплик, которые даже эксперты не в состоянии сразу отличить от подлинников, – вы. Почему к вам обратились с подобной просьбой?

– Копии артефактов для археологического окна были изготовлены ради сохранности оригиналов. В музейных витринах, где невозможно контролировать температуру и влажность, металлическим подлинникам грозило коррозирование и неминуемая гибель. Поэтому я создал точные копии около семи десятков предметов из высокопрочного пластика. Они действительно выглядят идентично оригиналам: специалисты по этому историческому периоду не могли определить, где копия, а где оригинал, пока не взяли предметы в руки.

– Как вам удалось добиться столь высокой точности?

– Я учился у реставраторов и еще до тульского проекта много работал с артефактами. Это особый навык – находки, как правило, бывают в плохом состоянии, и работать с ними нужно аккуратно, чтобы не повредить. Необходимо точно представлять, насколько истлел артефакт и не разрушится ли он в процессе изготовления копии. Я все это хорошо знаю благодаря опыту реставраторской работы и участию в экспедициях, где быстро приобретается насмотренность и экспертность. Кроме того, у меня есть практика создания ювелирных изделий, что позволяет мне понимать, какой способ копирования самый эффективный и безопасный, какой материал, какие краски, какая техника копирования придадут реплике максимальную схожесть с оригиналом.

– В чем главная сложность такой работы?

– В том, чтобы в точности передать все детали. Отдельная сложная задача – химическим путем создать искусственную патину. Химическая патина – это своего рода имитация природного процесса окисления, который в естественных условиях занимает годы.

– Какие технологии вы использовали в процессе изготовления копий?

– Вакуумное литье пластика. Это сложный, трудоемкий, высокотехнологичный процесс, который позволяет детально воссоздать фактуру и мелкие детали. Мы создали бокс с системой подачи жидкого разогретого пластика, которым заливали силиконовые оттиски. Оттиски делались в вакуумной камере, это позволило нам добиться максимальной детализации.

– Вы упомянули о своем опыте ювелирного дела, что в итоге и привело сотрудников Тульского музея, искавших эксперта по изготовлению копий исторических артефактов, именно к вам. Расскажите про свое хобби.

– Я увлекся ювелирным делом лет десять назад. Изготавливаю изделия из разных материалов – латуни, бронзы, полимеров, глины. Экспериментирую с воспроизведением процессов, которые использовали древние люди: по описаниям в научной литературе делаю глиняные сосуды по технологии бронзового века, украшения из цветных металлов в скифском и пермском зверином стиле. В Институте археологии знали о моем увлечении, так что, когда возникла необходимость создания точных копий артефактов для археологического окна в Туле, руководство обратилось ко мне.

– Намерены ли вы продолжить работу по реконструкции исторических артефактов?

– Безусловно. После открытия археологического окна ко мне стали обращаться с вопросами по поводу изготовления исторических сувениров и украшений. Консультирую членов Гильдии кузнецов и оружейников, организаторов реконструкторских игр, ювелиров, которые создают украшения с историческими мотивами. Интерес к репликам исторических артефактов оказался настолько велик, что у меня даже появилась идея создать бизнес по их изготовлению.

– Что вы будете производить?

– Копии украшений, предметов быта, предметов вооружения, предметов культа. В этой идее меня привлекает то, что реплики исторических артефактов больше чем просто бизнес, а сувенир с историей, не просто подарок. Это кусочек прошлого, пробуждающий интерес к истории и археологии. Как оказалось, этот интерес сегодня по-настоящему велик, и очень многие хотели бы обладать своим кусочком прошлого.