Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-4°
Boom metrics
Звезды12 августа 2023 4:00

«Никогда не видел ее злой, озлобленной, жесткой. В ней было милосердие»: Какой была Вера Васильева в жизни и на работе

Актер Юрий Васильев поделился воспоминаниями о коллеге Вере Васильевой
Анна ВЕЛИГЖАНИНА
Анна ВЕЛИГЖАНИНА
Вера Васильева - «старожил» московского Театра Сатиры.

Вера Васильева - «старожил» московского Театра Сатиры.

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

С разницей в один день ушли из жизни две примы разных театров: Юлия Борисова, легенда Театра Вахтангова, и Вера Васильева, «старожил» Театра Сатиры. Борисова всегда вела замкнутую, камерную жизнь, не являясь медийным лицом. Васильева, напротив, пока позволяли силы, была в гуще театральной публичной жизни, принимала участие в съемках документальных фильмов, посещала юбилейные и творческие вечера коллег и пользовалась особым расположением Александра Ширвиндта, и после ухода с должности худрука остающегося кровеносной системой театра Сатира. О Васильевой нам рассказал ее партнер по сцене актер Юрий Васильев.

«Говорят, в России надо долго жить, чтобы получить по заслугам своим. И Вера Васильева от начинающей актрисы дожила до того, что стала лицом театра Сатиры, войдя в его историю, - сказал «КП» актер Юрий Васильев. - Она родилась 30 сентября, это как раз праздник Веры, Надежды и Любови. И полностью соответствовала ему. Не растеряла своей доброты за все эти 75 лет, что проработала в театре - даже трудно представить. Она была единственной до конца жизни играющей актрисой Советского Союза. Самая старшая народная актриса, которая продолжала выходить на сцену.

Приемная дочь

- У нее не было детей, но мы все знаем, что своей дочкой считала крестную дочь Дашу, - говорит Юрий Васильев. – Актриса была под ее присмотром и настоящей заботой. Еще с ней жила бывшая помощница Образцовой, ухаживала за ней. Дашину дочку Свету Вера Кузьминична считала своей любимой внучкой. Света приходила практически на все ее спектакли, всегда выносила ей цветы на сцену. Потом они вместе уезжали домой. Все это было нежно, искренне, светло.

- А как в жизни актрисы появилась крестная дочь?

- Это было давно, больше 20 лет назад. Тогда эта москвичка Даша была студенткой. Вера Васильева везла в троллейбусе сумку тяжелую. Кажется, ее муж Владимир Ушаков был в больнице. Помочь было некому. Даша подошла и помогла. Сказала, что ваша поклонница с детства. И как-то они стали общаться. Сдружились. Она стала вхожа в дом актрисы. Потом выучилась на юриста. Причем, у нее родители профессора из приличной семьи. Она в полном порядке. У Даши умерла мама, и она стала над Васильевой шефствовать. И в ее юридической конторе все ухаживали по очереди за актрисой. Если Даша уезжала в командировку, то обязательно кто-то из ее коллег был рядом с Васильевой, поручала. Они ее и отвозили куда ей хотелось, и привозили. В общем, Даша была ее земным ангелом-хранителем. Вера Кузьминична и завещание в ее пользу оставила, что справедливо. Причем, в этом нет никакой грязи. Даша -самодостаточный человек. И это абсолютно семейные отношения. Даша и Света продлили жизнь актрисы. Они возили ее и за границу, заботились. Даша рассказала, что три последних дня перед уходом ничего вроде такого особенного не было. Вера Кузьминична на даче была. И на качельки выходила. Но жару она плохо переносила. Повлияла на самочувствие… Ранее она несколько раз падала. На «Пиковой даме» в Малом театре играла, наступила на платье. Ушибы тоже в таком возрасте тяжелы. Но уже были некие вещи, которые в ее возрасте 97 лет неизбежны. Дай бог какой возраст! И то два-три года назад она была в отличной форме. Играла спектакли. Верочка наша Кузьминична, царствие ей небесное!

Вера Васильева на сцене Театра Сатиры, 1979 г. Николай Малышев/Фотохроника ТАСС

Вера Васильева на сцене Театра Сатиры, 1979 г. Николай Малышев/Фотохроника ТАСС

«Последний выход на сцену в мае»

- Вера Васильева так достойно и честно прожила жизнь. И в ее исповедальном спектакле «Вера» по ее книге, много откровений. Но даже некие опасные вещи – кого она любила, как к ней приставал режиссер Иван Пырьев – смогла преподнести без пошлости и грязи, – говорит Васильев. - Я был удивлен: смелость нужно иметь в возрасте рассказать о пикантных моментах, и вот так не скандально, а с какой-то высоты прожитых лет. У нее был моноспектакль «Вера», который был только ее. Но год назад сказали, и я тоже высказался за то, что уже не нужно ей играть. Бросалось в глаза, что человеку тяжело все дается, и это превращается в такую жалость: знаменитая актриса, и в таком физически немощном состоянии, что не слышит, память подводит, что ей уже подсказывают. Не нужно никому это видеть.

