Знаменитые хрущевки придумали в Европе: Что мешало строительству массового жилья в СССР
Возведение жилого массива, 1969 г. Фото: Николаев В., Фадеев Е./Фотохроника ТАСС
В декабре 2024 года исполнилось 70 лет с начала великой домостроительной революции, давшей стране эпохальный архитектурный и социальный мега-проект — знаменитые хрущевки. Впервые в отечественной практике возведение жилья было поставлено на поток, типовые панельные коробки клепали, как под копирку. Спустя годы эти 5-этажки станут высмеивать за однообразие, примитивизм и конструктивные огрехи. А тогда именно благодаря им удалось преодолеть острейший жилищный кризис, охвативший советские города. Миллионы семей смогли переселиться из бараков и коммуналок в отдельные квартиры с собственной кухней и санузлом — роскошь по тем временам неимоверная.
ДОЛОЙ ИЗЛИШЕСТВА!
До появления хрущевок основная часть населения жила в коммуналках - в Москве, например, по воспоминаниям заслуженного архитектора РФ Селима Хан-Магомедова, они составляли 90% жилищного фонда. «На 38 комнаток всего одна уборная», пел Высоцкий в своей «Балладе о детстве». И это еще неплохо — у многих уборная была на улице. Почти 400 тысяч человек (это 10% населения столицы) жили вообще в бараках. Тем не менее, массовое строительство недорогого, но обладающего минимальными удобствами жилья пробивало себе дорогу с огромным трудом. Приходилось преодолевать сопротивление тех, кто считал, что каждый дом должен быть не просто домом, а произведением искусства.
«По-настоящему зачистка, можно сказать, «архподготовка», началась после Всесоюзного совещания строителей, архитекторов и работников промышленности строительных материалов в декабре 1954 года», - пишет в своей книге «Хрущевка» историк Наталия Лебина (издательство НЛО, 2024 г.).
7 декабря перед участниками выступил Никита Хрущев. Он грохнул по маститым ваятелям, как «Аврора» по Зимнему.
- В нашем строительстве нередко наблюдается расточительство средств, и в этом большая вина многих архитекторов, которые допускают излишества в архитектурной отделке зданий, строящихся по индивидуальным проектам, - обрушился Хрущев. - Такие архитекторы стали камнем преткновения на пути индустриализации строительства. Чтобы успешно и быстро строить, надо проводить строительство по типовым проектам, но некоторым архитекторам это, видимо, не по душе…
АВТОРОВ ВЫСОТКИ ЛИШИЛИ ПРЕМИИ
Разговоры о том, что дома надо возводить не «камень на камень, кирпич на кирпич», а крупными панелями и блоками (так быстрее и дешевле), велись у нас несколько послевоенных лет. Жилищный кризис с каждым годом становился острее. Тем не менее, для обласканных Сталиным архитектурных корифеев окрик нового вождя стал неожиданностью.
«Я хорошо помню, как после речи Хрущева мы большой группой шли к метро и обменивались впечатлениями, - вспоминает Селим Хан-Магомедов реакцию архитекторов. - Помню даже такие реплики: «Дурак, куда он вмешивается!»
Дошло ли это до ушей Хрущева, неизвестно. Но за «дурака» пришлось ответить.
В постановлении ЦК КПСС и Совмина СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» (ноябрь 1955 г.) уникальные проекты послевоенных высоток и фасадных домов назвали показухой.
«Пилястры и колонны, башенки и фигурные карнизы объявлялись «не соответствующими линии КПСС и Советского правительства в архитектурно-строительном деле, направленной, прежде всего, на удовлетворение нужд широких масс трудящихся», - цитирует документ Наталия Лебина.
Шедевры советского неоклассицизма до сих пор радуют глаз и определяют неповторимый облик Москвы, квартиры в этих домах, несмотря на почтенный возраст, высоко ценятся на современном рынке жилья. Но тогда, в середине 50-х, у тех, кто жил в бараках и коммуналках, они вызывали чувство классовой ненависти. В адрес II Всесоюзного съезда советских архитекторов (декабрь 1955 г.) посыпались письма трудящихся.
