Вдова Градского: «Мой муж не мог представить, что его взрослые, обеспеченные дети будут пытаться отобрать имущество у младших братьев»

Фото из личного архива: Александр Градский с супругой Мариной.

Наследство народного артиста России, по слухам, оценивается в миллиард рублей. Осенью был суд, который определил и наследников, и кому что полагается. Наследников у Александра Борисовича пятеро. Двое взрослых детей Даниил и Мария от третьего брака музыканта и двое несовершеннолетних малышей Саша и Ваня от Марины Коташенко, с которой он прожил последние 20 лет и за месяц до смерти зарегистрировал брак. Она стала официальной женой, взяла фамилию мужа – Градская – и тоже стала законной наследницей.

Но распределение имущества по суду не устроило ни старших детей, ни их мать, бывшую жену музыканта Ольгу Семеновну Градскую. Они направили апелляционную жалобу. Стали рассказывать в ток-шоу, как они недовольны, что их обошла Марина Коташенко, добившаяся официального брака. И теперь ей и её детям достанется три куска большого пирога, а старшим детям – только два. В телешоу страсти кипят нешуточные и стрелы в сторону Марины летят очень острые, пропитанные ядом.

Марина всё это время хладнокровно молчала. Градский не любил, когда перемывают его частную жизнь. И Марину учил не обсуждать личное публично.

Но чаша терпения переполнилась. Она обратилась в «КП», чтобы высказать свою точку зрения на судебные споры, возникший между наследниками Александра Борисовича. Всё-таки она мать несовершеннолетних сыновей Градского - Александра и Ивана, их интересы она защищает.

- В СМИ прозвучали громкие заявления Даниила, Марии о том, что их семью ограбили и продолжают грабить, что их затаскали по судам, что мне досталась львиная доля наследства, что я отказалась от мирового соглашения, не дала установить памятник на могиле Александра Борисовича, а у Даниила и Марии нет денег на его установку (конечно, тоже из-за меня), за что им очень стыдно… Я хочу ответить на все эти обвинения по порядку, - говорит Марина Градская. - Во-первых, не я первая подавала иск в суд на Даниила и Марию. Судебный иск подала их мать – Градская (Фартышева) Ольга Семеновна – на меня, на наших с Александром Борисовичем несовершеннолетних детей и старших детей Градского, требуя выделить ей супружескую долю в наследстве. Я с детьми была в роли ответчиков.

Марина Коташенко с детьми.

Фото: Личный архив.

Делалось это в единственной целью, чтобы уменьшить долю младших сыновей Александра Борисовича. Старшие дети Градского ей активно в этом помогали, хотя формально и они являлись ответчиками по делу. Это я и мои дети защищаемся от нападок другой стороны, а не наоборот.

- Суд отказал Ольге Семеновне в её требованиях на супружескую долю?

- Да. Убедительно обосновать, почему она сделала это лишь спустя более 20 лет после развода и только после смерти Градского (когда он уже не мог ни возразить ей, ни представить имеющиеся у него доказательства) она не смогла.

Это решение вызвало ярость и гнев не только с её стороны, но и со стороны старших детей. Хотя все имущество было поделено поровну между наследниками, старшие дети получили такие же доли, как и малолетние дети Александра Борисовича. Они ни в чем не были ущемлены, но равных долей им показалось мало. Более алчного, агрессивного поведения Даниила и Марии Градских и в суде, и в ходе телепередач по отношению к их младшим братьям, сложно представить. Они стали для моих детей настоящим кошмаром, лишили их покоя, бесконечно втравливая малышей в эпицентр устроенного ими из корыстных побуждений публичного скандала.

В стремлении получить ещё и ещё, старшие дети и их мать, пытаются доказать, что жил Александр Борисович не со мной и детьми, что наша семья «не семья вовсе», а фейк. Несмотря на то, что заседания суда шли в закрытом режиме, Даниил и Мария сделали «достоянием общественности» не только детали судебного процесса, но и частной, семейной жизни Александра Градского, чего он страшно не любил.

