Карл Брюллов и пепел «Последнего дня Помпеи» 225 лет назад родился художник, находивший красоту в ужасе катастрофы

Карл Брюллов на автопортрете 1848 г.

Жил-был милый худосочный мальчик из художественной семьи. Папа – Павел Иванович Брюлло – был и преподавателем в Петербургской Академии художеств, и гравером, и живописцем (специальность – миниатюры), и резчиком по дереву. Мальчика звали Карлом, был он болезненным ребенком, и с детства рисовал гораздо чаще, чем общался с другими детьми (кроме братьев и сестер), - и вообще людьми.

Когда он вырос, он стал рисовать только красивое. Много-много красивого, много-много знойного и эффектного. Блестит виноградная гроздь, блестят карие глаза смуглой итальянки, светит солнце. Два брата Брюлловы, Карл и Александр, слегка изменили свои фамилии. Император Александр Первый в Высочайшем указе разрешил отъезд за границу на обучение мастерству и одобрил добавление буквы «в» к фамилии «Брюлло». Было это в 1822 году. Через пять лет Брюллов побывает на раскопках Помпеи и Геркуланума.

«Последний день Помпеи»: четыре графини на одном полотне

Эта картина, известная сегодня каждому, приехала в Россию в 1834 году, будучи уже показанной в Риме, Милане и получив на Парижском салоне «Золотую медаль». Кстати, медаль ту некоторые французы не одобряли: слишком жива была еще память о том, как казаки входили в Париж после бегства Наполеона из горящей Москвы. Но картина Брюллова была вне конкуренции. Историческая тема, тема античности, модной археологии и недавнее на тот момент очередное извержение Везувия смешались. Брюллов увидел раскопки, Брюллов прочувствовал что-то такое под ногами, что заставило его несколько лет посвятить сюжету о том, как люди стремятся к жизни перед лицом смерти.

"Последний день Помпеи", 1833 г.

Он читает воспоминания Плиния-младшего: «Уже первый час дня, а свет неверный, словно больной. Дома вокруг трясет; на открытой узкой площадке очень страшно; вот-вот они рухнут. Решено, наконец, уходить из города; за нами идет толпа людей, потерявших голову…» Плиний-младший спасся, его дядя – Плиний-старший наглотался гари и серы и погиб.

На картине Брюллова Плиний-младший пытается спасти свою мать, она не может бежать так быстро, как это нужно. Она умоляет его уйти, он отказывается. И эта человечность освещает полотно ярче, чем лава вулкана.

Брюллов стоял спиной к городским воротам Помпеи и смотрел на улицу Гробниц, по которой когда-то бежали люди. Он увидел настоящие скелеты матери с двумя дочерями. Он дал их черепам прекрасные лица. Он увидел останки людей, прикрывавшихся всем подряд – от ваз до табуреток. Мужчина защищает себя, жену, младенца бесполезным плащом, сверху падают статуи... А спустя века на прах города смотрит художник.

«В середине картины упавшая женщина, лишенная чувств», - пишет Брюллов своему брату Федору в Россию. «Младенец на груди ее, не поддерживаемый более рукой матери, ухватившись за ее одежду, спокойно смотрит на живую сцену смерти; сзади сей женщины лежит сломанное колесо от колесницы, с которой упала сия женщина; опрокинутая же колесница мчима конями, разъяренными от падающего раскаленного пепла и камней вдоль по дороге; управлявший колесницей, запутавши руку в вожжах, влечется вслед».

Причастность к случившейся века назад катастрофе сводила Брюллова с ума. Но был еще один предмет его одержимости: графиня Юлия Самойлова. Светская львица в разводе, фантастически богатая и скандальная. Она сперва превратила свою жизнь в карнавал в России, шокировав самого императора, потом обосновалась в Италии, окружила себя талантами. На ее приемах были Россини, Доницетти, Беллини. Она дружила (или крутила роман) с композитором Джованни Пачини. В 1825-м тот написал оперу «Последний день Помпеи», и это было дополнительным источником вдохновения для Брюллова.

С графиней Брюллов отправлялся на раскопки. И лицо ее в разных ракурсах четырежды повторяется на картине. Одну «Юлию Самойлову» Карл Брюллов приберег лично для себя: в левой части холста есть автопортрет художника, который защищает себя этюдником, рядом с ним на века – красивая женщина с кувшином на голове.

