Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+30°
Boom metrics
Наука
Эксклюзив kp.rukp.ru
12 июня 2022 4:00

«Комсомолка» у истоков искусственного интеллекта: 50 лет назад шахматная программа «Каисса» сыграла свой первый матч с читателями «КП»

Один из создателей «Каиссы» Владимир Арлазаров рассказал, как на чемпионате мира среди алгоритмов удалось опередить американцев и что сегодня выросло из программы-чемпионки
Один из создателей «Каиссы» Владимир Арлазаров

Один из создателей «Каиссы» Владимир Арлазаров

Фото: Предоставлено "КП"

Мы, может быть, не отдаем себе в этом отчета, но без технологий искусственного интеллекта сегодня сложно представить нашу жизнь. Голосовые помощники, автоматический перевод текста, навигатор у вас в машине, поисковые и рекомендательные алгоритмы, даже поиск романтических партнеров в приложениях - все это делает искусственный интеллект.

А всего полвека назад читатели «Комсомольской правды» выиграли у искусственного интеллекта - компьютерной программы «Каисса» - шахматный матч из двух партий со счетом 1,5 на 0,5.

Как начиналась эпоха развития машинного разума? Об этом мы поговорили с одним из создателей шахматной программы «Каисса», профессором, д.т.н., член-корреспондентом РАН, заведующим отделением ФИЦ ИУ РАН, директором по науке Smart Engines, заведующим кафедрой МФТИ Владимиром Арлазаровым.

КАК РАБОТАЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ МОЗГ

- Владимир Львович, почему разработчики искусственного интеллекта питают слабость к играм? Почему бы не сделать сразу полезную прикладную задачу? Зачем надо такое серьезное дело, как искусственный интеллект, начинать с несерьезных вещей?

- Причин несколько. Когда мы решаем прикладную задачу, то для стороннего человека довольно трудно определить - решаем мы ее хорошо или плохо. Критерия достижения цели, как правило, нету! А в играх есть простой и ясный критерий: допустим, программа обыграла гроссмейстера - очень хорошо. Обыграла чемпиона мира? Вообще великолепно! В случае с искусственным интеллектом круг демонстрационных задач довольно узок. Шахматы - идеальный случай. Правила простые, они умещаются на одной страничке (конь ходит так, а ладья эдак), а играть - сложно. А вторая причина в том, что в играх в явном виде выражены многие приемы, которые возникают во многих прикладных задачах. Если говорить о шахматах, то здесь прежде всего проблема перебора вариантов. Я вообще думаю, что перебор это один из основных методов работы человеческого мозга.

- Ни озарение, ни интуиция?

- Да, именно перебор. Это, конечно, не единственный механизм. Но основной способ, которым человек оценивает окружающую ситуацию, разбивает ее на многоуровневую систему, выделяет иерархические объекты: дом, этаж, квартира, комната… Из шахматных программ выросли многие фундаментальные вещи. Например, баг-трекинг (системы отслеживания ошибок в программном обеспечении) это абсолютный стандарт во всех языках программирования. Или знаменитое АВЛ-дерево – это известный во всем мире (откройте любой учебник информатики) алгоритм быстрой записи и быстрого извлечения информации, разработанный именно для игр нашими учеными Адельсон-Вельским и Ландисом.

КАЗАЛОСЬ БЫ, ПРИЧЕМ ТУТ ЕСЕНИН…

- В том же 1972 году, когда «Каисса» сыграла с читателями «Комсомолки», мир потрясло другое событие: хоккейная суперсерия между сборными СССР и Канады. Это был первый культурный контакт советской и западной цивилизаций, все решалось на уровне глав государств. Но за пять лет до этого - в 1967 году состоялся суперматч между советской и американской шахматными программами, и вы выиграли у Стэнфордского университета со счетом 3:1. Как это удалось организовать в разгар холодной войны?

- Один из создателей Стэнфордской шахматной программы Джон Маккарти (именно он придумал термин «искусственный интеллект), часто приезжал в СССР. А у нас в середине 60-х годов только-только реабилитировали кибернетику. Мы были заинтересованы в обмене опытом и договорились с Маккарти сыграть несколько партий со Стэнфордской программой. Конечно, надо было получить разрешение, потому что наш Институт теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ) был закрытым, принадлежал системе атомного машиностроения и об обмене телеграммами с США - даже такими невинными, как «Пешка е2 - е4» - даже думать было невозможно. До ЦК дело не дошло, мы получили разрешение замминистра и этого было достаточно, потому что никто не придавал политического значения этому матчу. Зато, когда все закончилось, и мы и американцы это шоу раскрутили по полной программе. На волне победы советской математической школы мы извлекли из успеха все, что только можно…

- Но американцы же проиграли, зачем им шумиха?

- А американцы заявили правительству: в важных направлениях науки мы отстаем от СССР - срочно дайте денег! И деньги дали. А потом в 1974 году был организован первый чемпионат мира среди шахматных программ.

