Кем был автор «В августе 44-го» Владимир Богомолов: героем войны или гениальным фантазером?

Почтовая марка к столетию писателя

Фото: wikimedia.org.

Владимир Богомолов, автор отличной военной прозы, был одним из самых загадочных писателей в истории советской литературы. У него три фамилии: он родился Войтинским (фамилия отца), в 50-е взял фамилию матери Богомолец, а на обложках книг значится Богомоловым. Судя по всему, он поменял себе и год рождения: на самом деле родился в 1926-м, а не в 1924-м (то есть, по факту, мы отмечаем сейчас его 98-летие). По официальной версии, Богомолов много воевал, но через два года после смерти писателя, в 2005-м, «Комсомолка» нашла его друга, который утверждал, что автор «В августе 44-го» «придумал себе биографию. Командир отделения, помкомвзвода, ордена, медали - ничего этого не было»… И его военный опыт, использованный в романах и повестях, позаимствован как раз из писем этого самого друга.

Но другие находят много бумаг, из которых следует, что Богомолов все-таки воевал, и еще как. Разобраться, где здесь правда, а где - фантазии, трудно: для этого надо сначала изобрести машину времени, а потом прослеживать его жизненный путь. Но в том, что книги у него были отличные (и предельно точные по фактуре), не сомневается, пожалуй, никто. Хотя даже документы, которые он приводит в своих книгах, зачастую - просто плод его воображения, очень точная стилизация под реальные приказы и сводки. Его огромный полуавтобиографический роман, изданный (причем до сих пор не полностью) уже после смерти, назывался «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?»

13 месяцев в тюрьме и телеграмма Сталину

Его отец, Иосиф Войтинский, по некоторым сведениям, не состоял в законном браке с его матерью (хотя ребенка признал и дал ему свою фамилию). Судьба у Войтинского была трагичной: он сделал ослепительную карьеру юриста, но в 1938 году был репрессирован, еще перед судом перенес тяжелый инсульт и в результате срок отбывал в закрытых психушках тюремного типа (в 1943-м в одной из них он скончался). Но детство Владимир провел в семье матери, и в конце концов взял ее фамилию: отец, похоже, был для него чужим человеком.

Школу он бросил в нежном возрасте, чтобы отправиться в Крым на заработки. Но моряком пробыл недолго: перед войной вернулся в Москву. А когда война началась, подобно сотням тысяч советских мальчишек, отправился на фронт добровольцем. Конечно, он не был готов к тем чудовищным картинам, которые ему предстояло увидеть (на его глазах раненый солдат пытался заправить себе кишки обратно в живот). Не был он готов и к тяжелому ранению и контузии, после которых пришлось долго лечиться. Однако после больницы он вернулся на фронт, а потом провел в армии несколько лет. Его мотало по разным местам: Сахалин, Манчьжурия, Германия… А закончилось все тем, что его посадили в тюрьму. За то, что в Берлине на совещании он посмел возразить полковнику. Была провалена важная операция, вину собирались возложить на приятеля Богомолова, сделав того «стрелочником». «Я встал и сказал, что операция проводилась под руководством управления и не понимаю, почему все здесь молчат и не называют истинных виновников».

После этого он на 13 месяцев отправился за решетку. Где его нещадно избивали (но он смело отвечал - даже ударил наручниками по голове одного из тюремщиков). Потом его, правда, выпустили, но вернуться на службу после карцеров было практически нереально. Недолго думая, Владимир дал телеграмму: «Кремль. Сталину. Я, офицер, участник войны, без суда и следствия пробыл в тюрьме 13 месяцев. Выпущен без предъявления обвинения. Ожидаю назначения. Нахожусь в бедственном положении, не на что купить хлеба. Прошу вашего незамедлительного вмешательства». Вряд ли Сталин лично прочел телеграмму, но она попалась на глаза, кому надо, - и начальству Богомолова дали по башке: полковник, который до этого смотрел на Владимира сверху вниз, разлюбезничался с ним, накормил роскошным обедом и выдал сорок тысяч рублей (колоссальная сумма: по словам Богомолова, опытный врач тогда получал зарплату в 635).

Его друг Леонид Рабичев, впрочем, утверждал в знаменитом интервью «КП», что в конце сороковых Владимир жил в Москве, ходил в литобъединение, жил два лета на даче у профессора-американиста, женился на девушке по имени Светлана Суворова, стал отцом… «Он мне говорил, что в конце 1942 года его мобилизовали, и он попал в войска СМЕРШ, но пробыл в них всего ничего, так как рассказал какой-то анекдот, и его посадили, при этом били сильно по голове, отчего он получил инвалидность и ходил со справкой. Он - фантазер. Он был талантливый человек. Он начал писать про войну и отождествил себя со своими героями. Он сочинил себя. Имеет человек право сочинить себя! Я считаю, что это подвиг - сочинить человека!»

