
«Я не знаю, куда нам идти, мы у площади... у колонн... У нас ни денег, ничего, три чемодана, и переноска с двумя котами. Простите, мы не хотели в Москву, но там врача не было. Почки...», — голос в трубке дрожит, будто струна, которую вот-вот порвёт невидимая рука.
Пожилая женщина и ее дочь приехали в столицу из-за отсутствия нужных врачей у себя в регионе, но Москва встретила их лабиринтом лестниц и табличек.
- Сейчас у вас вокруг — большой зал с колоннами? - пытается сориентироваться оператор. - А теперь повернитесь к выходу — видите вывеску «Аптека»? Стойте там. Через семь минут к вам подойдут».
Женщина (шёпотом): «А… в хостел… кошек пустят?»
Оператор (уже печатает адрес): «Там уже ждут вас, и ваших котов, чтобы накормить и разместить».
Щелчок. На другом конце провода — тишина. Но через 5 минут в базе данных появится новая запись: «Мать и дочь, инвалиды. 2 кошки, 3 чемодана. Отправлены в хостел для дальнейшего размещения в Москве. Нужна консультация нефролога».
Это не сцена из фильма — это будни Горячей линии Русской Православной Церкви. Сюда с 2021 года звонят без выходных и ограничений: заболел, голодный, на улице, обокрали, родился ребенок с инвалидностью, запил муж, сын поехал на заработки и пропал... Неважно, что случилось и где - Норильск, Калининград, Сочи. Если в трубке отчаяние — Горячая линия принимает вызов.
Идея «божьей Горячей линии» созревала долго, а поняли, что тянуть дальше нельзя, в пандемию, когда Ковид отрезал многих стариков, инвалидов и бездомных от храмов.
«Мы ощутили: надо действовать», — объясняет отец Игорь Куликов, куратор проекта, где любой звонок, будь то просьба о еде или крик о спасении, запускает алгоритм: выявить проблему → найти ближайших волонтёров → начать помощь в течение суток.

Первым звеном системы, принимающим чужую боль на себя, стала оператор Екатерина — мать двоих детей, православный воин в мирном обличье волонтёра, чья смена длится ровно столько, сколько нужно отчаявшемуся голосу на том конце провода. Работает Екатерина дома – рядом три кота, они помогают снять стресс (звонки не всегда спокойные, тут без котов никак), и православный образ Елисаветы Федоровны на рабочем столе — с ним «сердце бьется как-то спокойнее и тверже рука».
Спрашиваю у нее:
- А православная Горячая линия — это как?
- Это значит, что помогают люди верующие, иногда и священники. Для христианина помощь – часть веры в Бога. Помогаешь - значит меняешься сам, – признается Екатерина. - Я сама долго ухаживала за тяжело больной мамой и поняла: смерть – это просто этап, переход. Но когда с ней сталкиваешься - страшно.

Фото: Юлия АЛЕХИНА. Перейти в Фотобанк КП
- С чего обычно начинается разговор?
- На самом деле для человека это очень тяжело - начать просить о помощи. Люди плачут просто от того что вынуждены к нам обратиться.
- А какая у вас помощь?
- Нет такого списка: вот тут помогаем, а тут нет. К нам можно с любой разумной просьбой. Иногда понимаю: надо же, когда моя мама болела, я сама о многом не знала. А знала бы, сюда позвонила! Я тогда думала, что есть люди с большими бедами, чем у меня. Мне было неудобно просить. И многим - так же неудобно. Люди годами терпят, думая, что если попросят помощь, заберут ее у тех кому ещё тяжелее. Мы их убеждаем, что нас хватит на всех.
- Бывают нештатные случаи?
- Одна наша подопечная не может передвигаться даже по квартире. Только лежать и сидеть на кровати. Не может даже открыть дверь Скорой. Нашли выход: сделали у входа сейф на кодовом замке, там ключ от двери. Теперь волонтеру не надо каждый раз ехать, открывать дверь доктору. Уже легче.
Разговор прерывают звонки. Вот девочка просится с подругой на каникулах помогать в госпитале. А кто-то просит погулять с малышами - их мама болеет, не может выйти. Кому-то нужно лекарство, но он не может дойти до аптеки. Господи, помилуй.
Звонок от женщины из Донецка. У нее онкология, Скорую вызвать боится, одинокая и лежачая. Просит забрать ее в больницу.
Новый звонок. Женщина хочет отдать старые вещи, спрашивает адреса.
- У нас есть и пункты приема вещей. Всё пригодится, - поясняет Екатерина. - В Москве такой пункт - на Николоямской.
Марина – врач и координатор, работает в Синодальном отделе по благотворительности. Она не доктор в белом халате - её работа - стык медицины и соцпомощи.
- Мы не можем и не должны подменять собой Скорую или МЧС. Мы не можем покупать рецептурные лекарства сами - мы можем только оплатить, если пациенту их назначил врач, а денег нет, - поясняет мне Марина. - А иногда пациент просто не знает, что государство бесплатно обеспечивает жизненно необходимыми лекарствами. Мы помогаем ему получить то, что полагается. А есть дорогие препараты, порой дороже 100 тысяч рублей. Даже люди благополучные не всегда могут их себе позволить. Приходится и это решать. У нас комиссия рассматривает каждый такой случай.

