Страх перед линчеванием: О чем рассказало экспертам письмо маньяка Фишера, которое он написал из СИЗО своей матери

Головкин даже спустя несколько лет безошибочно показывал места, где он спрятал останки своих жертв. Фото: из материалов уголовного дела

Издательство «Комсомольская правда» выпустило книгу криминального журналиста «КП» Александра Рогозы «Фишер. По следу зверя». Автор подробно изучил уголовное дело серийного убийцы Сергей Головкина (на его совести жизни 11 детей, зверски убитых в Подмосковье в 1986-1992 годах), взял интервью у участников следственно-оперативной группы, работавших по Фишеру, беседовал с людьми, знавшими преступника лично.

Кроме того, специально для этой книги были сделаны несколько посмертных экспертиз Сергея Головкина. Одна из них - экспертиза почерка Сергея Головкина, которую сделал кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Государственного университета просвещения (ФГАОУ ВО ГУП), ведущий эксперт-криминалист Автономной некоммерческой организации «Центр по проведению судебных экспертиз и исследования» (АНО «Судебный эксперт») Георгий Черепенько. Для этого он изучил три источника - письмо Головкина матери, написанное в СИЗО в 1992 году (см. ниже); его явку с повинной; сочинение и черновик сочинения, написанные Головкиным во время вступительных экзаменов в Сельхозакадемию имени Тимирязева в 1977-м.

В лесах маньяк рыл неглубокие ямки и закапывал в них то, что осталось от убитых подростков. Фото: из материалов уголовного дела

«РУКОПИСЬ ГОЛОВКИНА НАМ ПОДХОДИТ»

Первые труды по исследованию почерка появились еще 500 лет назад. Почерки у разных людей, как известно, отличаются. Вот ученые и пытались понять, как расшифровывать по письму какие-то личностные особенности человека. Это учение назвали графологией.

Правда, оно быстро обрело оккультный и лженаучный характер.

- Например, некоторые «деятели» всерьез уверяли, что если обычный человек будет смотреть на исписанный лист, то «посвященный» сможет залезть в его душу. А это, как вы понимаете, полный бред, - говорит Георгий Черепенько. - Тем не менее настоящие ученые данной сферой тоже интересовались. Изначально это были врачи - психиатры, физиологи, педиатры, неврологи. Они старались установить какие-либо закономерности в почерке, связь между признаками почерка и особенностями личности. И во многом медики преуспели. А потом уже на эти исследования обратили внимание ученые-юристы - эксперты-почерковеды, следователи, судьи. Как раз они эту область изучали уже с точки зрения судебного процесса и судебной экспертизы письма. С середины ХХ века сформировалась судебно-почерковедческая диагностика. Благодаря ей по почерку можно определить, не только, например, пол исполнителя записи, но и не был ли человек в момент написания в состоянии наркотического или алкогольного опьянения, какой рукой он писал, является ли эта рука привычной к письму, то есть не пытался ли исполнитель изменить почерк, и так далее. Определенные психологические особенности личности тоже выявили. Поэтому для анализа почерка Сергея Головкина я использовал методику исследования психологических свойств личности по почерку, которая была разработана учеными-почерковедами ГУ РФЦСЭ Минюста России - она наиболее проработана и показывает наиболее высокие результаты.

- Буквально один вопрос перед тем, как мы перейдем к разбору. Какого объема текст нужен специалисту, чтобы провести качественную, сложную экспертизу?

- Такой текст должен быть выполнен скорописью, содержать не менее 500 буквенных письменных знаков, в том числе не менее 10 заглавных букв. Это если вкратце. Так что рукопись Головкина на четырех тетрадных листах всем основным критериям соответствует. Нам это подходит.

Фотографии Сергея Головкина из уголовного дела. Фото: из материалов уголовного дела

О ЧЕМ ЭКСПЕРТУ РАССКАЗАЛ ПОЧЕРК ФИШЕРА

Далее - полный текст экспертизы Георгия Черепенько. «Анализ представленных на исследование текстов показал, что они пригодны для проведения диагностического исследования по всем параметрам с одной оговоркой: на исследование были представлены копии документов. Как известно, при копировании некоторые признаки почерка могут искажаться, что связано с особенностями конкретных печатающих устройств, в то время как динамические признаки (например, сила нажима) вовсе утрачиваются. Поэтому представленные материалы могут быть оценены как ограниченно пригодные для производства диагностического исследования.