«Всадница»: и лошадь превосходна, и вещь интересна

Это полотно Брюллова тоже считали конным портретом Юлии Самойловой. Сейчас полагают, что на картине две ее воспитанницы – Джованнина и маленькая Амацилия Пачини. Своих детей у графини не было.

"Всадница", 1832 г.

Брюллов написал картину в Милане, в 1832-м году. Округляя сантиметры, размер можно определить как три метра на два. Грандиозная работа, и это при том, что работу над «Последним днем Помпеи» он не забрасывал.

Итальянская публика была восхищена. Говорили про современного Ван Дейка и Рубенса, про мастерство, про то, как восхитительно написан конь. Здесь было все, ради чего создаются парадные портреты – от кружев до собачек под ногами, спаниеля и левретки. Локоны всадницы и встречающей ее девочки безупречны, угол виллы на окраине Милана выглядит роскошно. На этой вилле потом портрет и висел – Василий Жуковский, как-то побывавший в гостях у прекрасной Юлии, вспоминал о картине в 1838 году.

Потом «Всадница» будто бы исчезает из культурного пространства. Появляется лишь спустя десятилетия после смерти Брюллова и по грустному поводу. Самойлова разорилась. Ее мужчины и ее воспитанницы вытянули из несчастной целое состояние. На старости лет, в 70-х годах XIX века, она распродала все, хоть сколько-нибудь ценное, на аукционе. «Всадница» через несколько «рукопожатий» попала к Павлу Третьякову и сейчас находится в Третьяковской галерее.

«Превосходная лошадь и вообще вещь интересная!» - писал про картину критик Стасов. Другие исследователи даже определили ткань вуали у наездницы - Gaze de Sylphide и породу коня – «орловская-верховая». Все, как положено на парадных портретах, где важна каждая деталь, каждый мазок, сделанный кистью мастера.

«Христос во гробе»: терновый венец у подножия

Карл Брюллов вернулся в Россию триумфатором. Больным после перенесенной в Афинах желтой лихорадки, но все равно триумфатором. Император следил за его успехами, дважды присылал вызов – приехать назад, в страну. И вот случилось: сперва гостеприимная Москва, потом Санкт-Петербург. Он стал первым русским художником, которого приняла Европа. Он получил статус младшего профессора Академии художеств. Он приступил к заказу императора на историческую картину «Осада Пскова польским королём Стефаном Баторием в 1581 году». Он написал портрет Василия Жуковского, чтобы за вырученные при проведении лотереи деньги выкупить крепостного. Одного простого крепостного, которого звали Тарас Шевченко. Брюллов даже женился (на брюнетке, конечно), но так неудачно, что развелся месяца через полтора, при очень быстром согласии Николая Первого.

"Христос во гробе", 1846 г.

А в 1843 году он был приглашен участвовать в росписи Исаакиевского собора. Плафон большого купола, фигуры апостолов. Но собор еще не был достроен, а Брюллов не был здоров. Врачи потребовали сменить климат. Для Исакия остались готовые картоны, эскизы, которые уже потом были отданы художнику Петру Басину для завершения работы.

Он недолго проживет после отъезда из России. И ему не исполнится даже 53 лет. Климат не помог. Перед смертью Брюллов напишет картину «Христос во гробе», которая впервые была представлена публике буквально чуть больше месяца назад, в Русском музее. Да-да, в нашем, XXI веке. На выставке, которую назвали «Великий Карл». Так нарекли художника в момент возвращения в Россию.

И как будто тень Юлии Самойловой следовала за полотном: скандалы, странные экспертизы, истории с контрабандой. Такое позднее обнародование шедевра и настолько кстати: 225 лет со дня рождения.

Тут - никаких красивостей. Да и гроба тоже. Лежит человек, у подножия лежанки терновый венец, почти незаметный. Справа, в дымке, склоняет голову в печали ангел. С ложа падает покрывало. Руки покойного, с тонкими запястьями и почти высушенными пальцами, сложены на груди. Такую же руку можно увидеть на автопортрете Брюллова 1848 года. В ней почти нет жизни и крови, она слишком мала, она устала. Иссохла, пока отдавала себя «Последнему дню Помпеи».

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Главные потери года: вспоминаем, с кем мы простились в 2024-м (подробнее)