Зинаида Серебрякова: Увидеть Париж и худо-бедно-долго жить

Посетительница у картины "Балетная уборная. "Снежинки". Балет П.И. Чайковского "Щелкунчик" (1923 год) во время работы выставки работ Зинаиды Серебряковой в Третьяковской галерее. Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС

Много лет назад, летом 1959 года, Зинаида Серебрякова писала своей дочери из Парижа в СССР: «В Париже сейчас много фильмов советских, но все это идет в дорогих кино и нам недоступно». Потом она пишет, как просматривала у знакомой «множество новоизданных книг по искусству». И добавляет – «все эти книги стоят большие суммы денег, а потому нам недоступны». Было ей к этому моменту уже почти 75, она жила во Франции уже 35 лет, у нее даже были персональные выставки, да и в «сборных экспозициях» она участвовала неоднократно. Она до сих пор рисовала, иногда делала портреты на заказ, ходила в Лувр по «бесплатным дням», пользовалась уважением и в обществе эмигрантов-соотечественников, и среди французских коллег, но не могла себе позволить билет в кино. Такая счастливая парижская жизнь.

«Нескучное» искусство

Она родилась в имении Нескучное в Курской губернии. Отец, Евгений Лансере, был известным скульптором. Мать, Екатерина, родилась в семье архитектора Николая Бенуа, ее братом был художник Александр Бенуа. В таком высококультурном семействе и появилась на свет Зина – младшая. Два брата, три сестры. Правда, именно Зинаиде не посчастливилось долго общаться ни с отцом Лансере, ни с дедом Бенуа. Но начало двадцатого века юная Зина встретила красиво. Поездка с матерью и сестрами в Италию, жизнь на острове Капри, в Риме, в Вене. Уроков живописи было мало – все как-то урывками, на что потом Зинаида Евгеньевна сетовала постоянно, испытывая комплекс неполноценности. Мол, и с грунтовкой холста ничего не получается, и рисовать-то она толком не умеет.

Фотопортрет Зинаиды Серебряковой. Начало 1900-х гг.

Замуж Зинаида вышла в 1905 году, в сентябре. История выглядела несколько скандально. Дело в том, что избранник – Борис Анатольевич Серебряков, был двоюродным братом Зинаиды, сыном сестры Лансере. Православная церковь не одобряла таких браков, поэтому на венчание требовалось специальное разрешение. И пусть свадьба должна была быть очень простой, в усадьбе Нескучное ждали архиерея с тем, чтобы отдать прошение. Архиерей не приехал, к нему ездили уже сами в Белгород. Там придрались к неправильно составленному прошению. Когда человеку привезли «правильно составленное», он отказал.

"За туалетом". Автопортрет. 1909 год

Влюбленные не сдавались, Борис Серебряков дважды съездил уже в Харьков. За это время созрел уже план «б»: перейти в лютеранство. Но, как пишет в одном из писем той поры Зинаида Серебрякова, добрый пастырь согласился. «Несколько дорого: 300 р., но что же делать!»

"Жатва", 1915 год.

Сам Борис Серебряков был в ту пору студентом Института инженеров путей сообщения, в Париже поступил в Высшую школу мостов и дорог. А умер рядом с тем местом, где добился таки разрешения на венчание – рядом с Харьковым и Нескучным, от сыпного тифа. Без отца остаются четверо детей: два сына и две дочери. И одна остается Зинаида, «Зика», как он звал ее. Даты смерти называют разные, самая ранняя - 1919 год. Проверить трудно – даже могилы на харьковском кладбище не сохранилось...

Имение Нескучное было разорено и сожжено в том же 1919-м. Семья вернулась в Петроград, в дом Бенуа. Все время после революции Зинаида Серебрякова несла где-нибудь службу. Например, в мастерских наглядных пособий народного образования. Или, до этого, в археологическом музее при Харьковском университете делала зарисовки экспонатов. В постреволюционном искусстве она чувствовала себя неуютно: футуризм, супрематизм… Внучка Бенуа и дочь Лансере иначе думала о том, чему должен быть посвящен холст.

«Карточный домик» и детские судьбы

Одна из лучших картин Зинаиды Серебряковой, написанных до отъезда в Париж – «Карточный домик». Не так давно прогремел выстрел с Авроры, буквально на днях сожгли родовое гнездо, Серебрякова снимает для семьи (четверо детей и больная мать) квартиру в Харькове. Три комнаты с застекленной террасой. На полотне эта квартира.

Четверо детей, все с короткими стрижками и все в синем, сооружают хрупкую конструкцию из карт. На зеленом сукне лежит куколка в цилиндре, стоят подвядшие синие цветы. Разбросаны не пригодившиеся или непонравившиеся карты. Среди них дама пик. Дети сосредоточены. Они строят что-то, чему суждено развалиться. Это знаем мы, это знают внутренне и они: смысл игры ведь не в постройке на века, а в том, чтобы хоть сколько-нибудь продержаться. А как продержались?

"Карточный домик", 1919 год.

Сейчас «Карточный домик» в Русском музее. Старший сын Зинаиды Серебряковой, Евгений, хранил картину с момента отъезда матери из СССР. В 1957 году передал государству. Сам стал архитектором, реставратором, писал акварели. Был среди тех, кто восстанавливал Петергоф. Умер в 1990 году.

