"Я чувствовал, что он хочет избавиться от меня": бывший приятель олигарха 90-х Смоленского поделился воспоминаниями о нем

Александр Смоленский в 2004 г.

Фото: GLOBAL LOOK PRESS.

Прочитал с утра на сайте «КП» новость: «Умер олигарх из 90-х и участник «семибанкирщины» Александр Смоленский: Биография бизнесмена».

Получилось так, что я о покойном очень много наслышан от его бывшего партера Леонида Билунова — известного авторитета из 90-х. Он же Леня Макинтош с 15-летним тюремным стажем. Он же и неплохой писатель, живущий ныне в Париже.

В 2010 году Билунов, почитав в «Комсомолке» мои путевые очерки, пригласил меня в Париж, дабы показать житие русской диаспоры. Идея руководству газеты показалась интересной, и меня командировали во Францию с условием — только за деньги редакции, а не приглашающей стороны. Так я познакомился с Билуновым и его книгой «Три жизни».

А в этой книге автор рассказал и о своем бывшем приятеле, который представлен под фамилией Саратовский.

Полагаю, что для читателя, пережившего жуткие 90-е, эти отрывки из книги Леонида Билунова будут интересны.

«...Однажды я ехал по весенней Москве на новой машине. Это был мой первый «Мерседес» - модель 280, цвета мокрого асфальта... Скучающим от ожидания взглядом я скользнул по левому соседу, не очень новым «Жигулям», которые терпеливо ждали зеленого света. И вдруг я заметил, что водитель «Жигулей» делает мне какие-то отчаянные знаки...

- Послушайте! - крикнул он. - Дело есть. Если вы не спешите, отъедем в сторону...

Мы осторожно выбрались из рванувшего вперед потока и прижались к бровке тротуара. Водитель «Жигулей» с трудом выбрался из своей машины и пошел ко мне, заранее улыбаясь.

- Вы не хотели бы продать свой автомобиль? Не беспокойтесь, деньги у меня есть, - начал он без предисловий.

Я внимательно оглядел его. Моложе меня, среднего роста, лицо крупное, с мясистыми щеками... Глаза выпуклые, рвутся наружу, словно у китайской собачки, а на дне как будто застряли остатки вчерашнего смеха…

Так (...) я познакомился с тем, кто со временем сделался, не без моего скромного участия, одним из крупнейших банкиров России Александром Саратовским.

Он позвонил мне через пару дней и пригласил к себе на Пятницкую, где в полуподвале помещалась его небольшая контора под скромной вывеской «Банк Сталечный»…

Как-то раз в конце рабочего дня я подъехал к бараку Саратовского (так я про себя называл его банк): мы договорились отужинать вместе. Спустившись по крутым ступеням в его полуподземную сокровищницу, я увидел необычно бледное лицо секретарши…

- Ой, Леонид Федорович! - заговорила она еле слышным шепотом. - Не заходите туда! Там бандиты…

Я отстранил ее и широко распахнул дверь кабинета. Александру Саратовскому было явно не до ужина. С трясущимся подбородком, с еще сильнее, чем обычно, выпученными глазами пекинеса герой свободного банковского бизнеса России сползал со своего директорского кресла, а рядом с ним возвышался рослый плечистый татарин, с явной угрозой играющий перед его лицом остро заточенным ятаганом. Как оказалось позднее, это был известный в бандитских кругах Мансур.

- Зачем тебе уши? - говорил Мансур. - Если ты все равно нас не слышишь...

Перед столом директора банка, в кресле для посетителей, откинувшись на спинку, сидел мой давний знакомый Леонид Завадский...

Леня представил мне Мансура, и тому стало ясно, что с ятаганом придется повременить. Так мое случайное присутствие в тот вечер спасло украшение головы одному из виднейших бизнесменов современной России.

Завадский рассказал мне всю историю. Оказалось, что Саратовский ловко надул его на семьдесят шесть миллионов рублей. Леня доверил ему рубли для перевода в доллары... Завадский требовал отдать ему валюту, но Саратовский тянул время. Через месяц он принял Завадского и отдал ему треть того, что был должен.

***

...Я чувствовал, что Саратовский замышляет избавиться от меня. Для него я стал отработанным материалом, человеком неприятным. Александр Саратовский ненавидел людей, которым был должен деньги. Чем больше был долг, тем сильней ненавидел...

Одну из попыток уничтожить меня Саратовский предпринял, когда я жил с семьей в Вене. Это был конец 1993 года. Мне позвонил мой давнишний знакомый Сережа Михайлов, для друзей Михась, который тоже недавно поселился в Австрии...

После ужина, когда мы остались с ним вдвоем допивать бутылку густого старого бордо, Михась рассказал мне любопытную историю, касавшуюся меня. Три дня назад к нему явился соотечественник, детина огромного роста с небритыми щеками и маленькими свиными глазками... Детина вынул мятую фотографию, и Михась не смог сдержать удивления.

- И кого же я вижу на фото? - сказал мне Михась. - Из подъезда красивого западного дома выходит мой старинный друг! Которого кто-то очень хочет увидеть в гробу! И как можно скорее...»

Далее автор еще много и увлекательно рассказывает, как они с «Саратовским» несколько раз пытались расквитаться друг с другом, но… - судьба спасала того и другого самым невероятным образом. А в эпилоге про «Саратовского» Леонид Билунов подытоживает:

«В 1993 году Генпрокуратура возбудила уголовное дело против руководства «Сталечного банка сбережений», обвинив его в отмывании грязных денег, вырученных от продажи наркотиков, ядерного сырья и оружия. Можно только представить, к какому громкому процессу привело бы это обвинение, дойди оно до зала суда. Однако дело было прекращено. Почему? Нет ответа…

Одновременно в прокуратуре шло расследование операций перевода за границу через банк Саратовского десятков миллионов долларов по поддельным авизо. Когда-то это называлось «хищением в особо крупных размерах» и грозило вышкой. Дело было отложено в долгий ящик и практически прекращено.

Я не самый ярый защитник законности. У меня с ней свои счеты. Мне просто любопытно, каким образом Саратовский выходит сухим из воды там, где любой другой уже давно пошел бы ко дну?

Кто не помнит знаменитый дефолт - «черный август» 1998 года. Огромное число вкладчиков потеряло все накопленное за несколько лет. Банк Саратовского был в числе тех, кто беззастенчиво обобрал сотни тысяч мелких вкладчиков. Но непотопляемый Саратовский и тут сумел разжиться. В октябре того же года ЦБ России выделил Саратовскому кредит на сумму около шести миллиардов рублей (примерно двести миллионов долларов по тогдашнему курсу) - как раз затем, чтобы поддержать несчастных вкладчиков. Большая часть этих денег до вкладчиков не дошла. Деньги растворились в воздухе...»

Оставим сие без комментариев, поскольку о мертвых надобно говорить либо хорошо, либо… ничего.