О чем писала «Комсомолка» в этот день 25 октября: «Норд-Ост»: с террористами ведет переговоры Иосиф Кобзон

2012

Три черных дня в октябре 2002-го - захват заложников на мюзикле «Норд-Ост». В годовщину теракта «Комсомолка» снова и снова возвращается к трагедии. В этом номере - интервью политического обозревателя «КП» Александра Гамова с Иосифом Кобзоном. «Легендарный певец рассказал, как 10 лет назад вел переговоры с террористами...»

«10 лет назад, 23 октября 2002 года, банда террористов Мовсара Бараева захватила заложников (всего до 700 человек) в Театральном центре на Дубровке во время представления мюзикла «Норд-Ост». Драма продолжалась трое суток. В ночь на 26 октября спецоперация, в ходе которой был применен усыпляющий газ, завершилась. К сожалению, 129 заложников погибли...»

«- И как же Кобзон разговаривал с террористами?

- Я вошел - стою. Бандиты все в масках. Один сидит в кресле.

- Мовсар Бараев?

- Нет, Абу-Бакар. Он так назвался. А по бокам - другие, с направленными на меня автоматами. Я им говорю: «Ребята, что ж вы так меня испугались, что ж вы на меня автоматы наставили? Я же пришел к вам без оружия»... И распахнул пальто и пиджак. Абу-Бакар говорит: «Опустите автоматы». Они опустили.

Говорю: «Да, а я думал, что пришел к чеченцам». Они: «А мы чеченцы». - «Нет, вы не чеченцы. Вы знаете, - говорю, - о том, что я заслуженный артист Чечено-Ингушской ССР? Ваши родители меня знают». - «И мы знаем». Я говорю: «Как же вы, вайнахи, можете сидеть, когда к вам вошел аксакал?» Он - Абу-Бакар - вскочил, как будто его пружиной подбросило: «Вы что, пришли нас воспитывать?» Я говорю: «А почему бы и нет, пока родителей нет, можно и повоспитывать вас, чтобы не забывали о своих традициях, я их уважаю, и вы должны их уважать».

- А потом - как вам удалось уговорить их отпустить детей?

- Я просто им сказал: «Ребята, вот вы пришли сюда - уже весь мир знает об этом. Вы выполнили свое предназначение, кто-то вас послал, кому-то вы это пообещали - вы это сделали. Но здесь же сидят женщины. Настоящие чеченцы с женщинами не воюют». Они говорят: «Но вы ж с нашими женщинами воюете?» Я говорю: «Не мы воюем, война воюет. А те люди, которые пришли с детьми на спектакль, они не воюют - это мирные люди, которых вы захватили».

«Что вы хотите?» - спрашивают. Я говорю: «Дайте мне хотя бы детей. Из уважения ко мне». Абу-Бакар говорит: «Выведи ему самых маленьких».

И вот мне вывели трех девочек. А потом одна уткнулась в меня: «Там мама». Я говорю: «Абу-Бакар, зачем тебе мама без детей, а мне дети без мамы?» Он улыбается: «Да, чувствуется, что вы непростой человек». Я говорю: «Конечно». Он сказал: «Выведите им мать». И вот вывели женщину (Любовь Корнилову. - А. Г.).

Я думал, что она бросится ко мне, к детям с рыданиями... Ни фига! Опухшая, бледная, глаза красные, она бросилась к Абу-Бакару: «Немедленно отпустите женщину, которая рядом со мной сидела, она беременная». Я говорю: «Женщина...» И так руку к ней протягиваю, а она мне: «Подождите!» И я смотрю, Абу-Бакар нервничает, и понимаю, что он сейчас должен будет принять какие-то меры и заберет у меня детей. Говорю: «Женщина, отпустят вашу соседку». Хватаю ее за руку и к детям увожу. А я накрыл их своим пальто - холодно ж было. «Пойдемте…» Абу-Бакар мне говорит: «И англичанина захватите». Я говорю: «Захватим». И он мне отдал еще пятого - англичанина».

«Мы больше, - говорят, - никого не хотим принимать, пусть к нам придет президент». Я говорю: «Ну не будь наивным человеком, Абу-Бакар, никогда в жизни президент не придет, ты ж понимаешь это». - «Ну тогда и мы никуда не уйдем». Я говорю: «Ну и кончится все это кровью, не более чем». «А мы не боимся, - говорит, - позови Зулю».

И вот входит девочка-подросток, лицо закрыто маской. «Зуля, - говорит Абу-Бакар, - покажи ему, что у тебя». Она открывает руку, а там пульт. «Вот, - говорит, - она может нажать на кнопку - и все взлетит». Я говорю: «Зачем? Вы молодые ребята все, 18 - 20 лет, вам еще жить и жить». А он говорит: «Нам умереть почетнее, чем вам жить».

«...И вот как только я зашел за поворот, у меня забрали сразу детей, англичанина, Любу Корнилову. А беременную женщину уже потом отдали Леониду Рошалю, который тоже туда заходил…»