А простые грузины плакали в русском храме святого Александра Невского: "Как мы, братья, можем стрелять друг в друга"
Цхинвал. Последствия грузино-осетинского конфликта августа 2008 года.
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
В ночь с 7-го на 8-е августа 2008 года грузино-осетинский конфликт перерос в полномасштабную войну. Убиты наши миротворцы, идёт штурм Цхинвала. Россия вынуждена вмешаться. Блицкриг Саакашвили провалился…
В Тбилиси в те тревожные дни работала съёмочная группа Первого канала - единственная из Москвы. Известный журналист Максим Бобров тогда увидел любимую Грузию сквозь призму войны. Сегодня мы публикуем его заметки о тех трагических днях…
«Как мы, братья, можем стрелять друг в друга?»
Гамарджоба, генацвале! Какое русское сердце не откликнется теплотой на это, до боли знакомое с детства, «Здравствуй, дорогой!».
Мне повезло не раз побывать на этой солнечной и музыкальной, футбольной и застольной земле. Где умеют встречать гостей и не скрывать эмоций. Где так красиво поют и пьют вино, с тостами и танцами… Где верят в Христа, и приняли православие за несколько веков до Руси. И звучит здесь молитва в древних монастырях и новых храмах… Плод лозы и трудов человеческих. Стол изобилен, а душа открыта. Грузия. Маленькая как сердце, но оно будто вмещает целый мир…
Но была здесь и война. А я был на ней.
Прилетели мы в Тбилиси 8.08.08. Дата врезалась в память - историческую и личную. Уже несколько дней шли обстрелы Южной Осетии, но думалось, пронесёт мимо худшего. Тем более, в Пекине Олимпиада, и по идее, оттуда редакции нужны будут первые сюжеты. Но нет…
И вот, я стою на крыше телецентра в Тбилиси, на прямом включении, и слышу в ухе, сквозь помехи связи, голос Димы Борисова, тогда – ведущего Новостей. «Война – в Южной Осетии, а в Тбилиси сейчас в прямом эфире работает наш корреспондент Максим Бобров…»
А что говорить, не очень понятно – информации мало, та что есть, непроверенная… Но работа у нас такая – надо говорить, что знаешь, и что чувствуешь – по деталям, эмоциям, нюансам, по опыту. Потом грузинская компания «Рустави – 2» обрубит для нас канал для прямых включений и перестанет давать по обмену картинку. Работать мы начнём через турецкую телекомпанию. Но это была меньшая из проблем. Отношение местных к нам в те дни очень понятно. Тяжело было всем. На эмоциях выплеснулись и обиды, и боль. Услышали мы и угрозы, и оскорбления, но больше – скорби и непонимания. Помню, как грузины плакали в русском храме святого Александра Невского. Как же так? Как мы, братья, можем стрелять друг в друга? Мы ведь одной веры, одной истории. Прихожане говорили мне, что именно в русском храме принял монашеский постриг будущий Патриарх Грузии Илия Второй. А я ведь до войны бывал в его резиденции, с солидной делегацией банкиров. Помню его человеческую теплоту, мудрый взгляд и благословение. И потрясающую монастырскую чачу, которой угощал Предстоятель.
Валентина Баланчивадзе, русская по происхождению, грузинка по судьбе. Русская гимназия в Тбилиси – дело всей её жизни. Рассказывает мне, что когда-то у неё училась и племянница Саакашвили – Элен… Мой друг и одногруппник Игорь Джохадзе. Из прекрасной академической семьи. Мама – русская, папа – грузин. Сколько таких судеб, личных переплетений. Миллионы людей в августе восьмого года пережили острую боль, тяжёлую драму.
Российские военнослужащие на БМП у дороги на Цхинвал, 2008 год.
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
По телевизору в те дни показывали Олимпиаду
Возможно, те дни и для меня стали одними из самых сложных в жизни, и профессионально, и по-человечески. Заходим в любимое кафе, а там вместо привычного радушия, хозяйка отворачивается. А гости смотрят ту самую Олимпиаду в Пекине. И надо ж было нам зайти именно в тот момент, когда в финале грузинский борец завалил нашего. Эмоции публики трудно описать, все столы встали. А потом устремили тяжёлые взгляды на нас. Помню, сказал тогда: «Мы в спорте друг за друга всегда ведь были. Я вот помню потрясающее Динамо Тбилиси начала 80-х…» И начал фамилиями сыпать – Габелия, Чивадзе, Дараселия, Гуцаев, братья Мачаидзе, Шенгелия. Все слушали, и взгляды становились теплее. Вышел директор заведения. «Садитесь за наш стол, выпьем вина…» Выпили за то, чтобы война быстрее закончилась, чтобы не убивали друг друга православные люди. И за Динамо – тбилисское и московское… Пройдут годы, и два Динамо сыграют товарищеский матч в Тбилиси, и это станет добрым и мирным знаком.
Смешное и трагическое часто рядом. Когда я писал сюжет на нашем корпункте, оператор и ассистент по звуку пошли купить еды и вина. И возвращаясь с пакетами, умудрились протиснуться в лифт телецентра вперёд охраны Михаила Саакашвили и, главное, его самого. Тогдашний президент Грузии приехал как раз дать интервью той самой телекомпании, что отказала нам в услугах по перегонам видео в Москву. И вот даже лифт, очень долгий, кстати, двое русских мирно оккупировали, да ещё с вином и шашлыками. А третий наверху текст пишет. И смех, и грех.
