
Красной Армии исполнилось 8 лет. 23 февраля 1926 года «Комсомольская правда» поздравила советских воинов с их праздником и опубликовала воспоминания из боевого дневника старого конноармейца Косогова о том, как он вместе с товарищами Буденным и Ворошиловым освобождал в 1920 году город Киев от польских оккупантов. «Стою на ветхой колоколенке в селе Молчановка. Серая пелена тумана мешает уловить очертания позиций. <…> Скрипнули шаткие ступени колокольни…Хотел было крикнуть сердито: - Кто там прется без разрешения? Осекся от неожиданности: над полом колокольни вынырнули знакомые черные пушистые усы и сверкнула морская зелень немигающих глаз. «Здравия желаю, т. Буденный!» За ним юношески бодро выскакивает т. Ворошилов и прямо с места, блестя юными карими глазами: «Что же вы толчетесь? Перед какими-то паршивцами кадриль водите. Воевать, так воевать. Тут их и всего на один удар».
Так начиналась Красная Армия, так рождалась культовая слава легендарных полководцев гражданской войны. Уже в самом начале 20-х годов молодежь страны распевала знаменитый «Марш Буденного» на слова Анатолия Д’Актиля и музыку братьев Покрассов:
Веди, Буденный, нас смелее в бой!
Пусть гром гремит,
Пускай пожар кругом, пожар кругом.
<…>
Ведь с нами Ворошилов,
Первый красный офицер,
Сумеем кровь пролить за СССР!
Разгром белогвардейской Польши произошел на этом участке фронта 5 июня 1920 года, как раз в тот день, о котором вспоминает конноармеец Косогов. Первая Конная армия Буденного прорвала фронт, выйдя в тыл к польским частям. 12 июня Киев был освобожден.
Думал ли журналист Георгий Титов, фронтовик и музыкант по совместительству, что из-за его шутливой песенки, написанной для подруги в минуту разлада, поднимутся страсти планетарного масштаба? Что «Мишку» объявят гимном стиляг, подражающих западным кривлякам и готовых променять классические мелодии Дунаевского и Соловьева-Седого на рваный ритм танцулек буги-вуги?

Неприхотливая песенка «Мишка» неожиданно захватила весь Советский Союз, как эпидемия гриппа: из всех репродукторов, со всех эстрад, на каждом застолье и просто на улицах звучали слова о «нелепой ошибке», о молодом парне, который весь день ходит «дутый», об улыбке, «полной задора и огня». Виниловые пластинки с «Мишкой» расходились громадными тиражами, спекулянты продавали их вместо 1 рубля за 100. Как свидетельствует «Комсомольская правда» в публикации комментария музыковеда Медведева, «в Ленинграде было списано на лом несколько десятков тысяч пластинок с записью произведений классической музыки, и этот шлак переработан в пластинки с записью дешевой эстрадной музыки, в том числе с записью «Мишки». Случай беспрецедентный!»
На страницах газеты после публикации этого комментария развернулась острая дискуссия, разделившая аудиторию практически пополам. Завуч средней школы Егоров возмущен: «Просто уму непостижимо, неужели Всесоюзный радиокомитет не находит в этой песенке ничего пошлого, оскверняющего эфир?» Юнкор из Донбасса, шахтер Жданов пишет: «Мы обсудили вашу статью. Нас было восемь человек, и ни один из нас не был согласен с такой необоснованной критикой. У нас в шахтерском городе нет ни одного стиляги, а песня все равно живет в народе, старики, молодежь ее любят. <…> Запретив песню, мы не избавимся от стиляг, потому что стиляга танцует под любою музыку, даже под барабан». А младший сержант Снов и вовсе обрушился на газету: «Комсомольская правда» слишком скромно затрагивает вопрос, тревожащий нашу советскую общественность. Здесь мало возмущения! Надо обратить на борьбу с пошлостью все виды агитации и пропаганды, чтобы не появлялись подобные «Мишки».
Но вот что интересно: почему все-таки «Мишка» стал народным хитом? Ведь в самом деле песенка глупейшая, не предназначенная для широкого исполнения, впервые прозвучавшая в малоизвестном спектакле дальневосточного театра, но покорившая после ее пародийного исполнения известными сатириками-куплетистами Рудаковым и Нечаевым все население разных возрастов и сословий. Наверное потому, что народ в своей массе умней музыковедов, он сразу понял, что «Мишка» — это прикол. Такой же как сегодня, например, глупейшая песенка про бобра, заполонившая все «лучшие дома» социальных сетей. Народ на пошлости не проведешь: он либо искренне сострадает и поет со слезой, либо также искренне иронизирует и пересмешничает. Бывают, конечно, пошловатые тексты, особенно в жанре т.н. «русского шансона». Но и шансон, в том числе и «Мишку», можно исполнить так, что незатейливая песня станет произведением искусства.
Когда читаешь опубликованную в «Комсомольской правде» 23 февраля 1989 года беседу нашего корреспондента Валентины Терехиной и драматурга из Смоленска Нины Семеновой о судьбе одинокой сельской женщины «Любовь – под сукно», невольно замечаешь, как далеко сегодняшняя жизнь ушла от этой темы. Судите сами…

