О чем писала «Комсомолка» в этот день 18 августа: первый праздник советской авиации, журналист в шкуре браконьера, человек добрых дел и торговля детьми «во спасение»

Почему-то газета в этот день в разные годы публиковала статьи «золотых перьев» «Комсомольской правды». Рассказ о публикациях за 18 августа невольно превратился в собрание сочинений знаковых материалов газетного века. Мы решили подробнее рассказать здесь и о наших выдающихся журналистах.

1933-й: ПЕРВЫЙ ПРАЗДНИК СОВЕТСКОЙ АВИАЦИИ

В 1933 году весь номер «Комсомольской правды» был посвящен празднованию первого Дня советской авиации. Надо ли говорить, что авиация в те годы была культом: летчиков узнавали на улицах по фотографиям в газетах. И пилоты самолетов, вывозивших полярников, стали первыми Героями Советского союза. Вовсю функционировал авиационный государственный научный центр (ЦАГИ), выпускавший одну за одной новые модели самолетов. Уже пролетели над Москвой бомбовозы-гиганты. И в креативных головах писателей во главе с журналистом № 1 Михаилом Кольцовым зародилась невероятная мечта: в день 40-летия литературной деятельности Максима Горького запустить в небо гигантский агитсамолет его имени. Инициаторы собрали 6 млн рублей и заказали самолет ведущему авиаконструктору страны Андрею Туполеву. К сожалению, ни к юбилею писателя осенью 1932 года, ни к первому празднику советской авиации, построить его еще не успели, но «Комсомолка» нашла выход. Накануне первого, только что учрежденного, Дня авиации в кольчугосборочный цех ЦАГИ отправился ведущий репортер газеты 30-х годов Михаил Розенфельд.

18 августа 1933 года на третьей полосе «КП» появился рассказ о полете спецкора газеты в агитсамолете во Владивосток с посадкой в Иркутске. Вот, как он описывает свой проход по исполинскому авиационному сооружению: «В пустых каютах прислуга стелила постели, в кафе несколько писателей, художники и лоцман пили чай. В полукруглом салоне о чем-то беседовали инженеры. По пути в радиокабинку я зашел к кинооператорам. Самолет пролетел над стремительной Ангарой. Из-под киля самолета стреляли агитпакеты; тучей разноцветных птиц в электрическом пожарище света понеслись на землю листовки. В типографии безостановочно работает офсет-машина, последние стопы газет брошюруются, и «Максим Горький» идет на посадку».

В Иркутске такого события не помнят. Потому что в натуре его не было. Искушенный газетчик Розенфельд придумал этот полет, понимая, как завлечь и ошеломить читателя, чтобы он зримо представил всю мощь народившегося советского самолетостроения. Во второй части репортажа он описывает реальную картину: гигантский заводской цех, который целиком был занят «Максимом Горьким», потому что размах его крыльев составлял 60 метров, а сами крылья изнутри использовались под спальные каюты. Еще одна деталь, которая характеризует писательский дар нашего спецкора: «Наверху мы вдруг замечаем подвешенный к потолку маленький самолет. Он висит на тросах, как детская игрушка на нитке. Он висит над «Максимом Горьким», как муха. <…> С уважением мы смотрим на младенца племени великанов».

Это первая модель, сделанная Туполевым в ЦАГИ. Всего 10 лет понадобилось авиаконструктору, чтобы превратить одномоторную полудеревянную «муху» в цельнометаллического восьмимоторного исполина грузоподъемностью 6 тонн с дальностью беспосадочного перелета в 1000 км.

Впервые «Максим Горький» был поднят в небо для встречи челюскинцев. 19 июня 1934 года он во время парада пролетел над Красной площадью и сбросил с высоты 200 тысяч листовок. Второй раз он летал на первомайском параде 1935 года. А во время третьего полета над центральном аэродромом Москвы 18 мая того же года погиб. В него врезался, неудачно исполнив «мертвую петлю», другой самолет.

Михаила Розенфельда называли «королем репортажа». Он участвовал в экспедициях, автопробегах, испытаниях аэросаней, летал на опытных аэростатах, писал о спасении челюскинцев и ледокола «Малыгин». Как военкор в участвовал в военных операциях в Маньчжурии и на Халхин-Голе, в 1939 – в Западной Белоруссии, Прибалтике, Финляндии, в 1941 году ушел добровольцем на фронт Великой Отечественной и в 1942 году погиб в боях за Харьков. Награжден боевым орденом. Его имя увековечено на стеле в память погибших в войне журналистов «Комсомольской правды», установленной сегодня в Голубом зале редакции.

