Лермонтов – прадедушка русского спецназа: поэт был великим воином и командовал элитным отрядом «Охотников»

Коллаж художника «КП»: примерно так выглядел поэт в отряде «охотников». Только, конечно, без расшитого золотом мундира.

Фото: Алексей СТЕФАНОВ. Перейти в Фотобанк КП

Вглядитесь в классический портрет Михаила Юрьевича Лермонтова. Что видите?

Молодой, но уже начинающий лысеть человек. Женственные черты. Мягковатый и рыхловатый... Одно слово - дворянин: тучки небесные - вечные странники...

Но не дай бог вам встретиться с этим молодым человеком на поле боя! Ибо гениальный поэт показал себя как отчаянно смелый командир... спецназа! Да! Была в его жизни и такая малоизвестная страница.

«Дикий отряд»

Во время службы на Кавказе Лермонтов вступил в отряд «охотников». Нет, били они совсем не уток или мелких зверей и к службе снабжения никакого отношения не имели. «Охотник» в те времена был синонимом «добровольца» - человека, изъявившего охоту служить на самом сложном и опасном участке. По большей части - в разведке.

Один из «добровольцев-охотников» - разжалованный в рядовые офицер Петр Султанов вспоминал: поступить в такой отряд «могли люди всех племен, наций и состояний без исключения». Претенденту назначался экзамен - исполнить какое-нибудь трудное поручение. Если экзаменуемый выдерживал испытание и оставался жив и здоров, он становился частью отряда.

Как и в любом современном подразделении спецназначения, предпочтение отдавалось не уставной форме одежды, а тому, в чем было удобно воевать. Бойцы отвергали мундиры и традиционное золотое шитье, облачаясь в горскую одежду, хорошо зарекомендовавшую себя у противника. Кроме того, «охотники» брили голову и отпускали бороду (сейчас бы ее назвали «тактической»), приобретая вид лихой и устрашающий, наводящий ужас даже на союзников. На эти вольности начальство смотрело сквозь пальцы, ведь добровольцы брались за самую рискованную работу. Ради этого можно потерпеть в полку «дикарей».

Бойцы вооружались ружьями со штыком, но в бою предпочитали холодное оружие. В основном - классические кавказские кинжалы, которыми легко можно было снести голову противнику. В стане «охотников» распространенным было переиначенное выражение Суворова: «Пуля - дура, кинжал - молодец!»

Во время войны на Кавказе, куда Лермонтов попал в июне 1840 года, поэт вызвался служить именно в таком отряде, который не только бесстрашно смотрел смерти в лицо, но и еще откровенно смеялся ей прямо в пустые глазницы. Более того, заменив раненого командира, он руководил сотней отчаянных головорезов с октября по декабрь. Командовал успешно, разделяя со своими людьми все тяготы: отказался от любых привилегий, ел из общего котла, спал на земле...

«Я вошел во вкус войны»

Его разведывательно-диверсионный отряд действовал методами чеченцев: «охотники» внезапно налетали на противника, словно коршуны, и, не давая опомниться, исчезали...

Значительную часть подобных подразделений составляли провинившиеся или вообще разжалованные офицеры, искавшие возможности реабилитироваться и вернуть звание. Но многих больше прельщала свобода. Среди таких и был Лермонтов.

«Даже в этом походе он никогда не подчинялся никакому режиму, - признавался герой войны генерал-лейтенант Константин Мамацев, - и его команда, как блуждающая комета, бродила всюду, появляясь там, где ей вздумается, в бою же она искала самых опасных мест».

Несмотря на все опасности, судьба хранила Лермонтова и даже позволяла выделиться. Вот что писал командир 20 й дивизии генерал-лейтенант Аполлон Галафеев, непосредственный начальник Михаила Юрьевича: «Когда раненый юнкер Дорохов был вынесен из фронта, я поручил его (Лермонтова) начальству команду, из охотников состоящую. Невозможно было сделать выбора удачнее: всюду поручик Лермонтов, везде первый подвергался выстрелам хищников и во всех делах оказывал самоотвержение и распорядительность выше всякой похвалы...»

В общем, проявил себя великий поэт на войне еще и как великий воин. Дослужился бы до генерала по примеру другого партизана Дениса Давыдова. И, скорее всего, вошел бы в военную науку как знатный практик боевой работы спецподразделений. Однако у судьбы были свои планы...

Возможно, он так отчаянно нарывался на конфликты, потому что воевал именно в спецназе:

«Я вошел во вкус войны и уверен, что для человека, который привык к сильным ощущениям этого банка, мало найдется удовольствий, которые бы не показались приторными».

Мирная жизнь ему казалась слишком пресной. Потому он - мятежный - искал бури... Чем это закончилось - вы хорошо знаете.