Представленный на исследование почерк характеризуется следующими общими признаками (таблица № 1):

Фото: из материалов уголовного дела

Фото: из материалов уголовного дела

Далее были изучены диагностические признаки почерка Головкина С.А. в каждом из представленных на исследование документах по отдельности (таблица № 2):

Фото: из материалов уголовного дела

Фото: из материалов уголовного дела

Фото: из материалов уголовного дела

Фото: из материалов уголовного дела

ПИСЬМО МАТЕРИ

Внутри самих документов проявление описанных выше признаков неравномерно, так, начало документа характеризуется равномерным, устойчивым письмом. Первую страницу и первую половину второй страницы можно охарактеризовать как письмо человека, который выполняет запись в обычных условиях, без воздействия каких-либо сбивающих факторов внутреннего характера воздействия. Однако, начиная со слов «Я чувствую себя как инопланетянин», письмо ускоряется, степень связности снижается, форма линии основания письма теряет устойчивость, обретает ступенчатый характер. Здесь же, на стр. 2 письма появляются первые незначительные исправления и помарки: буква «у» в предлоге «Ну», посторонний штрих в букве «к» в предлоге «как», в верхней части 1-го элемента буквы «В» отмечается появление тупой точки начала исполнения движений, при том что записи выполнены в достаточно быстром темпе.

На стр. 3 документа темп повторно увеличивается, в тексте появляются дописки, можно отметить также наличие тупой точки начала исполнения движений при выполнении буквы «л» в слове «человек», появление мелкой извилистости при выполнении отдельных элементов. Например, в соединительном элементе между буквами «н» и «ч», пропуск отдельных элементов (надстрочный символ буквы «й» в том же слове).

Далее, на той же странице, почерк резко обретает изначальную стройность и «нормальность». Текст «Ты его, пожалуйста, никому больше не показывай, сожги, как прочтешь, мне очень стыдно перед вами. Как подумаю о тебе, о бабушке, о Наташеньке, о Лене» по характеристикам общих и диагностических признаков приближен к тому, каким исполнялась первая часть стр. 1 документа. На стр. 4 почерк снова резко ухудшается: возникает некоторое нарушение координации движений 2-й группы, можно отметить увеличение протяженности движений по вертикали, ускоряется темп письма, при этом некоторые элементы усложняются (например, надстрочный элемента «й» выполнен извилистым движением, в то время как последовательность выполнения элементов буквы «б» нарушена), что резко снижает темп исполнения конкретного элемента при общей повышенности темпа письма.

Совокупный анализ общих и диагностических признаков письма, которые проявились в этом документе, позволяет сделать несколько обоснованных предположений:

1. Текст документа, выполнялся Головкиным С.А. в процессе свободного письма, во всяком случае какие-либо признаки внешнего давления в почерке не установлены.

2. Почерк Головкина С.А. согласованный, без явных нарушений, которые характерны для лиц, страдающих тяжелыми формами психических расстройств.

3. Текст можно разделить на зоны относительного спокойствия и душевного волнения, при этом границы изменения достаточно резкие (таблица № 3):

Фото: из материалов уголовного дела

Таким образом можно предположить, что Головкин С.А. испытывал наибольшие душевные переживания в тот момент, когда писал (и, соответственно, думал) об общественной реакции, что, возможно, могло бы быть объяснено страхом перед линчеванием со стороны граждан и страхом перед обычным судом или перед общественным порицанием в целом. При этом он находил сравнительное успокоение в разговоре о родных и близких.

ЯВКА С ПОВИННОЙ

(Написана на второй день после задержания в 1992 году)

Содержание данного текста является достаточно согласованным, сведения излагаются последовательно, имеют внутреннюю логическую связь. При этом следует отметить, что в тексте существенно повышена вариационность исполнения отдельных букв (относительно остальных документов). Например, буква «я» имеет не меньше 7 различных вариантов исполнения (по форме движений и степени сложности как при выполнении отдельных элементов буквы, так и по выполнению целой буквы), 2-й элемент буквы «р» имеет 6 вариантов исполнения, надстрочный элемента «й» имеет 4 варианта исполнения и т.д.

На трех листах текста отмечается наличие 2-х дописок, 7 знаков, не обусловленных конструкцией букв, 8 исправлений и зачеркиваний, 1 пропуск буквы, выполнение 1-й буквы («т» в слове «ребят» на стр. 3 документа) и 1-го знака препинания (в виде крестика в нижней части стр. 3, после слова «животное»), не связанными между собой штрихами.

На страницах документа отмечается наличие повышенной протяженности движений по вертикали и горизонтали при выполнении заключительных элементов заключительных букв, которая наиболее устойчиво проявляется в буквах «я», «л», знаках препинания,

Отмечается путанность в пунктуации - например, использование запятой вместо точки, использование двоеточия вместо точки и т.д.