По словам Рабичева, в 1949-м Богомолов начал работать над своей первой повестью «Иван», которая известна большинству людей по экранизации, «Иванову детству» Андрея Тарковского. Вышла повесть о мальчике-разведчике, на которого обрушились все ужасы войны, в 1957-м, и стала очень популярна.

«Кто дал ему право так отзываться о Дуньке?»

Писал Богомолов мало и медленно: следующая повесть, «Зося», и несколько рассказов, вышли лишь в 1963-м. А потом он много лет сочинял свою главную книгу «В августе 44-го», которую очень боялись публиковать. По словам автора очерка о писателе, его друга Эдвина Поляновского, книгу отправили в КГБ, и одному генералу «роман очень понравился. Рукопись он... украл. Отвез ее к себе на дачу и там запер в сейфе. Так хранят драгоценную вещь в единственном экземпляре. Богомолов был в ярости. «Я на вашего генерала подам в суд!» - кричал по телефону. Рукопись вернули. Тут-то и увидел писатель все замечательные рекомендации КГБ. В романе задыхающийся от астмы генерал не может сесть: нет стула. Цензор КГБ в ярости: «Для советского генерала нет стула? Поставить!» В другом месте романа солдаты рассуждают о неприступности и привередливости польских дам, вспоминают своих: то ли дело наша Дунька, сто грамм налил - и готова. Генерал на полях грозно отметил: «Кто дал право автору так отзываться о нашей советской Дуньке?!» Рукопись была испещрена распоряжениями. Поработал далеко не один генерал: на полях - с десяток разных почерков».

Богомолов очень долго бился за то, чтобы роман издали. И его в конце концов выпустили, причем без единой поправки. Как пишет Поляновский, «главный редактор журнала «Юность» Борис Полевой был вхож в коридоры власти. Он сумел отстоять и Дуньку, и все прочее. За единственным исключением: совещание в сарае. Будучи уверен, что из-за трех страничек проблем с Богомоловым не будет, роман стали набирать в типографии. Писателю перевели гонорар - деньги очень большие. Богомолов отправил гонорар обратно. По почте. Пока деньги шли туда-сюда, роман продолжали набирать. «Но ведь всего три странички!» умолял Полевой. «Не уступлю ни слова».

И не уступил. Книга в итоге вышла в «Новом мире», и стала литературной сенсацией.

«От высокой награды отказываюсь»

Богомолов был крайне непростым человеком, зачастую непредсказуемым. Еще в школе получил прозвище Пробка - потому что мог вскочить и вылететь из класса, если ему что-то не нравится. (Эту тактику - отворачиваться и стремительно уходить от людей, которые чем-то его не устраивают, он сохранял и во взрослом возрасте).

Василь Быков писал о нем: «Владимир никогда не снимал маску мрачно-обиженного выражения, держался отчужденно и говорил обо всем очень серьезно. Он был подробно информирован об уголовных делах дочери Брежнева Галины, о ее торговле бриллиантами, знал множество подробностей из жизни писательских и кагэбистских верхов. Меня иногда удивляло, откуда этот писатель, который неделями сидит за рабочим столом, так много знает о том, о чем не пишут в газетах». (Быкову удалось стать близким другом Богомолова, но потом белорусский классик прохладно отозвался об «В августе 44-го», и дружба сошла на нет). Говорят, в реальности Богомолов был вхож в КГБ и получал допуск к самым секретным сведениям… Впрочем, о нем много чего говорят.

Особенно тяжело с ним приходилось режиссерам. Он много спорил и с Тарковским, и с Михаилом Пташуком, который экранизировал «В августе 44-го», а киноверсия этой книги, сделанная Витаутасом Жалакявичюсом в 70-е, и вовсе не вышла на экраны - Богомолову (как, впрочем, и киноначальству) она дико не понравилась.

Еще Богомолов запрещал себя фотографировать. То есть реально, его фотографий практически не существует: завидев камеру, он отворачивался или закрывал руками лицо. И никого не пускал в свой рабочий кабинет - по словам Поляновского, даже жена вошла туда только после его смерти. Упорно не вступал в Союз писателей. Наотрез отказался от Госпремии и ордена Трудового Красного Знамени, которые ему собирались вручить. (Ему в середине 80-х позвонили, пригласили в Кремль на вручение ордена, а он сначала ответил звонившему: «Меня в Кремль не пустят в кедах», а потом, более раздраженно - «Я человек не общественный, трудовых заслуг нет. От высокой награды отказываюсь»…

Очень странный человек. Но ведь очень талантливый. В конце концов, что для нас важнее - шашечки или ехать? Он написал несколько прекрасных книг, и именно это в его биографии останется главным и неоспоримым фактом.

ГЛАВНЫЕ КНИГИ

«Иван»

«Зося»

«В августе 44-го» («Момент истины»)

«Жизнь моя, иль ты приснилась мне?»

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

За съемки в российских сериалах актеры требуют по 8 миллионов рублей за смену (подробнее)