Геннадий Зюганов: Мы с Ельциным жили в одном подъезде, но ни разу не подрались

И вновь продолжается бой. И сердцу тревожно в груди - который Октябрь позади, а Зюганов такой молодой!

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

ГЕНСЕК ОРЛОВСКОЙ ПОРОДЫ

- Вот Александр Проханов назвал Геннадия Зюганова человеком орловской породы, имея в виду, что вы из орловской деревни Мымрино. Обычно так называют породу лошадей... Вас не смущает?

- Не смущает. Орловские рысаки - чудесная порода, с высокой резвостью и выносливостью. Имейте в виду, что мы вместе с Александром Андреевичем Прохановым и Валентином Васильевичем Чикиным (главред «Советской России». - Авт.) закладывали основы народно-патриотического движения. И когда нас преследовали, нам приходилось быстро бегать, потому что тогда власть вела себя беспардонно и цинично. Но наша тройка держалась мужественно и крепко. Нам удалось одолеть эту сложную дистанцию. Мы этим гордимся.

- А лошади орловские на Зюганова не обидятся?

- Нет, не обидятся. Я вспоминаю свое детство - оно у меня начиналось с дымаря (устройство для обкуривания пчел. - Авт.), тяпки, лопаты и косы.

- А чего с дымаря-то?

- Отец мой - Андрей Михайлович - вернулся с фронта на одной ноге, и ему на пасеке нужен был помощник. Я с отцом работал. Мне приходилось делать все по хозяйству. У меня был мерин Чалый, я на нем картошку опахивал. Я сам-то чуть повыше сохи был, но жизнь требовала, поэтому нет, лошади на меня не обидятся. Кстати, и моя лошадь по кличке Красный Квадрат выигрывала многие соревнования. Вот говорят, что добрый конь борозды не испортит, это ну весьма актуальная пословица.

- Вы имеете в виду генерального секретаря ЦК родной компартии России товарища Зюганова?

- Это относится и к Гамову.

- Супер!

Зюганов подарил автору этого интервью Гамову красную куртку, а тот прокатил генсека в редакции «Комсомолки» на красном лифте. Счет: один - один. Фото: Личный архив Александра Гамова

СТРОГАЯ МАМА НЕ СТАВИЛА ПЯТЕРКИ

- Ваша мама, Марфа Петровна, прожила долгую жизнь.

- На 90-м году она ушла...

- Вот на глазах у вашей мамы происходили развал СССР, запрещение КПСС и преследование ее сына Геннадия. Говорят, вам светило 10 лет тогда за непослушание властям. Вот как ваша мама все это пережила?

- Я хочу еще раз поклониться своему роду и своим родителям. Я им многим обязан. У меня по линии отца было восемь братьев и сестер, по матери - пять. У матери девичья фамилия - Бахарева. И вот Зюгановы и Бахаревы основали род, который дал 10 педагогов с общим стажем 350 лет. Мама была первой моей учительницей. В семь лет она меня позвала и сказала: «Порог видишь?» Я говорю: «Вижу». «Вот переступили, и я с 1 сентября тебе Марфа Петровна, твоя учительница. Вернулись домой - и опять мама». За все годы один раз я случайно в школе сказал «мама», и весь класс засмеялся.

Мама была строгая. Мне хотелось, конечно, пятерочку. И я как-то сказал: «Мам, почему вот Николаю рядом ты пять поставила, а я прекрасно ответил, но мне - четыре?» Она на меня так внимательно посмотрела: «Запомни, сын, моя задача научить тебя трудиться и любить людей. С пятого класса будешь отличником». И я с пятого класса стал отличником.

А дальше меня отец учил. Он был тоже строгий, но на оценки более щедрый. Отец потерял ногу под Севастополем, лежал в госпиталях больше года. Преподавал все предметы - математические, биологические, агротехнические, любые. Он мне еще один наказ дал, когда я в комсомол вступил: «Запомни, сын, ничего добрее и совестливее, чем советская власть, на этом свете не было. Были разные перекосы, но она думала о простом человеке, о детях, стариках…»

В СССР генсеки носили шапки из пыжика. Теперь - буденовку. Фото: Сергей МИХЕЕВ/Коммерсантъ

БОРИС ЖИЛ ЭТАЖОМ ВЫШЕ

- Вот вы с Ельциным жили в одном подъезде… Кажется, на Тверской, в районе Белорусского вокзала…

- Допустим… Да, Ельцин жил надо мной.

- Не было желания по-соседски с ним поговорить, выпить или, извините, подраться в подъезде, а то и, извините, лицо набить? Особенно когда он запретил компартию. Разобраться по-мужски?

- Я Ельцина хорошо знал. Еще когда он возглавлял Свердловскую область. Мне рассказывали - это был малограмотный человек, ни одной работы Ленина не читал. Но хватка у него была звериная. Когда Ельцина избрали первым секретарем Московского горкома, а я курировал Москву (в ЦК КПСС. - Авт.), он меня спросил: как войти в доверие к москвичам? Я говорю: москвичи не любят варягов, но если вы сумеете ответить на главный вопрос, который их волнует - как жизнь улучшить, - москвичам это понравится. Но ни одного своего обещания он не выполнил.

