Десантная школа военкора: с бойцами ВДВ спокойнее и в окопе, и в боевой машине

Во время празднования Дня ВДВ в Самаре.

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП

- Упор лежа принять! 200 отжиманий!

Команда взводного лейтенанта Пицуна звучала как смертный приговор. Надо было так встрять. Знал же первое правило укладки парашюта - никогда не курить рядом с куполом. Решил, что самый умный и «хабарик», спрятанный в кулак, никто не заметит.

...После 50-го раза я понял, что больше не могу. О чем не очень уверенным голосом сообщил командиру взвода.

- Можешь, ты же десантник! - пробурил он взглядом мой взмокший затылок. К этой минуте горячим потом пропитались также бушлат, зимние штаны с подкладкой и съехавшая с лысины форменная шапка; я все реже и безнадежнее тыкался в нее физиономией , на которой было убедительно нарисовано измождение.

В упоре лежа на кулаках я корежился еще минут двадцать, пока не выполнил всю штрафную норму. Рухнув без сил на пол, я не испытывал ненависти к взводному. Я вообще ничего не испытывал, пока не осознал, что если бы не сигаретка на укладке, я бы вряд ли узнал о скрытых резервах своего организма.

Каждый раз, когда в жизни складывалась тяжелая ситуация, я вспоминал своего взводного Сергея Пицуна, учившего меня азам десантного эгоцентризма.

Физически подготовить бойца к выполнению задачи можно в любых войсках. Но вбить психологию победителя, осознание того, что ты - лучший , что «никто кроме нас» и «нет задач невыполнимых» - для этого нужны особые навыки, психологические.

Позже в караулах, куда взводный ходил начкаром, а я — разводящим, лейтенант раскрылся для меня настоящим балагуром с коллекцией «черных» анекдотов. И, неожиданно, - романтиком, когда рассказывал про свою спутницу жизни, ласково называя ее «батоном». В эти моменты лицо его на короткое время разглаживалось и становилось даже трогательным. Чтобы через минуту снова нахмуриться: «Чего уши развесил? Смена!» И я уходил в ночь разводить часовых по постам.

Лейтенант никогда не отчитывал нас, сержантов-срочников, перед подчиненными, показывая рядовым, что мы хоть и небольшие, но все-таки командиры. И требовал четкого соблюдения субординации. Он был очень строг до дисциплины, но не возводил ее в ранг уставного культа. И никогда не опускался до унизительных коннотации . Но за словом в карман не лез и пригвоздить мог изощренным словесным оборотом.

Честно, на него хотелось быть похожим...

9 августа 2008 года. Попадаем в засаду на въезде в Цхинвал. Бои в упор. Люди убивают друг друга с 5–10 метров. Нереально...

Бежим вдоль забора в хвост колонны, продираясь через густые кусты роз. Силуэт солдата в натовском камуфляже. «Я журналист!» — кричу, инстинктивно прикрывая голову руками. Но на мне — «кенгуруха» цвета хаки с надписью KFOR (подарок десантников с аэродрома Слатина в Косово). Сильный удар, роняющий на землю, вывернутое наизнанку предплечье, вязкое и липкое. Осколки от гранаты в ноге... И полтора часа не утихающего боя, звуки которого постепенно становятся фоном для сознания, уплывающего куда- то в вату.

— Витя, я, кажется, кончаюсь, — еле ворочаю пересохшими губами, фокусируя взгляд на коллеге, журналисте, и в прошлом — майоре ВДВ Викторе Сокирко.

Тот под пулями выползает на дорогу и останавливает выходящую из боя БМП с пробоиной в борту.

Лежащие рядом раненые бойцы кто ползком, кто приставными шагами перемещаются к «коробочке».

- Саня, давай в БМП! - кричит Витя.

Сил хватает лишь покачать головой.

- Соберись! Ты же мужик!

«Ты же десантник!» - промелькнул перед глазами в полузабытьи лейтенант Пицун. 20 метров вверх по обочине - на одной ноге и «морально-волевых». Потом долгая эвакуация по серпантину, по которому навстречу, на подмогу к мотострелкам 58-и армии шли бесконечные колонны десантников...

Не сразу я понял, что ВДВ для меня - нечто большее, нежели веселые ежегодные встречи в парке Горького. Должно было пройти время, чтобы в Сирии встретить десантников, которым много лет назад привозил гуманитарку в неспокойный Веденскии район Чечни. Или за столом где-нибудь в Сватово строгий замкомандующего округом вдруг расплывется в улыбке, услышав в моем рассказе фамилию знакомого офицера полка, которым он, нынешний генерал, командовал когда-то. «Большой человек теперь — военком области», — добродушно хохотнет он.

С десантниками всегда спокойнее, даже если ты мчишь на БМД по взлетной полосе Гостомеля под Киевом. Или бежишь от окопа к окопу в сосновых лесах под Кременнои . В них уверен. И для тебя важно, чтобы они были уверены в тебе. Поэтому, когда кажется, что сил больше нет и сердце вот-вот пробьет ребра от страха или бешеной беготни, просто вспоминаешь лейтенанта Пицуна на своей первой укладке: «Можешь, ты же десантник!»

Об уроках лейтенанта Пицуна читайте в августовском журнале «Родина».