1968-й: ЮРИЙ РОСТ В ЧУЖОЙ ШКУРЕ

18 августа 1968 года молодой репортер газеты Юрий Рост опубликовал одно из первых своих журналистских расследований «Браконьеры». Он приехал в Астрахань, чтобы там влиться в ряды нелегальных заготовителей черной икры. В подзаголовке к репортажу написал: «Случаи, когда журналист «влезает в чужую шкуру», давно перестали быть редкостью. Однако… Одно дело, когда репортер становится человеком легальной профессии, другое – когда он перевоплощается в носителя социального зла». Роль социального негодяя благодаря артистичности и умению соответствовать выдуманной легенде о студенте-ихтиологе вполне удалась корреспонденту.

Читатель испытывает искреннее возмущение, узнавая из его материала о хищнических методах браконьеров: «И вот на пути рыбы браконьер выстраивает барьер. На растяжках под водой почти по дну идет шнур с навешенными на него огромными, как в мясной лавке, крючьями. На них нет наживы. Просто, двигаясь на нерест, осетр цепляется полным икры животом за крюк. Рвется и цепляется за другой. Иногда рыба срывается, но тогда погибает от ран».

Автор так же искренне негодует, увидев повсюду у берегов в устье Волги полуразложившиеся тела рыб. «Тысячи осетров, севрюг ежегодно вышвыриваются как мусор, в реку браконьерами. «Волга все стерпит» - любимое выражение браконьера. Мне рассказывали, как два преступника за три дня «сделали» 150 килограммов икры, при этом уничтожив 17 центнеров рыбы».

Он рассказывает о трудностях работы инспекторов рыбнадзора. О причинах, по которым они не могут справиться с разгулом браконьерства. И заостряет свой репортаж красноречивой картиной из прибрежного поселка Оле, «столицы браконьерства»: «И «заготовитель» и браконьер пользуются молчаливым «нейтралитетом» односельчан. Инспектор, напротив, вынужден, как правило, действовать один. «Община» обычно на стороне браконьеров («подумаешь, человек маленько подрабатывает»).

Как не жаль, за 56 лет после этой публикации социальное зло браконьерства так и не удалось искоренить. А Юрий Рост ничуть не изменился: его неприятие социальных перекосов только окрепло. 1 февраля 2024 года страна отметила 85-летие выдающегося журналиста Юрия Роста, давно вошедшего в историю отечественной культуры неповторимым талантом фотохудожника, писателя, телеведущего, актера, ставшего лауреатом Государственной премии России.

1984-й: ВЗРОСЛЫЕ ВОПРОСЫ О ДЕТСКОЙ ОБУВИ

Чтобы понять, каким поистине кошмаром был злополучный «советский дефицит», стоит прочитать письмо москвички из публикации «И в детсад, и на парад хотят носить малыши хорошую обувь» от 18 августа 1984 года:

«С начала лета пребываю в бесполезных поисках, обуви для двух своих сыновей. Я посвятила этому весь свой отпуск… Приведу лишь географию обеганных мною мест: Проспекты Ленинский, Балаклавский, Новодевичий, площади Дзержинского, Ильича, улицы Шверника, Профсоюзная, Бутлерова, Варшавское шоссе, Савеловский вокзал, Фрунзенский вал, ярмарка в Лужниках… Результат - ноль».

К ее письму присоединился собкор «Комсомолки» по Армянской ССР Арам Саркисян. Он пошел на знаменитое обувное объединение «Масис» и спросил директора, что мешает обувщикам выпускать хорошие детские башмачки. Директор назвал многое: устаревшие ГОСТы, некачественное сырье и фурнитура, отсутствие конкуренции между производителями, высокая себестоимость пошива. Поэтому ничего обнадеживающего для читателей-родителей малышей корреспондент добиться от обувщиков не смог. Редакция обратилась в министерство легкой промышленности со «взрослыми вопросами о детской обуви». Обратите внимание, как уверено и компетентно обращалась газета того времени к высшим чиновникам.