«Лучше вам убраться из страны, а то плохо все закончится»
Не до смеха было нам, когда ехали из Тбилиси в Гори. У памятника Лермонтова нас тормознула местная безопасность. Разговор понятный - мол, лучше вам убраться из страны, а то плохо всё закончится. И смс с угрозами и намёками приходили, и слежку за собой мы замечали. Но работа есть работа. Подъезжаем к Гори, а там наши танки на блокпосту, и десятки телекамер со всего мира. Никого в город не пускают. Иду к нашим. На танке – майор, лицо до боли знакомое. «Слушай, мы в Чечне не пересекались? Тебя, Наиль, вроде зовут», - спрашиваю. «А тебя Максим. Пересекались, ещё как…» «Брат, пропусти, мы по делу, сам понимаешь…» И он пропустил. Мы с оператором Ильёй Марьиным на глазах у всех западных и восточных коллег прошли за танки, взяв с собой ещё одного русского – с РЕН ТВ. В таких ситуациях не до конкуренции. Выжить бы да общее дело сделать… Дальше на медицинской «таблетке» – армейской машине – до Гори. По пути останавливаемся, чтобы медсестра перевязала натёртую до крови ногу нашего бойца… С нами молодой лейтенант. Предлагает в музей Сталина зайти на малой Родине вождя, там поснимать. Мол, открою вам замок на двери без проблем. Но мне что-то подсказало, что не надо беспокоить тень «отца народов». Да и времени мало, а материала набрать – кровь из носу. Пишем интервью на улицах. Вот местный осетин: «Лучше всего было при коммунистах, жаль, что они ушли. Тогда была дружба народов». А как сейчас с грузинами, спрашиваю. Он замолкает на несколько секунд, а потом грустно так: «Почти хорошо…» И в этом его «почти» – почти пропасть до настоящего «хорошо»… Но главное – люди возвращались в город из соседних сёл. «Ваши солдаты раздают хлеб, другие продукты, воду. Мародёрства нет, в дома не заходят», говорили нам местные…
Когда возвращались в Тбилиси, опять тормозила местная безопасность с тем же разговором. Но проехать всё же дали и кассеты не отняли. А вот на митинге грузинских беженцев в Тбилиси – отобрали, и камеру повредили, и бока чуть помяли. Рассказал об этом на прямом включении в программе «Время».
Военкор «Комсомолки» Дима Стешин: как всегда спокойный, основательный
Возвращаемся в гостиницу – хозяйка мне: «Батоно Максим, вы нас отругали…» «Не ругал, правду же сказал. А вы где смотрели, русские каналы и интернет отключили же?» И тут вспоминаю, что у них спутниковый пакет, в нём и наш канал. Хозяйка всё понимает, не злится. И зовёт ужинать. На столе сыр, вино, жареная картошка. Заслужили. День прожит не зря. И, слава Богу, мы живы! За столом с нами Дима Стешин, военкор "Комсомолки". Как всегда спокойный, основательный. Помню, показал нам, как обходить все блоки в сети и открывать наши сайты. Кто знал тогда, что у него впереди ещё много работы куда более сложной и опасной, чем тогда в Грузии. Всегда желаю ему здоровья и удачи, как и Саше Коцу, хорошему нашему товарищу и классному военкору...
А по всем местным каналам тогда нон-стоп крутили клип – «Стоп, Раша!». У нашего посольства постоянный пикет. Помню плакат: «Россия – источник всего зла на Земле». Сейчас понимаю, как трудно было тогда моим грузинским друзьям и коллегам. Миша, Гия, Тариэл. Трио нашего тбилисского корпункта. Переживали, снимать не хотели, а Миша сказал: «Макс, прости, но если мне сейчас миллион долларов предложат, в Гори не поеду»… «Миш, всё понимаю…» А умудрённый жизнью Тариэл шутил всерьёз: «Максим, придут ваши, придут. Скажи им, что мы тут, в телецентре, пусть по своим-то не бьют…» Многие, кстати, в Тбилиси были уверенны, что русские придут, и на штыках вынесут Саакашвили, если тот не сбежит раньше. Люди старшего поколения вспоминали советские времена, мол, хорошо же жили, и Грузия процветала. Помните Мимино? «Сдачи не надо…» А мне вспомнилось интервью, что взял у Саакашвили в его президентском дворце за годы до войны. Говорил он о важности связей с Россией, о том, что надо мыслить шире. Вот и расширил сознание до того, что зажевал галстук в панической атаке – «Русские идут…»
А нам становилось совсем небезопасно – в таком любимом городе, который в своё время называли советским Парижем. Авиасообщение, пока мы там были, закрыли. Тариэл отвёз нас до границы с Арменией.
* * *
Слева направо: корреспондент Максим Бобров, оператор Илья Марьин, звукооператор Тимофей Генералов.
Фото: Личный архив.
Прощались тепло, до лучших времён, с надеждой на встречу. На таможне пограничники долго смотрели в наши паспорта и с размаху, зло так влепили нужные штампы. Особенные эмоции, нам показалось, вызвала у них фамилия нашего «звукаря» – Генералов. До свидания, милая Грузия. Даст Бог, ещё увидимся – в мирное время…