«К сожалению, никто из делегатов не выслушал тех, которые живут в старых деревянных домах, ходят за водой в соседний переулок, затыкают стенные щели тряпками, - приводит Лебина одно из них. - Тех у которых во дворах по 5–6 выгребных ям и помоек. Они не мечтают о местах для велосипедов и сезонной одежды, а лишь о месте, где поставить кровать ребенку. Они бывают на улицах, где строят высокие разукрашенные дома, любуются ими, а потом приходят в свои жалкие обиталища, где негде толком отдохнуть. Вот с такими москвичами делегатам съезда следовало поговорить. Так бы они поняли, что реконструкцию Москвы следовало начинать не с гостиниц-миллионеров, а с простого человеческого жилья» (в сокращении ред.).
Хрущев не мог не понимать, что общество накалено, и в любой момент в стране могло рвануть. Этим и объяснялась спешка в поиске эффективных решений и жесткость по отношению к тем, кто этому мешал.
Лидеров архитектурной оппозиции поснимали с должностей и лишили профессиональных наград. Так, у архитекторов Леонида Полякова и Александра Борецкого отобрали Сталинскую премию за «излишества и расточительство» при строительстве гостиницы «Ленинградская» у трех вокзалов. А у Евгения Рыбицкого — за жилой дом по адресу Земляной вал (бывшая ул. Чкалова), 46-48, который сейчас считается одним из красивейших зданий Москвы. На его строительстве работали пленные немцы, а в нижних этажах использован гранит, из которого Гитлер намеревался соорудить монумент в честь захвата Москвы.
Впрочем, многие маститые архитекторы поддержали идею массового строительства. Например, автор генплана развития Ленинграда Валентин Каменский. Или Михаил Посохин, автор знаменитой высотки на площади Восстания. Но он и панельки старался делать не на одно лицо, его проекты предусматривали магазины на первых этажах. При Хрущеве Посохин стал главным архитектором Москвы. Или Георгий Градов, отец актрисы Екатерины Градовой (радистки Кэт из «Семнадцати мгновений весны»). В конце 40-х проектировал центральную часть Новокузнецка (тогда Сталинск). Или Каро Алабян — автор таких проектов, как Центральный театр Советской Армии в Москве и Морской вокзал в Сочи. Все они в прежние времена создавали изобилующие «излишествами» архитектурные шедевры мирового уровня. Но когда встал вопрос о массовом строительстве типового жилья, творчески скучноватого, но спасительного для тысяч людей, они впряглись в эту работу.
70 лет назад впервые в отечественной практике возведение жилья было поставлено на поток. Фото: ТАСС
РАССЕЛЕНИЕ КОММУНАЛОК ПОДОРВАЛО АГЕНТУРНУЮ РАБОТУ
Почему же корифеи были против массовых застроек? По воспоминаниям Хан-Магомедова, они, в принципе, соглашались с тем, что недорогое массовое строительство необходимо. Но когда дело касалось их собственных проектов, на путь удешевления становиться не хотели. Логика понятна. За примитивную жилищную коробку, хоть ты их тысячи наштампуй, не будет ни высоких премий, ни творческого удовлетворения, ни таблички с фамилией автора.
Но могла быть и другая причина. Не все во власти были довольны выдвижением Хрущева. Вполне возможно, что внутренняя оппозицию хотела, чтобы тот провалил жилищную программу — это дало бы повод для его отставки. Потому и саботировали призывы давать стране квадратные метры.
Политику в жилищной политике увидела и Наталия Лебина — в том числе и со стороны Хрущева.
«Новое руководство страны явно спешило с реализацией программ жилищного строительства, - пишет автор «Хрущевки». - Сооружение типовых домов являлось частью политики десталинизации общества и деструкции «большого стиля».
Выходит, что главным мотивом для Хрущева было не стремление дать людям жилье, а всего лишь желание дискредитировать все, что связано с именем Сталина? Как минимум, спорное утверждение. Тем более, что свою жилищную программу Хрущев начал продвигать еще при Сталине и при его поддержке.
Но в полную силу запустить жилищный проект Хрущеву удалось только после разгрома политических противников, отмечает Лебина. В резолюции XX съезда КПСС, осудившего в феврале 1956-го культ личности Сталина, обозначена и тема борьбы с архитектурными излишествами. А по-настоящему стройка закипела только после того, как в июне 1957-го были смещены с постов видные сталинские сподвижники Молотов, Коганович, Маленков и «примкнувший к ним Шепилов» — до этого они сами попытались сместить Хрущева.