- Про Пельтцер рассказывал Александр Абдулов, что он ее щипал на сцене, чтобы она включилась, вышла из своей задумчивости…

- Да. Потому что память уже плохая. Но тогда не было сотовых телефонов, никто не снимал. Пусть Вера Кузьминична останется в памяти в хорошей форме!

- А ей и сейчас хотелось играть?

- Да. Она последний раз выходила на сцену 8 и 9 мая на вечере памяти Анатолия Папанова. Ее вывозили на сцену два мальчика, а она сидела в кресле, ей было непросто. И я, все это видя, сказал ее крестной дочке: «Даша, а может быть больше не нужно?». А та ответила: «А она хочет!». И было понятно, что выход на сцену, даже в таком возрасте, в таком состоянии – это ее жизнь... Она до конца жизни ходила на премьеры в другие театры. Интересовалась, что происходит в творческом мире. Она очень хотела работать. Но уже трудно было ее задействовать в театре.

«Не шла на конфликт»

- У нее был кот Филимон. Долго с ней прожил, – вспоминает Юрий Васильев. - Когда выезжала в советские годы за границу, то первое, что делала: не шла покупать себе платье или дефицитные вещи, а – тогда было трудно с кормами – покупала за границей во всех странах Филе корм. И это было очень трогательно. Так она любила кота. А я тоже кошатник, и мы с ней все время делились.

- Ее разыгрывали?

- Нет. Обходили ее шутками. Доставалось Андрею Миронову. Она нежно называла его Андрюшей. Играли в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро» с Ширвиндтом. Ходила сплетня, что между ними могли быть романтические отношения, но это чисто байка. Ее называли у нас в театре «посошок». Когда затягивался банкет на гастролях в каком-то городе, и пора было уходить, то ей предоставляли слово говорить тост сначала худрук Валентин Плучек, потом Ширвиндт эту традицию перенял: «Верочка, ну давай тост». И это сигнал о том, что пора уходить с банкета.

Она всегда очень любила тех мужчин, которые с ней играли. Вообще не знаю, кого бы она не любила. В ней не было зависти, бесконфликтная. Я никогда не видел ее злой, озлобленной, жесткой. В ней было милосердие. Даже когда разбирала спектакли, особенно, современную режиссуру, никогда не критиковала, не осуждала, говорила, что, наверное, «это я не понимаю». То есть, относила не на чей-то счет, а на свой. Не устраивала скандалов, старалась не обижаться. Может быть, поэтому и прожила так долго. Был сложный период, когда ее не занимали в спектаклях у нас в театре. Не разрешили воплотить Раневскую в «Вишневом саде». И тогда она поехала играть на периферию те роли, какие хотела. И она в Твери, Орле играла Кручинину, Раневскую. Я ездил туда на ее спектакли. Особенно в Орле был просто «приезд столичной дивы в провинциальный театр». И как-то совпало это с темой пьесы Островского «Без вины виноватые», в чем ее заняли.

Коллеги в провинции ее очень любили, приезжали в гости, привозили ей какие-то варенья, грибы, разносолы. Она вообще ничего не умела готовить. Я приходил в гости. Она говорила: «Юрочка, вот бутербродики, кофеечек, больше я ничего не умею»...

Актриса Вера Васильева.

Актриса Вера Васильева.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Она, конечно, счастливую жизнь прожила. Было народное обожание. Когда она выходила на сцену, зал вставал, и пять минут были овации. Не отказывала в автографах, просьбах сфотографироваться поклонникам и людям кто ждал у служебного хода. От наивной простушки с милыми ямочками, которую она в юности сыграла в фильме «Сказание о земле сибирской» и обратила на себя внимание, со временем стала вот без преувеличения королевой. Носила шляпки, изысканно и элегантно одевалась. Слава Зайцев к каждому ее юбилею делал исключительные авторские дизайнерские платья, костюмы. Она все время меняла наряды с таким вкусом, чувством меры. И на репетиции приходила при полном параде. Что греха таить, актеры часто с постели поднялись, и помчались на читку, не заморачиваясь. А она приходила как будто только что из салона красоты: волосы уложены, элегантная, готовая. Причем, сама себе режиссировала, свое видение приносила. Хотя зачастую это ее представление разбивалось режиссером.