- Может быть, ими двигала обида. Они говорили, что им достались руины, а вам всё самое лучшее…

- «Руинами» они, не стесняясь, называют самый дорогой объект в наследственной массе – роскошную усадьбу в русском стиле с огромной площадью, которую их отец строил в течение 10 лет. Усадьба расположена на большом участке с прудом и вековыми соснами, там ещё несколько благоустроенных строений. Даниил и Мария претендовали именно на этот объект, что и было принято судом во внимание. «Руины» были приняты ими по акту, замечаний они не имели. Вторым знаковым объектом в наследственной массе было помещение в Козицком переулке (большая жилплощадь в районе Тверской улицы, которую Градский много лет назад получил от города под творческую мастерскую и переделал в квартиру – Ред.). Этот объект был передан мне и мои детям. Мне это решение суда кажется справедливым.

В помещении в Козицком переулке я долго жила вместе с мужем и детьми. Александр Борисович лично сделал там детские комнаты для наших сыновей. Дети жили в этой квартире с рождения и считают ее своим домом. Другого жилья в Москве у нас нет. В отличие от старших детей Даниила и Марии, которых Александр Борисович обеспечил огромными элитными квартирами в центре Москвы (об этом он много раз говорил в своих интервью). А ежедневно возить детей из загорода в московскую школу затруднительно. Да и к чему, когда есть квартира в Москве, где в пешей доступности несколько школ, в том числе музыкальных, спортивные секции, поликлиники, театры, музеи.

- Почему бы вам с самого начала не пойти на мировое соглашение с «родственниками»?

- Ни Мария, ни Даниил таких предложений мне не делали. Через своих представителей они мне передавали очередные «пожелания» на тему, что ещё они хотели бы получить себе из нашей с детьми доли. Каждый раз к списку пожеланий добавлялся все новый и новый объект. Так в последней попытке (с моей стороны) уладить вопрос внесудебно, Даниил пожелал ко всему прочему еще и Мерседесс S класса.

Мировое соглашение это взаимная уступка, компромисс, однако в нашем случае, под мировым соглашением старшие дети понимали неукоснительное выполнение только их пожеланий, без учета моих интересов и интересов моих несовершеннолетних детей. Ни органы опеки, которые участвовали в судебном споре, ни я не готовы были настолько ущемлять их интересы, отступая от принципа равенства долей с явным преимуществом в пользу старших детей Градского.

«Мы хотим создать музей!» - заявили старшие дети, претендуя на помещение во втором знаковом объекте наследства (квартира в Козицком переулке, которая досталась Марине и её детям – Ред.)… То есть сначала опорочили память об отце в ток-шоу, а теперь решили создать музей в память о папе, которого выставили на потеху публике в образе ничего не понимающего, безответственного человека, который не мог самостоятельно принимать решения о том с кем жить, с кем иметь детей, на ком жениться…Сплошное лицемерие!

Обращаясь к морально-этическому портрету героев развлекательных ток-шоу, в частности Даниила Градского, справедливо будет заметить, что он нашел в себе силы и возможность подать заявление о принятии наследства в день отпевания его горячо любимого отца, позорно опоздав из-за этого на церемонию…

Если Даниил позиционирует себя как главный мужчина в семье, он должен был бы взять под опеку своих младших братьев, стать для них защитником, каким был его отец. Самым большим желанием моего мужа было, чтобы все его дети общались, любили и поддерживали друг друга. Он очень переживал из-за того, что старшие дети не принимают братьев и очень надеялся, что что-то изменится. Ведь старшие дети уже взрослые и у них уже всё есть.

Александр Борисович всегда говорил, что поставил своих старших детей на ноги, дал им образование, защиту, квартиры… Он и представить себе не мог, что его взрослые, образованные, всем обеспеченные дети с помощью своей матери будут пытаться отобрать у младших братьев имущество.