- Где программа ИТЭФ снова оказалась лучшей

- Не совсем так. Матч со Стэнфордом состоялся в 1967 году, а на следующий год мы из ИТЭФ ушли. Или нас ушли… Там была история с письмом 99 математиков, которое подписал, в том числе и наш руководитель Александр Кронрод (подписанты требовали освободить математика и диссидента Александра Есенина-Вольпина - сын знаменитого поэта был незаконно помещен в психиатрическую клинику - авт). В результате всем подписантам этого дела дали разгон, половина нашей лаборатории перешла в нынешний Институт проблем управления (ИПУ). Директор ИПУ готов был взять и Кронрода, но его отбить не удалось. Мы осели в новом институте взяли за основу программу ИТЭФ и начали ее потихонечку развивать. Так просто программу с одной машины на другую не перебросишь: у машин был разный язык программирования, разные операционные системы. В общем, мы пару лет потратили на то, чтобы не только копировать, но и развивать алгоритм. В итоге к 1972 году мы получили первый рабочий вариант новой шахматной программы, которую назвали «Каисса» в честь богини шахмат. И впервые мы ее опробовали, как раз на читателях «Комсомольской правды». Играли тогда машины плохо, уровень «Каиссы» - примерно третий шахматный разряд, на «обдумывание» хода у нее уходило несколько часов. Матч продолжался около года (примерно неделя уходила, чтобы собрать письма читателей и выбрать ход), мы проиграли 0,5 на 1,5 очка, но были довольны, что одну партию свели вничью. Это было началом эпопеи, которая завершилась тем, что мы все-таки выиграли чемпионат мира. Я до сих пор считаю, что это было крупное событие. У нас даже медаль где-то в музее ИПУ лежала (110-граммовый трофей из чистого золота), но ее потом украли во время очередного переезда.

РЕШЕНИЕ КОПИРОВАТЬ ТЕХНИКУ IBM СТАЛО РОКОВЫМ

- А почему так получилось, что мы выиграли первый чемпионат, а потом дело забуксовало и в итоге в 1997 году Гарри Каспарова обыграла американская программа Deep Blue корпорации IBM?

- Первый звоночек прозвучал в 1977 году, когда мы на втором чемпионате мира поделили 2-3 место. В мире шахматные программы начали очень сильно развиваться. А у нас ничего не поменялось, шахматы - это хобби, основная работа это крупные производственные задачи. Мы делали автоматизированную систему для обработки слитков на металлургическом комбинате «Запорожсталь», создали вычислительный гибридный комплекс с Югославией. Нам не запрещали заниматься шахматами, но периодически меня вызывал директор института и спрашивал: «Владимир Львович, а расскажите сколько времени вы тратите на ваши шахматы и сколько - на свои основные задачи?»... Но самое главное, что турниры были для нас не способом самоутверждения, мы их ценили за другое.

- За что?

- За научное общение. Понятно, что детали программной реализации никто никогда не рассказывает никому. Но на первом чемпионате мира программисты свободно делились друг с другом, что они там напридумывали. А в 1977 году в Торонто уже никакого научного общения не было, турнир превратился в настоящее коммерческое соревнование. Для нас это было не интересно, потому что мы в первую очередь занимались наукой. Во-вторых, к 80-му году случился кризис вычислительной техники в СССР. В 60-е годы и даже в начале 70-х годов наши компьютеры (тогда их называли ЭВМ) были раз в пять-десять слабее, чем западные. Но у нас были классные программисты и мы считали, что за счет программной реализации мы, как минимум, половину у них отыграем. Но где-то в середине 70-х было принято решение о копировании техники IBM и это отбросило нашу вычислительную технику лет на 15 назад.

- Почему?

- Потому что пока ты копируешь старый образец, конкуренты делают новую машину. И в 80-х годах в вычислительной технике у нас наступил полный коллапс. То, что выпускали в СССР, было просто убожеством по сравнению с новыми разработками, на которых делались шахматные программы в мире. Когда у соперника машина быстрее в 4-5 раз, это можно отыграть за счет программного обеспечения. Но когда отставание в 30-50 раз - это просто нереально. И мы поняли, что на нашей технике нам за Западом не угнаться. Какое-то время мы еще играли на различных турнирах, но потом шахматный проект закрыли. Но я «Каиссу» вспоминаю с теплым чувством. Прошло 50 лет, но эта цепочка задач и способов решений, которые мы разработали тогда - она жива. И применяется, в том числе и в современных системах искусственного интеллекта: это работа диагностических сервисов и беспилотного транспорта, услуги виртуальных голосовых ассистентов, с которыми мы общаемся в колл-центрах, умные вещи, системы безопасности, распознавание лиц, текстов, документов и многое другое. То есть «Каисса» жива в технологиях, которыми люди пользуются чуть ли не каждый день.