О чем писала «Комсомолка» в этот день - 5 марта: Советские геологи ведут разведку в Саянах, американский прокурор убивает бродягу

Газета «Комсомольская правда» - не только источник новостей, в разные годы в ней впервые печатались художественные произведения, позже ставшие классикой: стихи Маяковского, рассказы и повести Шолохова и Паустовского, роман Фадеева «Молодая гвардия».

А вот что читали подписчики и покупатели «Комсомолки» в этот день.

1959

Владимир Чивилихин, “Серебряные рельсы”.

Повесть написана на основе подлинного дневника Александра Кошурникова, участника геологической экспедиции, занимавшейся изысканием трассы будущей железной дороги Абакан – Тайшет. Все члены экспедиции погибли в 1942 году в Саянах.

«К вечеру ветер стих, плот пошел лучше. Изыскатели повеселели, хотя берега Казыра в этих местах представляли собой безотрадную, жуткую картину — начался гибник, о котором говорил Громов. Темнели голые стволы, пиками торчали вершины елей. Среди этих лесных скелетов пришлось и ночевать. Когда ребята отошли от костра за дровами, Костя шепнул:

- Ты знаешь, Алеша, бок у меня что-то болит.

Журавлев расширенными глазами глянул на товарища. Вверху зловеще поскрипывали мертвые сучья.

- Дышать тяжело…

- Ты не руби, Костя, я сам. Дуй к костру, Михалычу скажи.

- Если не пройдет, завтра скажу.

Кошурников уже готовил ужин. Он снял с костра ведро, из которого маняще пахло оленьим мясом. За ужином Костя был странно молчаливым, задумчивым, ел неохотно и мало. Кошурников внимательно взглянул на него раза два, но ничего не сказал. Скрутили «козьи ножки», задымили. Вскоре Костя закашлялся, сплюнул на вишневые угли, полез в полушубок. Кошурников хотел было сказать ему, что в костер плевать нельзя — есть такие добрые законы тайги: в костер не плюй, ручей не погань, хлеб не кидай, зря не убивай, в зимовье не свисти. Но Кошурников промолчал, потому что с Костей творилось что-то неладное. Подхватил ведро и спустился к реке — потереть его песочком. Когда вернулся, ребята уже дремали, и ему не хотелось их тревожить. Но сам он был неспокоен — снова пошел снег, а главное - вода у берега покрылась ледяной корочкой. Оттают или нет забережки завтра?»

1972

Генри Слисэр, «Ошибка прокурора».

Третья полоса газеты отдана международным событиям, демонстрирующим гримасы капиталистического мира, в том числе с помощью рассказов зарубежных авторов.

«...И СУД ПРИЗНАЕТ обвиняемого виновным».

Прокурор Уоррен Селвей услышал только последние слова: «Виновным». Не в силах скрыть улыбку удовлетворения, расплывшуюся по его лицу, он стиснул зубы и стал собирать бумаги».

«У дверей кто-то взял его под руку. Главный прокурор Гэрсон, улыбаясь, поздравил его с успехом.

- Как себя чувствуешь? - спросил Гэрсон.

- Отлично, - ответил Селвей, стараясь казаться скромным. - Этот не только моя заслуга, Гэр.

- Нет, нет. Этот матч выиграл только ты, Уоррен. Я наблюдал за тобой весь процесс. Ты был превосходен. У Родмэна не было ни малейшего шанса. Это ты посадил его на электрический стул, Уоррен!

Теперь Селвей уже больше не мог сдерживать улыбку. Он чувствовал всем своим существом, что это большой шаг в его карьере.

НАСТУПИЛО 20 НОЯБРЯ. В этот день должны были казнить Родмэна. Туманный осенний день. Из гавани неслись хриплые гудки буксиров. Селвей находился в квартале от своей конторы, когда перед ним появился пожилой седой мужчина».

«- Да, да. Вот я и подумал, что мне следует посоветоваться с вами. Я не мог заставить себя пойти в полицию. Следовало бы мне пойти в полицию, мистер Селвей? Должен ли я сам заявить, что ту женщину убил я?

Сердце прокурора сжалось, словно сдавленное холодной, ледяной рукой».

«- Успокойтесь, мистер Арлингтон. Не хотите ли еще виски? Во всяком случае вам больше не о чем беспокоиться.

- Нет! Нет! Я должен сообщить в полицию?

- Зачем? Родмэн казнен. В ту самую секунду, когда часы ударили первый раз. Теперь вы уже ничем не можете ему помочь!

- Я должен все это выяснить, мистер Селвей. Вы понимаете, я не могу так жить дальше. Где у вас телефон? Быть может, еще не поздно.

Его взгляд остановился на телефоне. Он сделал два широких шага и вцепился в трубку. Но Селвей оказался проворнее».

«Селвей обезумел. Он наносил удары по лицу и груди старика. Потом его пальцы, словно когти, впились в горло Арлингтона...»

«...Полиция прибыла через три минуты. Поскольку Селвей не захотел открывать дверь, ее пришлось выломать. Несколько позже приехал Вэнс Лимэн — помощник главного прокурора.

- Ничего не понимаю, Уоррен. Абсолютно ничего. Зачем тебе понадобилось убивать этого несчастного, безобидного старикашку?

- Ты сказал безобидного, Вэнс?

- Совершенно безобидного и неопасного. Ведь это же старый Арлингтон. Я давным-давно его знаю.

- Ты его знаешь? - растерянным голосом спросил Селвей.

- Конечно же. Я частенько встречался с ним, когда работал прокурором округа Бруклин. Он немного со странностями. Имеет обыкновение сознаваться во всевозможных преступлениях. Главным образом, в убийствах. Но зачем его было убивать, Уоррен? Зачем?»