Распределение динамических характеристик почерка в исследуемом документе относительно равномерное, при этом можно отметить, что вводная часть текста, начиная с обращения к прокурору и заканчивая словами «… а в последствии боялся», характеризуется наименьшим количеством проявления отклонений от диагностической нормы письма, а также темпом письма – ниже, чем тот, в котором исполнитель продолжает писать.

Начиная со слов «Первый случай произошел …» и до конца исследуемого документа темп повышен относительно предыдущего текста, хотя, в данном случае, можно отметить, что документ в целом выполнен в достаточно высоком темпе письма.

Все изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что в момент исполнения данного документа Головкин С.А. испытывал на себе определенное действие сбивающих факторов внутреннего характера, которое наиболее выраженно проявилось в моменте, когда он перешел к непосредственному описанию убийств. Как и в случае с письмом к матери, особые переживания отмечаются при описании конкретных действий, то есть определенного взаимодействия с обществом, с тем, его деяния стали широко известны, а его вина стала персонифицированной.

ЛИСТ-ВКЛАДЫШ

(сочинение и черновик сочинения, написанные Головкиным во время вступительных экзаменов в Сельхозакадемию имени Тимирязева в 1977-м.)

Из всех представленных на исследование документов именно в этом почерк Головкина С.А. можно охарактеризовать как наиболее уравновешенный, согласованный, координация движений 1-й и 2-й групп не нарушены, нет фрагментарных нарушений динамических признаков. Иными словами, можно сказать, что это высоковыработанный почерк, который свойственен человеку с хорошо сформированным письменно-двигательным навыком, который выполнял запись в привычных условиях, и на которого не осуществлялось воздействие каких-либо внешних или внутренних сбивающих факторов.

Указанное обстоятельство важно с той точки зрения, что мы можем использовать этот документ как образец эталонного почерка Головкина С.А., и по выявленным различиями в общих и диагностических признаках оценить степень и характер воздействия внутренних сбивающих факторов (переживаний), которые воздействовали на него в момент написания письма матери и явки с повинной.

В методике диагностического исследования письма имеется совокупность признаков, которые характерны для почерка лиц, которые страдают психическими расстройствами, проанализируем представленные документы по этим признакам (таблица № 4):

Фото: из материалов уголовного дела

Анализ проявления приведенных выше признаков показывает, что в почерке Головкина С.А. встречаются признаки почерка, который свойственны лицам, имеющим те или иные психические расстройства или даже патологии.

Первый том уголовного дела Фишера. Всего их 95.

При этом важно отметить несколько обстоятельств: во-первых, указанные признаки проявляются во всех трех документах, что свидетельствует об их устойчивости. Во-вторых, несмотря на наличие этих признаков в почерке, в целом он достаточно устойчив, выполнен выработанными движениями, письменно-двигательный навык сформирован на высоком уровне, что свидетельствует о высоком пороге сбиваемости почерка Головкина С.А.

Важно дать краткие пояснения относительно порога сбиваемости в почерке. Дело в том, что этот параметр является сугубо индивидуальным и характеризует тот предел во внешнем или внутреннем воздействии на человека, с которого начинаются изменения в диагностической картине признаков почерка. Например, у какого-то человека случился конфликт на дороге, пока он ехал на работу, этот человек будет его переживать, постоянно обдумывать, нервничать, что выраженно отразится на признаках его почерка. Такой человек обладает низким порогом сбиваемости - достаточно малейшего воздействия, и его письмо меняется. Противоположным примером может быть человек, привыкший к экстремальным условиям жизни (например, военнослужащий), который особенно не реагирует на серьезные раздражители вокруг и почерк которого не меняется даже в условиях сильнейших воздействий. У такого человека будет высокий порог сбиваемости, то есть он может продолжать писать своим обычным почерком даже если он только что выбрался из горящего здания.

В этом невзрачном здании Красного уголка на территории конезавода Сергей Головкин прожил несколько лет. Сюда же водил некоторых подростков, которых планировал убить. Фото: из материалов уголовного дела

Возвращаясь к исследуемому почерку, можно отметить, что степень внешнего воздействия на Головкина С.А. после его задержания была достаточно высокой. Также можно сказать, что на него действовали и достаточно серьезные внутренние сбивающие факторы, связанные с задержанием, нахождением в СИЗО, взаимодействием с лицами, вовлеченными в расследование и судебный процесс и т.д.

При этом избирательная изменчивость признаков почерка, а главное - диагностическая картина почерка меняется только в определенных местах и не так существенно, как обычно это наблюдается в практике.