«Создается впечатление, что существование оппозиции тормозило хрущевские преобразования в строительной сфере», - пишет Лебина.
Есть еще одна версия, почему благородная идея дать людям жилье, натыкалась на сопротивление.
«Правоохранительные структуры очень устраивала ситуация, когда в одной квартире проживало несколько неродственных семей - это облегчало наблюдение за общественно-политическим настроением жителей», - писал Хан-Магомедов.
Получается, некие силы в послесталинском СССР опасались, что переезд населения из коммуналок в отдельные квартиры приведет к резкому сокращению стукачества, потому и тормозили идею?
При всей кажущейся смехотворности эта версия имеет право на жизнь. МВД при Хрущеве продолжал возглавлять старый сталинский кадр Сергей Круглов. Лишь в 1956-м Хрущев тихо снял его с должности, заменив на своего старого знакомого Николая Дудорова, человека штатского, не имевшего к сыску никакого отношения. На новом посту ему пришлось заняться сокращением агентуры. Ведь те агенты, которые черпали оперативную информацию на коммунальной кухне, остались без работы — подслушивать было некого: они сами и их соседи разъехались по отдельным квартирам.
Строители на фоне нового жилого квартала, СССР, 1963 год. Фотохроника ТАСС
ХРУЩЕВКИ ПРОСТОРНЕЕ НЫНЕШНИХ СТУДИЙ
Однако главным новаторством в хрущевской перестройке были не материалы домов, не низкая стоимость и высокая технологичность строительства и не аскетичность архитектуры. А сам принцип, определивший цели этого мега-проекта. Звучал он так: «Каждой семье - отдельную квартиру». Эту фразу, ставшую лозунгом, многие приписывают Хрущеву, но на самом деле ее произносит герой повести Даниила Гранина «Искатели» (1954 г.) Позже принцип поквартирного расселения (в противовес прежнему покомнатному) был закреплен в постановлении ЦК КПСС и Совмина СССР от 31 июля 1957 года «О развитии жилищного строительства в СССР».
И понеслось. Все силы были брошены на строительство жилья, ради этого даже законсервировали некоторые недостроенные промышленные объекты. В результате по итогам 6-й пятилетки (1956-60 гг.) несмотря на то, что активное строительство началось только в 1958-м, выдали ударные 474,1 млн кв. м жилья — почти в 2 раза больше, чем в предыдущую (240,5 млн кв.м). Радости новоселов не было предела.
Стартом массовой застройки считается возведение в 1958 году домов серии К-7, разработанной Виталием Лагутенко — дедушкой знаменитого «Мумий-Тролля». Их узнаваемая деталь — отсутствие балконов и глухие торцевые стены без окон. Считается, что в Москве таких домов уже нет, по плану реновации их должны были снести еще в 2016-м.Но жив курилка! Корреспонденту «Комсомолки» удалось найти такой дом на ул. Гримау, 14, в 2-х минутах ходьбы от метро «Академическая». Стоит себе. В программу сноса не включен. Однушка там продается за 11,2 млн рублей, а трешка — за 15 млн.
Массовые застройки начались как раз с этого, знаменитого 9-го микрорайона Черемушек, он стал экспериментальной и выставочной площадкой. Название прогремело на всю страну и стало синонимом земного рая — в десятках городов СССР появились свои «Черемушки».
А в московских и сейчас стоят хрущевки конца 50-х, утопают в зелени просторных дворов с детскими площадками и скамеечками. Это еще одно принципиальное новшество той программы — архитектурным проектом становился не отдельный дом, а целый микрорайон. Концепция — максимальное удобство. Магазины не далее, чем в полукилометре. Детские сады и поликлиники — тоже под боком. Дома стоят друг от друга на достаточном расстоянии, чтобы не было скученности, и равномерно получают солнечный свет, не то, что в дворах-колодцах. Чем плохо? Потому и не торопятся нынешние обитатели 5-этажек отдавать свои дома под снос, особенно, кирпичные.
А как же разговоры про тесные санузлы, кухоньки, в которых не повернуться?