Фото: Юлия АЛЕХИНА. Перейти в Фотобанк КП
Отдельный вопрос - покупка инвалидных колясок. Не всегда коляски от соцзащиты людям подходят.
Еще одна проблема: люди, которые больше всех нуждаются, не очень-то и просят о помощи. Просто тихо страдают, и всё. На Донбассе бывают истории, когда мы узнаем, что где-то есть человек, который лежит один в квартире, без помощи, без еды, без ничего. Мы их находим, устраиваем патронаж на дому.
- А какая самая частая медицинская проблема там?
- Если по статистике - нехватка лекарств. Там очень простые просьбы. Человеку не хватает таблеток, которые стоят 600 рублей. Но у него, бывает, нет и этих денег...
В глубинке другая проблема - удаленность качественной медпомощи. Полис-то есть.. Но больной живет там просто нет нужного специалиста. Полис есть, доктора нет. И надо решать: везти человека в Москву и Петербург или искать альтернативы на месте.

Фото: Юлия АЛЕХИНА. Перейти в Фотобанк КП
Есть у Горячей линии «Милосердие» ещё и «кураторы просьб». Они берут в работу сложные случаи. Евгения курирует все просьбы в Подмосковье. И соцслужбу при своём приходском храме.
В ноябре 2023-го многодетная семья из Подмосковья потеряла всё: огонь уничтожил дом, оставив лишь пепелище. Среди пепла —девочка инвалид. Отец и мать позвонили Евгении: «Мы не просим построить дом — помогите со стройматериалами, остальное сделаем сами».
В итоге им и материалы закупили, и привлекли строителей.
Или вот случай. Супруги Ирина и Василий, приехавшие с прифронтовой зоны, мечтали о тихом доме в деревне. Купили ветхий сруб, но оказалось: ни воды, ни канализации. «Продавец сказал: Тут колодец рядом. А колодец у соседей, те запретили брать воду», — вспоминает Евгения. «Мы установили септик и провели водопровод. Люди спасаются от военного лиха, а сталкиваются здесь с бытовым беспределом».
- Есть ли по закону какие-то ограничения в помощи?
- Мы не можем отменять решение соцзащиты и других госорганов. Например, если ребенку назначен опекун. Но если опекун явно не выполняет обязанности и на него жалуются – можно начать его проверку.
- Каких помощников вам не хватает? Водителей? Сиделок?
- Нам нужны все: волонтеры, врачи-консультанты, шоферы. А еще у нас соглашения с соцзащитой. Потому что малоимущие с инвалидностью у них на учете. Но многие порой не знают, что им положена коляска или помощь соцработника - лежат, страдают. А им надо просто подать заявление в соцзащиту! Мы им помогаем всё оформить.
- Бывали случаи, когда требовалась помощь полиции?
- Очень редко. Но вот недавно обратился человек, якобы его ограбили, избили, он выпрыгнул из окна, сломал ногу и просил отправить его домой в Пермь. В итоге выяснилось что его разыскивает полиция, он чего-то натворил.
Или девушка из Узбекистана - приехала к жениху, которого ей подобрала их узбекская брачная контора. А вместо обещанного жениха оказался другой, гораздо старше. Она сбежала, и мы устраивали её возвращение домой.
Вы тоже можете стать волонтером.
Всего несколько кликов мышью отделяют вас равнодушного, от вас же – милосердного. Достаточно набрать номер телефона 8-800-70-70-222.
Это и есть «номер спасения» православной церкви.
Либо пожертвовать любую сумму на сайте mirom.help.