Я гостил у нее, у нее спальня в квартире как гримерная: какие-то веера, шляпки, наряды. Она придумывала свои образы, меняла и переделывала. Это у нее был такой рабочий кабинет именно русской актрисы в стиле Ермоловой, Комиссаржевской. Вот она из той породы. В театре одно время она делила гримерку с Пельтцер, про непростой характер которой ходили легенды. Но Вере Васильевой никто не мог испортить настроения, сглаживала углы. Говорила, что с ней невозможно поссориться.

«Считали, что я ее сын»

- Недавно ко мне подошел Саша Павлов из театра Вахтангова, у них тоже в одно и то же время случилась потеря – Юлия Борисова. Поразительно, они практически день за днем ушли. У актрис обычно существует ревность, что могут и не здороваться. А они обе с таким уважением относились друг к другу: «Юлечка», «Верочка». Поддерживали нежные отношения, две достойные актрисы. И вот Саша Павлова мне говорит: «Знаешь, уходит основа, почва». И у меня ощущение, что как родители уходят. Казалось, что они вечные, и ты за их спиной чувствуешь, как ребенок, поддержку. И когда уходят, вдруг такая пустота, и теперь уже ты без опоры, и дело даже не в том, что не на кого опереться, а что на тебе уже ответственность, уже некем прикрыться… И ушла, как мама. Я так к ней и относился.

- Кто-то даже считал вас ее сыном…

- Все мои 47 лет в театре связаны с Верой Кузьминичной Васильевой. Когда я начал в нем играть, то театральная Москва считала, что я ее кровный сын. Говорили, что в театре Сатиры появился Юрий Васильев, ну, конечно, сын. И даже драматург Андрей Максимов, который был тогда просто театральным критиком, писал в журнал про меня, спустя 8-9 лет, спросил: «Так все-таки вы точно не сын Веры Васильевой? А я считал, что вы ее сын». Так получилось, что мы с ней много играли и в кино, и в телеспектаклях действительно сына и маму. Был у нас первый спектакль «18-й верблюд» по пьесе Алешина. Там Вера Кузьминична играла мою тетю, а я - геолога Володю. По сюжету тетя – модельер, что очень ей подходило, потому что какие-то ткани были, ей это нравилось, она слыла модницей. Чтобы подчеркнуть близость тети и племянника, которым она плотно по сюжету занималась, поскольку его родители в экспедициях, я придумал оговариваться, называя ее «мамой», и поправлялся «ой, тетя». И этого хватило. Зрители обсуждали, мол, ну что вы говорите, что он не ее сын, он сейчас ошибся и назвал «мамой». А мы с ней подыгрывали, создавая интригу. Она меня «Юрочка» всегда ласкового называла. Я ей шутливо мама-тетя, Верочка Кузьминична. Ставил с ней спектакль как режиссер «Однажды в Париже», зову ее, а ее партнёр: «Кузьминична!». Дескать, что ж не идешь. Она близкий мне человек.

Тяжелейшая, конечно, утрата, тем более, перед столетием театра. Я так надеялся, что она дотянет. Хотя, конечно, видел, что сильно сдала. И уже, знаете, когда видно, что человек где-то в другой сфере витает: она смотрела на меня как сквозь, через тебя, отрешенно. И я понимал, что она уже немножко в другом мире находится. И все же надеялся, что столетие встретим вместе. Что она придет, наш знак фирменный театра Сатиры. К сожалению, так жизнь распорядилась… Веру Васильеву мы всегда будет любить, помнить, рассказывать о ней. Она абсолютно такая удивительная, богом поцелованная русская актриса. И награды получала с точным определением «за честь и достоинство».

Александр Ширвиндт: «Преклоняю перед ней колена»

«В 2020 году Вере Васильевой исполнилось 95. Вера Кузьминична стройная, изящная, молодая. Все время хочет играть - написал Александр Ширвиндт в своей книге. - Пользуясь случаем, в очереднои раз взволнованно преклоняю колена (преклонить еще могу, встать обратно уже, конечно, проблема) перед моеи подругои и партнершеи Верои Васильевои и хочу вновь покаяться в своих неоднократных изменах.

В первыи раз, 50 лет назад, я с трудом отбил ее у Гафта в спектакле «Безумныи день, или Женитьба Фигаро» и 500 раз пытался изменить еи с Сюзаннои . Потом много лет она мучилась со мнои в спектакле «Орнифль», где я напропалую мотался с кем попало. И наконец, в «Кабале святош», прикинувшись Мольером, бросил Васильеву — Мадлену Бежар — и женился на ее дочери. Все это вытерпеть могла только такая цельная и тонкая натура, как Верочка. С уникальными партнершами надо быть очень нежным».