Так-то он мне предлагал любой кабинет, лишь бы я сказал: Борис, ты прав. А я сказал в сердцах, что я скорее застрелюсь - вы предали страну, просто разрушаете, и вокруг вас собралось такое дерьмо, от которого тошнит. Тогда меня выгнали со всех работ, я год никуда не мог устроиться. Но там еще сидел в подъезде Коржаков, охранял Ельцина, я и с этим общался, и с тем...

- Так не было желания по-мужски с ним разобраться?

- Мы разбирались политически. А годы были 90-е, их все называли лихие. Они и были лихие.

«НА ЕДУ НЕ ХВАТАЛО, ПРИХОДИЛОСЬ ВЕЩИ ПРОДАВАТЬ»

- Когда вас выгнали с работы, вы вообще на что жили? Ваша супруга, Надежда Васильевна, вам не говорила: Гена, может, помиришься с соседом Борей, а то с голоду помрем?

- Я своим домашним кланяюсь и благодарю. Они поддержали мой выбор и перенесли достойно все те мерзости и выпады. А Надю (жену. - Авт.) я учил в 9-м классе, когда работал учителем в школе.

Надя дождалась своего Гену из армии, а он 3 года служил в Группе советских войск в Германии, и тоже стала Зюгановой. Свадьбу молодые сыграли 30 октября 1966 года в Орле. Фото: Личный архив

- Так она ваша бывшая ученица?

- Да. Надя скромная. Убежденный сторонник справедливости.

- Как она училась?

- Великолепно. Закончила с золотой медалью.

- А на что же вы жили целый год?

- Приходилось даже вещи продавать из дома. Как всегда, солидарность трудящихся проявилась. Один приятель привез картошки, овощей - у него хороший урожай уродился. Другой своего поросенка заколол, притащил. Третий полмешка гречи. В общем, жили трудно, но дружно.

- Ужас. А что из вещей пришлось продавать?

- Я не хочу эту тему обсуждать.

«ОТОБРАЛ У РОДИТЕЛЕЙ КЛЮЧИ ОТ ПОЧТЫ И РАЗВЕРНУЛ ТЕЛЕВИЗОР»

- А родители ваши как пережили те годы, когда их сына обливали грязью?

- Я дал обет - если им будет тяжело, я их заберу к себе, где бы я ни жил.

Я это выполнил. Когда у отца снова пошли осколки военные, воспаление было страшное, я его на тракторе вывозил в распутицу, чтобы спасти. Сам уколы делал…

Приехал на Орловщину и их забрал, они со мной были до конца жизни.

Когда увидели все это предательство Горбачева и Ельцина… Да, отец негодовал. А мать вообще была удивительно выдержанной по характеру. Но когда ей на глаза попалась фальшивка «Не дай Бог!» (антизюгановская газета-листовка во время президентской кампании 1996-го. - Авт.), я ее еле откачал. Она сказала: «Я ж тебя учила, воспитала человеком, почему такую мерзость о тебе пишут?»

Я ключ отобрал у своих и почту родителям отдавал сам. А телевизор поставил так, чтобы эту ельцинско-чубайсовскую мерзость им не показывать.

ПОЧЕМУ НЕТ ДОМА-МУЗЕЯ ЗЮГАНОВА?

- Почему вы возражаете против открытия дома-музея Зюганова в вашем селе Мымрино? Вот я бы давно переименовал Мымрино в Зюгановку.

- Не надо. Мы этот дом с отцом-инвалидом строили. После войны. Через нашу деревню, а она на границе Брянской и Калужской областей, наступал знаменитый Уральский добровольческий танковый корпус генерала Родина. Из 32 танков до Орла дошли 2. Первые подбитые стояли у нас посреди деревни. Моя школа вся была иссечена осколками, но не сгорела. Я к своим родным местам отношусь как к святым.

- Так я про дом-музей Зюганова…

- Туда приехали в свое время те, кто пытался партию разрушить, и испохабили мой родной дом. Прибили вывеску «музей тут», изгадили углы все просто. И туда привезли полсотни журналистов иностранных. Мне журналистка из «Эль Паис», испанской газеты, пришла и говорит: хочу вас поздравить. Я говорю: с этим непотребством? Она говорит: нет, опросили всех по деревне - ни один ни одного плохого слова не сказал ни о ваших родителях, ни о вас. Поэтому не надо никаких музеев. Надо просто уважать свою родину, любить. А я люблю. Я почетный гражданин Орла и Орловщины. Я считаю, это героическая земля, которая приняла все сражения, всех врагов, кто шел на Москву. А главный памятник будет нам, запомните это, - построенный в боях социализм.

* * *

- Может, хотя бы пару анекдотов от Зюганова?

- Сегодня не будем. Серьезный разговор был... Могу один рассказать, самый короткий. Не о моей, о вашей жизни. Встречаются двое. «Ты устроился в этой жизни?» - «Нет пока, работаю».

- (Смеемся.) Мы это опубликуем.

