Жорес Алферов: Самая большая российская ценность — это молодежь

Фото: пресс-служба СПбГУП.

15 марта исполняется 95 лет со дня рождения физика, нобелевского лауреата и полного кавалера ордена «За заслуги перед Отечеством» Жореса Ивановича Алферова. Ученый - автор более 500 научных работ и 50 изобретений - значительно повлиял на развитие цивилизации в XX - XXI веках. Три открытия в значительной степени определили ход научно-технического и социального развития в нашем веке: деление урана, открытие транзистора и лазера. Два последних связаны с именем Алферова.

«Комсомолка» публикует самые яркие высказывания нобелевского лауреата из стенограммы «Университетских встреч», которые состоялись в Театрально-концертном зале имени А. Петрова СПбГУП 14 февраля 2000 года.

Движитель прогресса

Жорес Алферов более двадцати лет был Почетным доктором в Санкт-Петербургском Гуманитарном университете профсоюзов и регулярно выступал перед студентами.

- Я не первый раз у вас в Университете и очень высоко ценю звание Почетного доктора Гуманитарного университета профсоюзов. Считаю ваш Университет жемчужиной в российской системе образования. Гуманитарное университетское образование уже принесло определенные плоды, и в будущем от него можно ожидать еще очень и очень многого, потому что самая большая наша российская ценность - это вы, молодежь, которая учится, стремится овладеть новыми знаниями и специальностями и которая будет работать в избранной ею области с полной отдачей. Ничего важнее, чем система эффективного образования, у нас в стране нет, и ваш Университет - один из самых важных компонентов этой системы.

Запесоцкий А. С.: - Вы как-то сказали, что ученый является творцом материи. Веками считалось, что творец материи - это Гос- подь Бог. Чувствует ли ученый Вашего ранга себя Богом?

- Не помню, когда я сказал, что ученый является творцом материи. Научный работник - это человек, который трудится в области получения новых знаний, постижения окружающей природы. Помню, однажды сказал, что для меня научный работник, особенно в области естественных наук, - это персона значительно более важная, чем президенты самых больших стран, потому что президент в конечном счете решает определенные социальные, политические, экономические проблемы своей страны, группы стран, а научный работник - он рядом с Богом, поскольку постигает законы, которые управляют природой и Вселенной. В этом отношении он человек, который ближе всего к Богу, хотя сам я атеист и в Бога не верую. Говорить, что ученый создатель материи, - ну нет! Мы знаем, что работы ученых могут привести к такому преобразованию материи, что ничего живого может не остаться на нашей замечательной планете, но материя все-таки останется.

Великий физик считал СПбГУП жемчужиной системы образования. Фото: пресс-служба СПбГУП.

Вопрос из зала: - Жорес Иванович, скажите, пожалуйста, научная работа никогда не мешала Вашей личной жизни?

- Думаю, нет, потому что основное в моей жизни - конечно, работа. Физические исследования - это безумно увлекательно, может быть, поэтому я женился довольно поздно, когда мне было уже 37 лет. Вспоминаю, как один из выдающихся физиков нашего времени, физтеховец Исаак Константинович Кикоин, говорил, что мы хорошо воспитали своих жен: они прекрасно понимали, что главное в жизни - это работа, и помогали в этой работе. В общем, я никогда не чувствовал, что моя супруга Тамара Георгиевна Дарская на меня в обиде. Ей часто приходилось оставаться дома одной, ждать, но она всегда знала, что это для нашего общего счастья, всегда понимала, что главное в моей жизни - это Физтех и лаборатория.

Юлия Ро, студентка факультета искусств, специальность «актерское искусство», 2-й курс, Санкт-Петербург: - Насколько совместимы научный и женский склад ума?

- Я не очень знаю, что такое женский склад ума. Если судить по тому, как часто мы встречаем женщин в науке, то да, совместимы. Я знаю очень многих талантливых женщин науки. По малопонятным для меня причинам в физике они чаще теоретики, чем экспериментаторы, хотя, казалось бы, домашнее хозяйство должно их подготовить именно к экспериментальной работе.

Светлана Олейник, студентка факультета культуры, специальность «социально-культурная деятельность», 1-й курс, г. Южно-Сахалинск: - Как много нобелевских лауреатов в области физики и сколько среди них женщин?

- Даже сейчас подавляющее большинство научных работников - это мужчины, а физика долгое время считалась наукой «мужской». Среди лауреатов нобелевской премии мало женщин, но сразу хочу сказать, что единственной из всего лишь четырех ученых, которые получили не одну, а две нобелевские премии, была Мария Складовская-Кюри.

Елизавета Петрова, студентка факультета культуры, специальность «социально-культурная деятельность», 2-й курс, Санкт-Петербург: - Жорес Иванович, когда Вы отдыхаете, Вы тоже работаете?