Такой высокий порог сбиваемости почерка, при условии наличия признаков психического расстройства или патологии, а также при условии высокой выработанности почерка и хорошо сформировавшегося письменно-двигательного навыка, позволяет сделать вывод о том, что как личность Головкин С.А. был человеком старательным, с достаточно развитыми когнитивными и интеллектуальными способностями.

Об этом свидетельствует тот факт, что несмотря на наличие признаков, свидетельствующих о существовании психического расстройства или патологии, его почерк сохранял высокую устойчивость даже в максимально стрессовых и тяжелых ситуациях.

Также исследуемый почерк Головкина С.А. интересен тем, что в нем проявилось достаточно небольшое количество отклонений от нормы письма (прописи). Дело в том, что все люди учатся писать по одним и тем же прописям, то есть выполнение каждой буквы обусловлено выполнением некоего алгоритма движений, с учетом их протяженности, количества, формы и относительного размещения пишущего прибора. Однако со временем, когда человек обретает устойчивый письменно-двигательный навык, а письмо приобретает автоматизм, почерк начинает меняться в сторону более «удобного». То есть каждый человек начинает отходить от норм прописи в сторону наибольшего удобства и практичности лично для себя. Благодаря указанному фактору и формируется неповторимая индивидуальность почерка.

Письмо, написанное в СИЗО, Головкин передал матери через следователя Костарева. Фото: из материалов уголовного дела

Возвращаясь к почерку Головкина С.А. можно констатировать, что отклонения от норм прописи в его почерке минимальны. Хотя некоторые элементы и упрощены, количество таких упрощений незначительны. В данном случае можно отметить, что почерк взрослого человека, который настолько приближен к нормам прописей, встречается сравнительно нечасто. При этом те отклонения от норм прописей, которые в почерке имеются, в массе своей относятся как раз к тем, которыми характеризуют письмо лиц, у которых есть психические расстройства или заболевания, например - увеличение протяженности движений по вертикали при выполнении надстрочных и подстрочных элементов, деформация дуговых и овальных элементов и т.д. Также следует отметить, что в соответствии с методикой дифференциации почерков на мужские и женские, мужским почеркам в наибольшей степени свойственны такие признаки как сниженная степень совершенства письменно-двигательного навыка, упрощенным строением и меньшим размером, в то время как почерки женщин характеризуются более высокой степенью совершенства навыка, преимущественно простым строением и большим разгоном.

Исходя из диагностических признаков почерка Головкина С.А. можно предположить, что его личности свойственна ведомость, пассивность, некоторая скованность, а также боязнь противостояния жизненным сложностям и другим людям, а сам почерк у него соответствует в большей степени женскому типу (формирование почерка по мужскому типу у женщин и по женскому у мужчин является разновидностью нормы).

Нельзя обойти стороной вопрос о признаках почерка, которые могли бы свидетельствовать о тяжелых психических расстройствах, таких как шизофрения, гебефрения, параноидная форма шизофрении и т.д.

Следственно-оперативная группа по делу маньяка Фишера в 1992 году. Фото: предоставлено Валерием Костаревым

Обычно письмо больного шизофренией характеризуется вычурным стилем, своеобразной, в какой-то степени уникальной орфографией и злоупотреблением прописными буквами. Вместе с этим проявляется крайняя степень неустойчивости общих признаков почерка, что нередко может произвести впечатление, что рукопись выполнена разными лицами. В некоторых случаях наблюдается особый жаргон и искажение букв с целью шифрования смысла содержания рукописи, отмечается склонность к нестандартному письму, например печатными буквами, латиницей, клинописью, иероглифическое письмо и т.д. Также больные, страдающие этим заболеванием используют большое количество вопросительных и восклицательных знаков, используют обилие подчеркивание, пишут в вертикальном и горизонтальном направлениях, порой используют цифры и рисунки, которые по своему виду напоминают идеографическое письмо (в медицине - болезненная символизация).

У больных гебефренией могут встречаться все вышеперечисленные особенности, однако чаще всего наблюдается вычурность, размашистость, обилие подчеркиваний, зачеркиваний, вставок текста, различные рисунки, символизация текста, недостаток, либо, напротив, избыток знаков препинания.

В случае параноидной формы шизофрении наряду с присущей всем больным шизофренией вычурностью можно отметить особенно крупный почерк с заполнением страницы всего лишь несколькими буквами или словами, очень большое количество знаков препинания, различные причудливые украшения букв и т.д., кроме того важно обратить внимание на то, что в записях таких людей часто находят отражение и их бредовые идеи, повторение одних и тех же слов и предложений, простановка ударений, скобок, использование различных видов подчеркиваний, обводок и т.д.