- Ну это о работе, это годится…

НАЧАЛО БОЛЬШОЙ КАРЬЕРЫ

Во времена Брежнева отказался от работы в ЦК…

- У вас была возможность при Брежнева дважды попасть в ЦК КПСС, и Андропов вас тоже приглашал. Вы бы, может, тогда пробились в руководство страны?

- Я был одним из самых молодых партийных руководителей в стране. Мне 30 лет не было, когда мы вместе с моим учителем Альбертом Петровичем Ивановым изобрели орловскую непрерывку. Мы впервые подготовили план развития города на 30 лет вперед. Я заказывал три проекта - Моспроект, Киевпроект и Ленгипрогород. Ленинградцы мне сделали великолепный план-программу. Непрерывка - это система развития городов на базе многолетнего плана. И вся страна приезжала смотреть. Провели большой семинар в СССР, обобщили опыт, Госстрой и Политбюро, мы получили хорошие награды. Я учился в академии, за два года окончил аспирантуру, защитил диссертацию по развитию крупных городов и формированию советского образа людей. И когда меня пригласили при позднем Брежневе в Москву, я вежливо отказался. Сказал, что хочу довести дело до конца… А при Андропове согласился переехать в Москву. Меня неожиданно вызвали в ЦК. Андропов поручил набирать новую молодую команду, до 40 лет, с учеными степенями и с опытом. И вот я из андроповского призыва один из первых. Я считаю, если бы Андропов пятилеточку поработал, он бы заложил очень хорошие основы, и мы бы до горбачевско-ельцинского маразма не дожили бы. Было бы все в порядке. У меня удостоверение первое им подписано.

У Геннадия Андреевича семь внуков и одна внучка. Изредка они забегают к дедушке на работу, в Госдуму. Как вот внук Женя на этом фото... Фото: Владимир ФЕДОРЕНКО/РИА Новости

ОЧЕНЬ ЛИЧНОЕ

«У меня своя семейная икона»

- Ваша мама ушла, когда эпоха Ельцина уже заканчивалась?

- От меня никто из моих друзей и близких не ушел. У меня дома есть своя семейная икона, где весь мой род: дед мой, один и второй, мои ребята, с кем я в армии служил, мои студенты, педагоги, они со мной всегда будут жить. У меня другой подход к человеку, который со мной жил, трудился. Они со мной остались навсегда. Я стараюсь, чтобы это было и в моих внуках. У меня двое детей - сын и дочь, у сына пять сыновей, а у дочери трое детей.

- Супер!

- Семь солдат и Маша.

БЫЛ СЛУЧАЙ

«Выдвинув Примакова, мы спасли страну от гражданки»

- А как вам удалось после дефолта 1998-го убедить Ельцина назначить Примакова премьером?

- Я с ним не разговаривал после расстрела парламента, с октября 1993-го... Просто не мог. А тут все когда обвалилось, прихожу на работу, конечно, мрак был полный. Баррель нефти стоил 12 - 14 долларов, зарплату и пенсию нечем было платить. Смотрю, по первой кремлевке звонок. Поднимаю, а он (Ельцин. - Авт.), даже не здороваясь, говорит: ты хорошо Москву знаешь, что будем делать? Я говорю: если мы в ближайшие два дня не утвердим новое правительство, которому люди поверят, то начнется гражданка.

В Москве образовалось 400 тысяч безработных молодых людей, которых обобрали и разорили. Потому что все банки заклинили, деньги сгорели все. А транш, который американцы дали, по моим сведениям, Чубайс со своей шайкой куда-то тоже умыкнул. Я говорю: надо срочно встретиться и принять решение.

Я думал, он откажется, но он сказал: хорошо. И собрал уже в 12 часов встречу, мы долго там сидели, я уговаривал Примакова пойти премьером. Он: чего вы меня суете в эту петлю? Ельцин говорит: пусть тогда Маслюков. Ну, заманчиво было. Но я говорю: если у нас не получится, вы нас еще раздавите на 10 лет. Поэтому Примаков, Маслюков, Геращенко, дай бог ему здоровья, он согласился. Сказал: у нас более авторитетного и умного банкира нет. Его знали и за рубежом, доверяли. А потом Валентину Ивановну Матвиенко, она работала послом в Греции, позвали, социалку ей дали. МВФ, американцы - ух они там визжали!

А мы тогда жестко дело вели, чтобы не было оттока валюты, запретили поднимать цены на бензин и солярку, авиакеросин, иначе народный гнев и волна смела бы их. И все сделали, чтобы запустить производства. Денег не было.

Сегодня могу сказать - мы напечатали их. Но если бы их бросили на биржу, был бы вал инфляции, и волна бы все задушила. Маслюков каждый день вызывал какого-то директора, главного инженера с технологом и под конкретную программу договаривался. У тебя есть машина, станок, изделие? Запускайте - получите деньги. Под производство и зарплату. Но отчет каждую неделю!

И мы тогда дали прирост промышленности 25%. Это был рекорд. Но Ельцин увидел, что Примаков и эта команда укрепилась, и испугался, что он пойдет в президенты.

Отправил его в отставку…