- Любой научный работник, когда он увлечен своим делом, непрерывно думает об этих проблемах. Я бы сказал, это относится не только к научным работникам. Вообще человек, увлеченный своим делом, непрерывно думает о нем. Некоторые из моих хороших товарищей, друзей, коллег думают, что я очень быстро пишу. На самом деле ничего подобного! Пишу я быстро в том отношении, что, скажем, сажусь и действительно за час-полтора напишу статью, но ее обдумывание занимает очень много времени, просто обычно это не замечается.

Жорес Иванович с ректором СПбГУП Александром Запесоцким, Почетным доктором СПбГУП, писателем Даниилом Граниным на Дне знаний в Университете. Фото: пресс-служба СПбГУП.

Алексей Фрадин, аспирант факультета культуры, специальность «прикладная культурология», Санкт-Петербург: - Вы знакомы с учеными всего мира. Чем российский физик отличается от физика немецкого или американского?

- Ничем, в общем, не отличается. Есть разные российские, американские и немецкие физики. Если говорить только об уровне квалификации - тоже. Отличие российской науки заключается в том, что у нас сильнее выражено то, что называется научной школой. И очень важна принадлежность к научной школе. Я, например, считаю себя представителем научной школы академика Иоффе - той, что когда-то называлась «детский сад папы Иоффе». Научная школа, безусловно, очень сильно влияет на формирование мировоззрения научного работника, именно поэтому в нынешние очень тяжелые для науки времена российские физики ценятся по-прежнему очень высоко. Как-то мне сказали, что наш физик имеет шансов устроиться на работу по специальности за рубежом в 70 раз больше, чем наш экономист. Паритет с США в области физики был давно достигнут, а паритета в области экономики, наверное, придется ждать в 70 раз дольше. Однако я бы отметил еще одно отличие, с моей точки зрения, чрезвычайно важное и, надеюсь, оно будет оставаться на долгие годы: пока наша российская школа дает лучшее образование, чем средняя американская, поэтому на первых курсах института с нашими недавними школьниками преподавателю иметь дело легче. Правда, со временем это преимущество российских выпускников исчезает, так что в целом я принципиальной разницы не вижу.

Максим Руденко, студент факультета искусств, специальность «звукорежиссура», 1-й курс, Санкт-Петербург: - Когда Нобелевскую премию получает писатель, масштаб его таланта можно оценить по опубликованному литературному произведению. В физике и других науках большую роль играет случайность, стечение обстоятельств, везение: многие открытия «случаются». Действительно ли Нобелевская премия присуждается за талант или все-таки за что-то другое? Есть ли в ее присуждении справедливость?

- Не знаю, зачем так много внимания уделяется Нобелевским премиям. Мне посчастливилось знать многих нобелевских лауреатов, работавших в области физики. Могу сказать, что те, кого я знал, - выдающиеся люди, крупнейшие личности. Открытия часто делаются неожиданно, но я не знаю, чтобы у ученых эксперименты, открытия, любая работа удавались случайно. Иногда ученый обнаруживает совсем не то, к чему стремился. Показательна история открытия транзистора: физики ставили перед собой задачу создания твердотельного усилителя, но искали его по совершенно другой дороге, разрабатывая модель и принципы действия так называемого «полевого» транзистора, а открыли эффект инжекции - совершенно неожиданная вещь, которая стала знаменем физики полупроводников и полупроводниковой электроники на долгие годы.

Церемония чествования в качестве Почетного доктора герцогини Аберкорнской, прямого потомка Пушкина и Николая I. 2015 год. Фото: пресс-служба СПбГУП.

Юлия Цыцарова, студентка юридического факультета, 5-й курс, Санкт-Петербург: - А Вам самому когда-нибудь случай помогал делать открытия?

- Смотря что называть случаем. Я всегда занимался своим любимым делом. Какое-то время нам приходилось повторять то, что уже сделали американцы, и безумно хотелось проложить нашу дорогу, обогнать их. Когда в силу целого ряда причин удалось сформулировать основную идею развития исследований в полупроводниковых гетероструктурах, я был очень рад. Когда нам удалось выйти вперед экспериментально и наша группа, наша лаборатория проложила новую дорогу в чрезвычайно важной области физики полупроводников и полупроводниковой электроники, бесконечно счастлив. Случайности иногда бывали. Например, при подборе материала, когда в силу стечения обстоятельств мы вышли на правильный путь. Но мы же пробовали, искали, так что в чистом виде случайностью это не назовешь.

Сергей Тюрин, студент юридического факультета, 1-й курс, Санкт-Петербург: - Физика, бесспорно, наука наук XX века. А станет ли она доминирующей наукой, наукой ярчайших взрывов в веке XXI?

- Это очень трудный вопрос. Вообще-то я считаю, что всякие предсказания в области науки - вещь неблагодарная. Будущее легче предсказывают писатели-фантасты, а не научные работники, потому что ученый всегда связан грузом реальных знаний, за пределы которых иногда ему выйти трудно. И мне трудно ответить на этот вопрос.