Анализ почерка Головкина С.А. показал полное отсутствие каких-либо подобных признаков. Однако учитывая характер его преступлений следует обратить особое внимание на почерки лиц, которые страдают маниакально-депрессивными состояниями. Наиболее полно почерки таких лиц были описаны доктором В.В. Томилиным, поэтому автор полагает возможным опираться именно на них.

В маниакальной стадии больной пишет много и охотно. По своему содержанию такие письма отражают настроение больного - бред величия разного характера. Стиль письма весьма своеобразный – наблюдаются непоследовательность и бессвязность в изложении. Основная причина непоследовательности, по мнению В.В. Томилина, состоит в быстроте течения мыслей, быстрой смене представлений, заставляющих делать пропуски, резкие переходы от одного к другому. Чем сильнее возбуждение, тем резче выступает спутанность и бессвязность. Следует отметить, что возбуждение нарастает к концу письма и по мере усиления его больной не дописывает сначала конец, затем середину слова, а затем и начало. Слово делается совершенно нечитаемым. Весьма характерным для таких больных, по наблюдениям М.И. Попялковского, является злоупотребление точками (ставятся почти после каждого слова).

Буквы в почерке таких больных значительно больших размеров, чем следует, иногда они приобретают огромные размеры. Направление строк, хотя бы условное – отсутствует. На одной странице обычно помещается не больше нескольких слов, после чего пишущий переходит на следующую страницу, таким образом, для изложения короткой мысли больной может использовать несколько десятков страниц. Почерк таких людей крайне небрежный, неразборчивый, особенно к концу письма, в некоторых случаях наблюдается письмо по написанному. Неравномерны также наклон, промежуток между словами, частые росчерки, подчеркивания, знаки препинания, особое выделение местоимений «Я» и «Вы» большими по размеру буквами, письмом вдоль и поперек листа.

Как видно из анализа исследуемых рукописей Головкина С.А., в них отсутствуют, либо практически отсутствуют описанные выше признаки (редкие случаи их проявления можно отнести к случайности или воздействию сбивающих факторов внутреннего характера).

Подводя итог проведенного исследования следует отметить, что судебно-почерковедческая диагностика никогда не ставила и не может ставить своей целью диагностирование каких-либо расстройств и, тем более, заболеваний у исполнителей текста. Это выходит за пределы компетенции эксперта-почерковеда и является сугубо прерогативой медицинской науки.

Переходя к анализу личности Головкина С.А. следует помнить, что судебно-почерковедческая диагностика может описать некоторые черты, которые в наибольшей степени свойственны личности, чей почерк подвергается исследованию. Учитывая высочайшую индивидуальность почерка у одного человека эти признаки могут получить максимально яркое выражение при невысоком отражении психологических свойств, в то время как у другого человека сами признаки будут выражены незначительно, в то время как личностные черты, их обуславливающие, будут проявляться гораздо интенсивнее.

Почерк, которым выполнены записи Головкина С.А. в своей совокупности достаточны для вывода о том, он был человеком скованным, нелюдимым и, скорее всего, боязливым. Вероятнее всего, его личность можно охарактеризовать как ведомую и пассивную, которой проще подчиняться, чем брать ответственность на себя. С точки зрения профпригодности такому человеку в большей степени подошла бы работа, которая требует большого объема знаний, но при этом не подразумевает творческого подхода, некая механическая, монотонная деятельность, подчиненная строгим алгоритмам. Не исключено, что Головкину С.А. была свойственна некоторая феминность, при этом не обязательно проявляемая в каких-то внешних атрибутах (манеры, одежда, речь и т.д.), а проявляющаяся во внутренних чувствах и переживаниях. Следует отметить, что анализ почерка Головкина С.А. также показывает его хороший уровень обучаемости, усидчивости и готовности терпеть возложенные на него задачи и обязанности, однако эта обучаемость не носит самостоятельного характера. Иными словами, вряд ли в его характере была какая-то самостоятельная воля и тяга к развитию собственной личности, но при должном внешнем воздействии такой человек мог бы нехотя выполнять различные задачи. В условиях отсутствия такого воздействия подобная личность, скорее, переходила в инертное, пассивное состояние. Что касается его психологических особенностей можно предположить, что он страдал некоторыми личностными расстройствами, однако вряд ли они носили какой-то очень тяжелый характер и при должном старании могли бы быть купированы, однако, как и было указано ранее, постановка каких-либо диагнозов выходит за пределы компетенции эксперта-почерковеда и в данном случае все предположения носят лишь вероятный характер».