Романы-аллегории и исторические травмы: Кто такая Хан Ган, получившая Нобелевскую премию по литературе-2024

Нобелевскую премию по литературе получила корейская писательница Хан Ган

Фото: REUTERS.

Было понятно, что Нобелевская премия по литературе в 2024 году не достанется автору из Европы: они (полька Ольга Токарчук, австриец Петер Хандке, француженка Анни Эрно, норвежец Юн Фоссе) и так получали ее в последние время слишком часто. Американцам ввиду недавних побед Боба Дилана и Луизы Глюк тоже надеяться было особо не на что. Букмекеры ставили прежде всего на Азию, Австралию и Латинскую Америку: главными претендентами считались китаянка Цань Сюэ (ставки на нее принимались с коэффициентом 10/1), австралиец Джеральд Марнейн (12/1), японец Харуки Мураками (14/1) и аргентинец Сезар Аира (16/1).

В Стокгольме объявляют победителя литературной Нобелевской премии

Фото: REUTERS.

Нобелевская премия по литературе 2024: кто получил

В результате победила писательница Хан Ган - всего второй человек из Южной Кореи за всю историю, удостоенный Нобелевки (первым был бывший президент страны Ким Дэ Чжун, получивший Премию мира в 2000-м). Для всех это стало сюрпризом: в букмекерских списках сравнительно молодая (53 года), сравнительно недавно ставшая известной на Западе и не так уж много всего написавшая Хан Ган плелась в отстающих с коэффициентом 33/1. Для сравнения, у Людмилы Улицкой* (признана Минюстом РФ иноагентом) коэффициент был выше (25/1). Как, впрочем, и у Маргарет Этвуд (автор «Рассказа служанки» танцует вокруг Нобелевки уже много лет), Мишеля Уэльбека, Томаса Пинчона, Салмана Рушди...

Корейцы поздравляют свою соотечественницу

Фото: REUTERS.

Лауреат Нобелевской премии 2024 Хан Ган: чем известна

Хан Ган родилась 27 ноября 1970 года, большую часть жизни провела в Сеуле, где изучала корейскую литературу в Университете Ёнсе. В 23 года впервые опубликовалась, напечатав в журнале «Литература и общество» несколько стихотворений под общим названием «Зима в Сеуле». А в 2007 году вышел ее самый известный роман «Вегетарианка». Кстати, он, наряду с романом «Человеческие поступки» переведен на русский - хотя прочитали его, сдается, немногие. «Вегетарианку» называют «мрачной, кафкианской аллегорией», а героиня - женщина, которой начинают сниться кошмары; устав от кровавых видений, она принимает решение перейти на растительную диету, и это, как гласит издательская аннотация, «вскрывает непрочность ее брака и запускает цепочку все более странных событий». Самые свежие романы Хан Ган «Белая книга» и «Уроки греческого» до русского читателя пока не дошли, но на английский переведены и получили прекрасные отзывы.

Книги Хан Ган переведены на многие языки мира.

Фото: REUTERS.

Нобелевская премия 2024: за что вручили Хан Ган

Премию Хан Ган получила с формулировкой «за насыщенную поэтическую прозу, в которой анализируются исторические травмы и выявляется хрупкость человеческой жизни». Писательница, как и другие лауреаты, получит 11 миллионов шведских крон (в пересчете - более 103 миллионов рублей). Торжественная церемония награждения состоится 10 декабря.

Фрагмент романа «Вегетарианка»

Самый известный роман Хан Ган состоит из трех новелл. Героиня первой - молодая замужняя женщина Ёнхе, которой начинают сниться кровавые кошмары с освежеванными тушами. Она перестает есть животную пищу и почти перестает спать, ощущая страшное внутреннее опустошение. Герой второй - муж ее старшей сестры, художник, занимающийся видеоартом: он внезапно теряет от Ёнхе голову, мечтая снять порнографический проект с ее участием. Наконец, героиня третьей - та самая старшая сестра. Вот фрагмент из третьей и последней новеллы, в котором пересказывается все, что было до этого.