Во-первых, не такие уж они и тесные, говорю это как человек, поживший в хрущевках и в детстве, и в зрелом возрасте. А во-вторых, общая площадь однушки, например, 31 «квадрат», на комнату из них приходится 20-21, через стенку — кухня 5-6 квадратов. Так что есть широкий простор для преобразований и перепланировок. Малосимпатичную сидячую ванну (что есть, то есть) можно заменить на нормальную, либо оборудовать душевую кабину (подробнее о ваннах см. «Дословно»).
Ну а сейчас, когда на рынке жилья появились 18-метровые студии и 12-метровые квартиры-капсулы, разговоры о тесноте хрущевок вообще неактуальны.
ГЛАЗА ЖИЛЬЦОВ СВЕТИЛИСЬ СЧАСТЬЕМ
Оказывается, разговоры об однообразии хрущевок — это клевета на советскую действительность. «Внешний облик «хрущевок» был далеко не монохромен», пишет Лебина. Только начиная с 1957 года в стране было выпущено 22 серии таких домов, 8 них были облицованы мелкой квадратной плиткой, каменной крошкой, цветным кирпичом.
Балконы присутствовали в 17-ти сериях. «Неточно и расхожее утверждение о поголовной «блочности» хрущевок», уточняет исследователь. В 7-ми сериях в качестве строительного материала использованы разные варианты кирпича. В остальных 15-ти поражает разнообразие материалов наружных стен, а толщина их составляет 21-51 см.
В 5-ти проектах предусмотрены мусоропроводы.
Разнообразны и высоты потолков. В 9-ти образцах зданий новоселы получали квартиры с высотой потолков 2,48 м, а в 13-ти — от 2,5 до 2,72 м.
Почему их так критиковали, если они такие хорошие?
Дело в том, что в новые дома переселяли не только из бараков и коммуналок, но и жителей окрестных деревень, которых поглощал расширяющийся город. Им давали денежную компенсацию за снос их домов, но те часто считали, что потеряли гораздо больше.
«Эта категория новоселов теряла приработок — выращивание зелени, которая в городах ценилась почти на вес золота, - объясняет причину недовольства Лебина. - А если еще была и какая-нибудь живность, на которую никаких метров не полагалось, переселение обретало трагический характер».
В начале 60-х ударила по хрущевскому проекту и интеллигенция. «Мне кажется, что человек, который мог выдумать такие квартиры, – не квартиры, а мышеловки какие-то! – совершенно безразличен к людям», - приводит Лебина слова героя повести писателя Андреева «Рассудите нас, люди».
После смещения Хрущева критика усилилась. «Крокодил» вовсю потешался. То Деды Морозы, запутавшись в однотипных домах, не могли найти, куда нести подарки. То египетские фараоны бродили среди одинаковых пирамид, не находя своей.
Обложка "Крокодила" из 1968 года : "Хорошо, что соседей дома нет. А то опять скандал был бы..."
Архитектурно-строительная общественность активно посещала районы новостроек, чтобы выяснить истинные настроения жителей.
«Казалось, что мы услышим сплошные нарекания, - вспоминает Хан-Магомедов. - Ничего подобного. Глаза жильцов светились счастьем. Они взахлеб объясняли нам, какая это колоссальная разница – комната в коммуналке и отдельная квартира (пусть крохотная)».
Ориентация на посемейное заселение новых жилых домов – это был прорыв в область цивилизованного жилища, подводит итог исследователь, уже за одно это Хрущеву следует поставить памятник.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Экономия довела до реновации
Хрущевки пережили и своего создателя, и хулителя. И все же оказались обречены.
- Спустя пятьдесят лет выяснилось, что тогдашняя революция в стройотрасли оказалась миной на пути развития наших городов, - рассказал «КП» бывший пресс-секретарь Мосгордумы Николай Фигуровский. - В результате максимального удешевления материалов и планировочных решений качество панелей получилось не столь высоким, как у французов, строения вышли не такими долговечными. Сейчас их очень трудно содержать и ремонтировать. За прошедшие десятилетия сгнило все, что могло сгнить.
Ситуацию пытались спасти.