«Ждем ответа от начальника Управления развития обувной, кожевенной и кожгалантерейной промышленности Минлегпрома СССР В.Р. Мелихова.

Кроме того, о поставках сырья для детской обуви ждем сообщения от зам. министра легкой промышленности СССР А.Н. Пушкина и начальника Всесоюзного промышленного объединения искусственных кож и плеточных материалов С.С. Соловьева.

Наконец. О требованиях, предъявляемых к обуви для малышей и о том, как они выполняются, хотелось бы получить ответ от начальника Управления текстильной и легкой промышленности Госстандарта СССР Ф.Ф. Коваленко».

Это был последний год застоя, на следующий началась перестройка.

2003-й: ЧЕЛОВЕК ДОБРЫХ ДЕЛ

В 2001 году «Комсомольская правда» запустила новую рубрику под названием «Отдел добрых дел». К этому времени, выйдя из лихих 90-х, страна доросла до волонтерского движения и массовой благотворительности. «Комсомольская правда» подставила крыло, а журналист Ярослава Танькова возглавила эту поддержку, стала вести новую необычную рубрику.

Одной из первых и очень громких акций газеты стала помощь пережившей инсульт Татьяне Лиозновой, режиссеру культового советского фильма «Семнадцать мгновений весны». Накануне 30-летия картины Татьяна делилась в интервью с корреспондентами «КП»: «Срок оплаты за мое лечение заканчивается 23 августа, бесплатно лечить никто не станет, а я ходить не могу! Без врачебной помощи и жить-то теперь не знаю, как буду!» «Отдел добрых дел» объявил сбор пожертвований для оплаты ее лечения в клинике и рассказал в публикации от 18 августа о тех, кто откликнулся на призыв. Татьяна Лиознова прошла курс лечения и прожила еще 8 лет.

Ярослава Танькова ведет «Отдел добрых дел» до сих пор. В 2006 году журналист стала лауреатом Всероссийского конкурса благотворительности. С 2007 года она выступает одним из попечителей благотворительного фонда помощи людям с заболеваниями легких. Фонд оплачивает лечение, покупает лекарства, оказывает социальную и психологическую помощь больным, организует выставки, презентации, праздники, волонтеры посещают детские дома, занимаются с больными детьми творчеством, играми, спортом.

Немногие, наверное, знают, как и почему Ярослава попала в газету. А без этого не понять ее тяги к благотворительности. Сама она так пишет об этом: «В 13 лет я перестала учиться, сбежала из дома, с хиппи моталась автостопом по стране и убеждала людей, что мир спасет только безграничная любовь друг к другу. Сначала поймали и чуть не поставили на учет, но родители успокоили милицию, потому что не желали мне зла… Трудный возраст и отвоевывание самостоятельности длилось до 16 лет. За это время я успела поработать: актрисой в театрах-студиях, певицей и танцовщицей в ресторанах, гувернанткой, уборщицей всех видов, художником, снималась в рекламе… В 16 вернулась домой. <…> За полтора года на отлично закончила экстерном школу, выучила два иностранных языка, стала победителем детского эстрадного конкурса». И – кровоизлияние в мозг, больница, инвалидность. Но неугомонный и крепкий характер брал свое. В 1996 году она пришла в «Комсомольскую правду» в «Алый парус» и сумела стать здесь ярким заметным пером.

В рубрике «Испытано на себе» она писала о своих перевоплощениях в разные профессии: работала ткачихой на подмосковном комбинате, медсестрой военного госпиталя в Чечне, аниматором в Турции, горничной в престижном отеле и даже уходила в женский монастырь, попробовал перед этим побывать эскортницей. В 2008 году Ярослава выпустила книгу «Замуж за араба и другие восточные сказки» о своих захватывающих путешествиях по Египту. Каждое новое приключение было маленькой жизнью, пойдя которую она возвращалась на любимый редакционный этаж. «Я прошла длиннющий путь от внештатного стажера до заслуженного спецкора. С тех пор люди редакции, без преувеличений, — мои родные люди, а наши читатели – мои дорогие друзья». «КП» меняется, я не всегда и не со всеми нашими материалами согласна… Но мне кажется, что нет газеты, которая бы более искренне и человечно отражала нашу сегодняшнюю жизнь».

Похоже, именно эту человечность Ярослава впитала с молоком мамы-«Комсомолки», взрастив себя настоящим человеком добрых дел.