«Она складывает зонтик, с которого капает вода, и садится на длинную деревянную скамью. Лечащий врач должен спуститься в комнату для консультаций, и она, ожидая его, как всегда, поворачивает голову и смотрит на дзелкву во внутреннем дворе больницы. Оно старое, это дерево, и выглядит лет на четыреста. В ясный день дзелква расправляет все свои многочисленные ветви и, отражая солнечные лучи, кажется, что-то говорит ей, но сегодня, залитая дождем, молчит, как сдержанный человек, спрятавший в себе слова, которыми хотел бы поделиться. Кора на нижней части ствола старого дерева вся промокла, под ним темно, как вечером, листья на тонких ветках беззвучно дрожат, отдавшись во власть дождя. На образ дерева, как привидение, наслаиваются очертания Ёнхе, и она тихо пронизывает взглядом лицо младшей сестры. (...)

«Когда все пошло не так? – иногда спрашивает она себя в такие минуты. – Когда все это началось? Точнее, когда все начало рушиться?»

Ёнхе стала вести себя странно примерно три года назад, неожиданно ударившись в вегетарианство. Сейчас этих вегетарианцев полным-полно, но что особо отличало Ёнхе от всех остальных, так это неясность мотива, из-за которого она отказалась от мяса. Она худела так стремительно, что нельзя было смотреть на нее без боли, и при этом почти не спала. Все и раньше считали ее тихой и спокойной, но она совсем замкнулась в себе и так мало говорила, что врач не смог найти с ней общий язык. Ее муж, конечно, рассказал о таких странностях, заставив всю семью переживать за дочь и сестру. В это время они как раз переехали в новую квартиру. На новоселье собрались все родственники с детьми, и за обедом отец дал Ёнхе пощечину, силой раскрыл ей рот и запихал туда кусок мяса. Глядя на младшую сестру, она дрожала всем телом, словно это ее ударил отец. А затем, оцепенев, наблюдала, как у Ёнхе вырвался крик дикого животного, как она с отвращением выплюнула мясо, как схватила нож для фруктов и полоснула по своему запястью.

«Можно ли было помешать этому? – нет-нет, да и задавала она себе вопрос. – Могла ли она в тот день удержать руку отца? Не дать Ёнхе схватить нож? Помешать тому, чтобы муж взвалил на свою спину залитую кровью Ёнхе и помчался с ней в больницу? Уговорить зятя не бросать жену так безжалостно сразу после ее выписки из психиатрической клиники? И могла ли она не допустить того, о чем даже вспоминать не хочется, того, что сотворил ее муж с Ёнхе, – эту беду, которая вылилась в дешевый скандал? Могла ли она предотвратить все это – разрушившее, как гору из песка, жизнь всех близких ей людей?»

Она и знать не хочет, какое такое вдохновение черпал муж из маленького сине-зеленого монгольского пятна, оставшегося на ягодице Ёнхе. В то осеннее утро она принесла сестре приготовленные для нее салаты и увидела сцену, которая казалась выше ее понимания, не вмещалась в рамки здравого смысла. Накануне ночью он расписал свое тело и тело Ёнхе пестрыми цветами, а затем снял на камеру сцену совокупления.

Могла ли она помешать ему? Не проглядела ли первые признаки, по которым поняла бы его намерения? Не могла ли более убедительно донести до его сознания, что Ёнхе больна, что она проходит курс лечения?

Даже в самом страшном сне ей не привиделось бы, что мужчина, лежавший в то утро под одеялом рядом с Ёнхе, чье тело сплошь покрывали нарисованные красные и желтые цветы, – ее муж. В борьбе с желанием оставить все как есть и убежать победила мысль, что надо защитить младшую сестру. Доверившись своему чувству ответственности, пренебречь которым было невозможно, она подняла оставленную у прихожей камеру, и, зная, как надо включать аппарат – именно он научил ее этому, – просмотрела запись. Вынув кассету, словно пылающую огнем, и уронив ее, она нажала на кнопки мобильного телефона, заявила о двух больных, которым требуется срочная психиатрическая помощь, но все еще не могла принять происходящее за реальность. Она отказывалась верить собственным глазам. Одно было ясно: поступок мужа нельзя простить, ни за что нельзя простить».

* признана Минюстом РФ иноагентом