- В 90-х делегация мэрии Москвы побывала в Германии и увидела, что на землях бывшей ГДР, где хватало собственных «черемушек», пятиэтажки успешно надстраивают, - продолжил Фигуровский. - Но оказалось, что далеко не всем нашим «панелькам» под силу взвалить на себя дополнительные этажи.
ЗАРУБЕЖНЫЙ СЛЕД
Французы вывели на панель
Принято считать, что хрущевки— это чисто советское детище. На самом деле, идеи создания функционального жилья эконом-класса давно бродили в умах архитекторов многих стран. Индустриализация жилстроя началась в Европе еще во второй половине XIX века, когда стала развиваться промышленность, и сельское население активно перебиралось в города.
Потребность в жилье обострилась после Второй мировой войны — тогда были созданы новые строительные материалы - крупные блоки, каркасные конструкции с облегченными заполнителями. Они позволяли значительно ускорить строительство. Параллельно разрабатывались приемлемые архитектурные решения — минимальные размеры кухонь, санузлов, высота потолков. Чтобы недорого, но прилично.
Кстати, низкие потолки тоже не мы придумали. Лебина приводит этот показатель в европейских типовых домах: Австрия – 2,25 м, Великобритания – 2,28 м, Франция – 2,5 м. Так что наши 2,48-2,65 выглядят на этом фоне вполне прилично. А стандартная еврокухня тогда была 5-6 кв. м.
В середине 50-х советские специалисты объездили практически всю Европу, изучая иностранный опыт.
- В 1955 году первый зампред Совмина СССР Анастас Микоян слетал во Францию и закупил там заводы по производству домостроительных панелей — вот оттуда родом наши пятиэтажки, - рассказал «КП» бывший пресс-секретарь Мосгордумы Николай Фигуровский.
Речь о технологии, разработанной французским инженером Раймоном Камю и растиражированной во многих странах. Панели создавались на заводах, доставлялись на стройплощадку и там из них, как из деталей конструктора, собирали дома. На сборку такой 4-подъездной 5-этажки без внутренней отделки, если без простоев, то уходило всего 9 дней.
В журнале «Крокодил» даже появился шуточный рисунок. У строителя спрашивают: «Сколько домов сдадите в этом квартале?». «Квартал», отвечает он.
К строительству доступного жилья в СССР приложил свой кульман и знаменитый французский архитектор Ле Корбюзье. Он часто бывал в СССР.
В начале 30-х Ле Корбюзье составил так называемую Афинскую хартию, по сути градостроительным манифест, основанный на идеях западных архитекторов-функционалистов и наших конструктивистов. Это уже не просто потолки и кухни, а новые принципы формирования городского пространства, которые впоследствии были реализованы при застройке новых микрорайонов.
А советские строительные нормы дополнили этот перечень еще и обязательным наличием в микрорайонах социальных объектов — магазинов, поликлиник, прачечных, детских садов. Правда, в жизни ввод социалки нередко запаздывал.
ДОСЛОВНО
Валерий ЗОЛОТУХИН: «НА ОДНОЙ БАНЕ ДВА РУБЛЯ СЭКОНОМИЛ»
Роскошью воспринималась новоселами собственная отдельная ванная, в которую уже не нужно было занимать очередь.
«Ванна, сортир раздельные. За 10 дней мылся уже раз 6, если в баню бы сходил, оставил 96 коп., да на пиво, вот те два рубля и сэкономил, - писал в своем дневнике артист Валерий Золотухин после вселения в отдельную квартиру, его слова приводит Лебина в своей книге. - А уж какое блаженство, когда свое и хоть спи в ванне, никто не имеет права тебя беспокоить. Хорошо!»
Кстати, строительство отдельных квартир совпало (а думается, привело) к буму производства шампуней, пен для ванн, кремов, других средств ухода, особенно, женских. Еще бы — целая ванна в распоряжении хозяйки, и никто не посягнет на кусочек мыла, как это бывало в коммуналках…
Отдельные ванны дали толчок и массовому увлечению фотографией. Лебина даже приводит отрывок из «Краткой энциклопедии домашнего хозяйства»: «Под фотолабораторию можно использовать ванную комнату. Ее легко затемнить, и в ней есть вода...».
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Набиуллина не повысила ключевую ставку: что ждёт экономику России (подробнее)