XX век был, безусловно, веком физики. XX век - век прежде всего квантовой физики, что связано с блестящим развитием квантовой теории. Еще одна характерная черта физики XX столетия - она была основным инструментом научного познания окружающего мира. Не случайно в развитие квантовой физики определяющий вклад вложили самые выдающиеся умы нашего столетия: Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Эрвин Шредингер, Поль Дирак, русские ученые Лев Ландау, Абрам Иоффе, Петр Капица. Так получилось, потому что на границе XIX и XX столетий при бурном развитии светотехники на основе электрических лампочек накаливания нужно было объяснить спектры излучения нагретых тел. Классическая физика оказалась не в состоянии справиться с новым экспериментальным материалом.

Сегодня в общем и целом такой новой революции не намечается, нет пласта экспериментальных данных, которые бы вызвали создание принципиально новых физических теорий, однако у вас не должно складываться впечатление, что развитие физической мысли остановилось. Например, открытие дробного квантового эффекта Холла, получившее недавно Нобелевскую премию, потребовало очень непростого предположения для объяснения имеющихся экспериментальных данных: эта квантовая электронная жидкость в полупроводниковой гетероструктуре должна обладать дробным зарядом электрона. Возникновение таких неожиданных вещей, которые требуют абсолютно нетривиальных новых объяснений, есть предпосылка того, что, может быть, появится если не революция, то некое восстание на определенном участке великой науки, физики.

Жореса Алферова и Александра Запесоцкого связывала многолетняя дружба (новобрачные и свидетели). Фото: пресс-служба СПбГУП.

Инна Лапик, студентка факультета культуры, специальность «социально-культурная деятельность», 2-й курс, г. Новый Уренгой: - Что можно ожидать от научно-технического прогресса в третьем тысячелетии?

- Дай бог, чтобы в третьем тысячелетии научно-технический прогресс не порождал такие страшные вещи, которые могли бы привести к огромным бедствиям для человечества. Думаю, можно ожидать дальнейшее очень бурное развитие информационных технологий. И если сегодня в ваших компьютерах основная операция «ноль-единичка» происходит за счет переключения прибора и в этом переключении участвуют тысячи электронов, то в новом тысячелетии это будет происходить за счет единичных электронных актов, что приведет к колоссальному увеличению потенциальных возможностей компьютерных технологий.

Наверное, по-прежнему основными проблемами в жизни человечества будут оставаться энергетические. Сегодня в Соединенных Штатах Америки мощность потребления энергии одним человеком соответствует величине, исчисляемой киловаттами. Увеличение мощностных характеристик для обслуживания одного индивидуума на планете может привести к очень серьезным последствиям, поэтому-то проблемы энергетики - одни из важнейших. Чернобыль показал, что атомная энергетика таит огромные опасности для жизни людей и планеты, но я, откровенно говоря, не вижу пока реальной альтернативы атомной энергетике. Человечество из-за чернобыльской катастрофы шарахнулось от нее прочь, но в XXI веке этот вид энергетики станет основным. Возможно, в середине столетия, а может быть несколько позже, будет решена проблема управляемых термоядерных реакций. Я был бы безумно рад, если бы были решены прежде всего экономико-технологические проблемы преобразования солнечной энергии, ибо основную роль в этом процессе играют полупроводниковые преобразователи.

С Почетными докторами СПбГУП композитором Андреем Петровым и кинорежиссером Эльдаром Рязановым, ректором СПбГУП Александром Запесоцким. Фото: пресс-служба СПбГУП.

Андрей Зверев, студент юридического факультета, 2-й курс, Санкт-Петербург: - В чем цель науки вообще?

- Очень трудный вопрос, я же не оракул. Вообще говоря, наука - добыча знаний. Почти всегда наука - это объяснение окружающего мира. Современная наука молодая, она появилась около 300 лет тому назад. Наука - это священные для каждого культурного человека имена: Декарт, Ньютон, Лейбниц, Галилей. Именно эти люди, титаны, создали современную науку.

Следующий этап - это квантовая теория. И не потому, что я физик. Нильс Бор и Альберт Эйнштейн - это гиганты, на плечах которых выросло по-настоящему современное здание науки. Помню, как один из замечательных британских физиков Рудольф Пайерлс, почетный член Физтеха, приезжал на юбилей института. Он связан с СССР и Россией многие десятилетия. Он даже женился до войны в Харькове, когда работал в Харьковском физтехе. Как-то он прекрасно ответил на мой вопрос, почему в 1920-е годы так много было сделано замечательной плеядой физиков: «Знаете, Жорес, это было золотое время для физики, когда первоклассные ученые делали гениальные работы, а второстепенные делали первоклассные работы».

Подготовлено из досье СПбГУП.