2006-й: ПЕРВЫЙ СУД ЗА ТОРГОВЛЮ ДЕТЬМИ

Статья спецкора Ульяны Скойбеды, появившаяся в «Комсомолке» 17 и 18 августа 2006 года, называлась «Акушерка торговала детьми, чтобы спасти их от детдома. Врача-гинеколога Людмилу Вержбицкую судят за то, что она «устраивала» богатым людям новорожденных, от которых отказались родные родители. Учтет ли суд, что она делала этих детей счастливыми?»

Все в этой истории, как и в заголовке неоднозначно. В статье рассказывалось о первом в России, а возможно и в мире, суде по делу о торговле новорожденными. О суде, который закончился оправданием преступницы. Вернее, ее осудили только за подделку документов на суррогатное материнство и самоуправство при решении вопроса, кому отдавать младенца. Приговор был таким: 350 тысяч штрафа. Вержбицкая праздновала победу, не уставая повторять: «Я делала это не ради денег. Для меня главным было сделать людей счастливыми, найти семьи для ребяток...»

Позиция газеты и автора тоже противоречива: «…даже моя начальница, давая мне задание писать про Вержбицкую, сказала: «Посмотри, она делала доброе дело, вот только, к сожалению, брала деньги»... Да, то, что Вержбицкая брала деньги, немного царапает». Понятно, почему статья вызвала читательский ажиотаж и много споров. Сегодня, когда ситуация с суррогатным материнством и усыновлением более-менее упорядочена, видно, в какой «мутной воде» беззаконья плавала хищница-акушерка, торгуя под видом спасения житейскими трудностями своих клиентов. Выручала несовершеннолетних «залетевших» девчонок, оформляя их задним числом сурматерями и забирая новорожденных себе; передавала бесплодной паре зарубеж по поддельным документам младенца-«отказника»; вернула сурматери ее ребенка, уничтожив первоначальный договор в ее медкарте.

Как ей вообще удавалось провернуть эти аферы? Да, просто. У нее был арендованный личный кабинет в научном Центре акушерства. Она свободно могла перемещаться там, общаться с сотрудниками, имела беспрепятственный доступ к документам: «Когда ребенок появлялся, Вержбицкая «подделывала договоры о якобы экстракорпоральном оплодотворении и переносе эмбрионов. ...использовались бланки и печати указанного Центра».

На руку ей играло и отсутствие законодательного запрета на манипуляции с новорожденными. Как пишет Скойбеда, «как раз в это время Госдума убрала эту статью («Торговля несовершеннолетними» - Авт.) из Уголовного кодекса и придумала другую, более широкую - «Торговля людьми». Казалось бы, ну и что? Дети тоже люди. Соль в том, что ответственность по этой новой статье наступала только в том случае, если людей продавали-покупали в целях эксплуатации (для занятий проституцией, на органы и так далее). А этих новорожденных детей покупали, чтобы целовать им пятки, чтобы, смеясь от счастья, подкидывать до потолка, чтобы осушать губами маленькие слезки... Детей покупали, чтобы они были детьми. Какая еще эксплуатация: это новые родители полностью отдали детям себя...»

Мосгорсуд спустя несколько месяцев пересмотрел дело в закрытом режиме и отменил прежний приговор. Нам известно только то, что Вержбицкой стало плохо во время его оглашения, но сведения о конкретном сроке раскопать не удалось. В 2012 году в статье УК РФ «Торговля людьми» появился дополнительный пункт – «Незаконные деяния в отношении несовершеннолетнего» со сроком наказания до 10 лет. Однако Вержбицкую осудили тогда по статье «Похищение человека», инкриминировав ей нарушение права государства на новорожденного-«отказника», которого оно должно взять под свою ответственность и передать в Дом малютки.

Но именно целесообразность использования такой статьи, автор все-таки тоже подвергает сомнению: «… народу еще милее будет Вержбицкая. У нас не любят государство. Не верят, что оно устроит детей хорошо». «Не любят» - сильно сказано, «не верят» - верней. Жалеть, сострадать, болеть сердцем за сирых и обездоленных – наша национальная черта. Алчные проходимцы и мошенники, а порой и враги, беззастенчиво этим пользуются. Что должно перевесить на весах: спасение или преступление во имя спасения? Вечная тема…