Пишет в редакцию доярка Зоя, молодая вдова и мать двоих детей: она в отчаянном положении, затравлена односельчанами за «легкомысленное» поведение. Девушка описывает свое раннее замужество, тяжелый труд на ферме, неожиданную раннюю смерть мужа и тут же смерть матери и гибель брата. Чтобы содержать семью стала наложницей пьяницы-председателя колхоза: «Если не смотрела ласково, начиналась дотошная ревизия, нудные и мелкие придирки ко всему». Когда председателем пришла ее сверстница, Зоя была переведена из зоотехников в скотники. Когда же полюбила парня, и он ответил взаимностью, село опять замололо языками, записав ее в распутницы.
А далее началась история, которая сегодня кажется нелепой и непозволительной. Зою вызвали на заседание парткома колхоза для общественного распятия за недостойное поведение. Судили ее председательница колхоза и член партбюро, отец жениха. Зоя спрашивает «Комсомолку», что ей делать. Признается, что готова наложить на себя руки, только дети удерживают.
Корреспондент и драматург рассуждают о горестной судьбе одинокой женщины, о злых деревенских нравах, о гонениях, вытесняющих живые чувства за пределы принятых норм. В статье приводится статистика 1989 года, предзакатных дней перестройки и времени перехода в лихие 90-е. Опросы социологов показали, что сельская женщина по сравнению с городской тогда была более терпима к тяготам физического труда. Более нуждалась, по мнению драматурга Семеновой, в сочувствии, моральной поддержке, внимании и понимании ее судьбы.
Спустя 30 лет уже трудно представить такую российскую женщину вообще, как, впрочем, и село с колхозом и партийным комитетом. И за любовь уже никто не судит в общественном порядке, хотя незаконная любовь по-прежнему встречается, и газета продолжает писать о ней.
23 февраля 2019 года «Комсомольская правда» публикует на развороте статью своего военного обозревателя, полковника запаса, заслуженного журналиста России, Виктора Баранца под названием «Российская армия от царя до наших дней». Здесь много цифр и наименований различной военной техники. Наиболее интересными представляются начальные и конечные пункты этого сравнительного анализа, т.е. эволюция российской армии за 100 лет.

Вот как автор характеризует армию и ее крушение на закате Российской империи: «В трагическом для России 1917 году император не сумел объективно оценить отношение армии к своей политической судьбе и за это поплатился. Почти все армейские генералы и флотские адмиралы, учуявшие стремление народа к новому укладу жизни, отвернулись от монарха и перестали быть его союзниками. Одни ушли под знамена Красной, а другие - Белой армии».
На начало 2019 года армия, по мнению нашего военного обозревателя, заняла следующие позиции: «За последние 20 лет произошло действительное и эффективное реформирование Вооруженных сил. Качественно изменился личный состав, ядро которого стали представлять профессионалы: впервые в истории новой Российской армии количество солдат и сержантов-контрактников стало превышать количество солдат по призыву. Уровень новой и модернизированной боевой техники динамично растет и уже в среднем достиг 65%. Разработана и принята на вооружение целая плеяда уникальных вооружений, не имеющих аналогов в мире».
Подробности статьи хорошо видны на представленном скане этой публикации, исполненной в жанре инфографики.