Другой сын, Александр, в 1925 году переехал в Париж к маме, которая ласково звала его Шуриком. Он зарабатывал во Франции оформлением интерьеров, создавал монументальные панно. Страдал от проблем со зрением: почти все последние письма Зинаиды Серебряковой переполнены тревогой за ее «Шурика». Дочь – Татьяна, «Тата». Театральная художница, даже получившая звание «заслуженного художника РСФСР». Почти всю свою «заграничную жизнь» Зинаида Евгеньевна пыталась сделать так, чтобы Тате дали визу во Францию. В финале удалось: помогла хрущевская оттепель.

Еще одна дочка – Екатерина Серебрякова, к матери в Париж переехала в 1928 году. Она тоже стала художницей, но больше известна тем, что основала Фонд памяти Зинаиды Серебряковой. Умерла совсем недавно (сравнительно) – 10 лет назад.

Детские лица всей четверки остались на картинах, разных по настроению, но всегда наполненных материнской любовью.

Чем занималась Зинаида Серебрякова за рубежом? Постоянно участвовала в выставках, но вот денежной работы было мало. В 20-е годы писала портреты Константина Сомова и Сергея Прокофьева, на заказ трудилась над изображениями семейства барона Броуэра в Брюгге. Ездила в Марокко. Очень интересные этюды. В тридцатые съездила в Марокко повторно. Да и барон Броуэр остался доволен предыдущим сотрудничеством и заказал Серебряковой большое панно для поместья близ Монса. В сороковые, уже после фашистской оккупации, Серебрякова становится членом Синдиката французских художников.

"Автопортрет", 1922 год.

И опять выставки-выставки. Она на Западе – как ингредиент оливье. Обязана быть в любой истории про русское искусство. Самобытной она была только тогда, когда рассказывала на холсте про себя и детей. Про тех, кого любила. Ей нравилось причесываться перед зеркалом – вот и знаменитый автопортрет «За туалетом» невозможно из памяти вычеркнуть. Хотя Серебрякова и писала позже, в 1948 году: «мне противно на себя смотреть, и хотя я еще и рисую «автопортреты», но тогда я не вижу себя как «человека», а как одну покорную модель для своей палитры»...

Проблема в том, что все было как раз наоборот: все другие, кроме нее и ее детей, были моделями для палитры. Все они скованны, в похожих позах. Хорошо написаны, со знанием дела. Но не запоминаются. И в пейзажах, и в портретах «чужих людей», и в экзотических этюдах, и в портретах балерин она похожа всегда то на одного, то на другого художника. Только детские портреты и автопортреты сделали ее манеру узнаваемой. Бывает и так.

Поздняя советская известность

Зинаида Серебрякова прожила долгую жизнь – 82 года. В ее честь даже марки выпускали в СССР. К ней приехали все же перед ее смертью и дочь, и сын. Неизвестно, что они чувствовали, когда семья разделилась пополам. Сама Серебрякова получила приглашение посетить Советский Союз, но им не воспользовалась. Похоронена под Парижем, на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. Болела недолго, до этого дистанционно узнав про свои персональные выставки в Москве, Киеве, Ленинграде. Про музеи в Союзе, покупающие полотна. Да и тогдашний директор Государственного Русского музея Василий Пушкарев съездил в Париж навестить. Успел за год до смерти. Зинаида Евгеньевна написала его портрет. И, судя по экспозиции музея, коллекция заметно пополнилась марокканскими работами.

Как обычно, художника сегодня судят по продажам на аукционах. У Зинаиды Серебряковой особенно хорошо пошли «Обнаженные». Что несколько странно даже – ее голые барышни настолько целомудренны, что даже приревновать невозможно. Даже картина «Баня» в Русском музее с десятком распаренных женщин выглядит, как орнамент. Тем не менее, в 2006 году на Christie`s появилась работа «Спящая обнаженная», написанная в 1931 году. Ушла с молотка за 1,4 миллиона долларов. Другая «Обнаженная» была продана в 2009 году на торгах аукционного дома MacDougall`s. Здесь был заплачен 1 млн 71 тыс. фунтов стерлингов. Спустя год на Christie`s пастель 1930-го года «Лежащая обнаженная» ушла за 577 тыс. фунтов стерлингов.

"Баня", 1913 год.

А рекорд продаж Серебряковой на нынешний момент был поставлен на аукционе Sotheby`s в 2015 году. Это произведение она написала в 1923 году, потом отправила ее на американскую выставку. Специально для выставки были напечатаны открытки, очень популярные. Картину купил бывший посол Временного правительства в США Борис Бахметьев.

В 2015 году, после уже современных торгов, денег хватило бы на многие годы счастливой жизни в Париже. В долларах получилось 5,9 миллионов. Сейчас работы Серебряковой в двадцатке самых дорогостоящих русских произведений.

"Автопортрет", 1956 год.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Лучшие сериалы декабря-2024: второй сезон «Игры в кальмара», «Декстер: Первородный грех», «Первый номер» и «Мамонты» (подробнее)