Тут каждый рад, что новый день наступил: что учатся ценить пациенты и медики в стенах хосписа

Священник Владимир Щербаков находит слова утешения для каждого.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

Запах. Когда я шла в паллиативное отделение клиники имени Сеченова (тут лежат пациенты с незлечимыми болезнями), то больше всего боялась запаха. После ковида у большинства притупляется обоняние, у меня же, наоборот, обострилось до уровня охотничьей собаки.

Но в отделении неожиданно пахло цветами. Солнце сверкало на недавно вымытом линолеуме, пахло домашними сырничками и откуда-то тихонько играла музыка.

ЦВЕТЫ И КОТЕНОК

Цветы, абсолютно фантастические, каких я никогда не видела прежде - мохнатые граммофончики на толстых ножках, - стояли в вазах по всему коридору.

- У одной из наших девочек день рождения был недавно. И тут целая делегация друзей приходила, столько цветов принесли, что в палату не вмещаются, - поясняет старшая медсестра Надежда Саленова.

Думаю, что это самое подходящее имя для медсестры такого отделения. Кстати, все медики тут в цветных костюмах, а не пугающих белых халатах. Постельное белье у пациентов тоже цветное, а посуда не отличается от домашней - яркие чашки и тарелки.

Мы заходим в одну из палат, и первое, что я вижу, это огромная гроздь шаров, привязанных к спинке кровати. Все они и принадлежат той самой имениннице по имени Нина.

Нина болеет уже 7 лет, и все эти годы, в марафонском забеге между операциями, химией и «лучами».

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

Ей 42, и у нее рак груди. А я не могу поверить, что это взрослая женщина, в ней от силы килограммов 40. Тут в палатах не говорят о диагнозах, о прогнозах, а говорят о повседневном.

- Вы как спали сегодня? Боли беспокоили? Что с аппетитом? Укол помог?

- Мне кажется, она хрипит, может, у нее инфекция, внутри все клокочет, - с тревогой говорит муж Александр. У него серое лицо, на котором 3-дневная щетина. Они с Ниной спят четвертые сутки урывками.

- Нет, инфекции нет, иначе была бы температура. Сейчас к вам подойдет врач, - спокойно говорит Надежда и по-матерински обнимает Нину. Та тонкими ручками-нитями обвивает медсестру, улыбается и что-то шепчет едва слышно из-за катетера, через который ей постоянно подают кислород. Потом тут же закашливается и обессиленно падает на подушки.

Нине, которой исполнилось 42 года, друзья принесли шарики и море цветов.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

Нина болеет уже 7 лет, и все эти годы, в марафонском забеге между операциями, химией и «лучами», с ней рядом муж. Буквально держит за руку, спит рядом с ее кроватью, а когда жене лучше, они тихонько разговаривают. Саша мне признался, что жена любит кошек, у нее даже на пижамных штанишках - котята. «Когда мы выйдем отсюда, подарю ей котенка», - говорит он больше себе, чем мне.

ВМЕСТО УПРЕКОВ - БЛАГОДАРНОСТЬ

Подходит время выписки домой одной из пациенток. Медсестра ловко подвязывает ей дренаж, натягивает теплые носочки, ищет расческу - прибрать волосы. А рядом стоит дочка - на лице растерянность, страх и отчаяние. Пока мама была в отделении, о ней заботились медики, теперь все это ляжет на плечи дочери, а она даже ночнушку с нее снять боится, чтобы не сделать больно.

- Ничего, научится! Это в других отделениях визиты родных ограничены, а у нас - сколько пожелают. Большинство пациентов тут - с онкологией. Конечно, нужен уход. И мы только приветствуем, если родные помогают, учатся, как правильно обрабатывать кожу, как переворачивать от пролежней, поить-кормить. Рук не хватает, - признается Надежда.

Впрочем, есть пациенты, у которых нет онкологии, - они тут «по социальным показаниям». Один из них - Артемка, так с любовью медики зовут худенького мужчину, которому за 50. Артемка в основном молчит, лежа в огромной кровати-трансформере, иногда внятно кричит: «Поехали!» или «Салют!», а порой даже что-то лопочет на английском.

- Мы всех зовем по имени-отчеству и только на «вы», но Артемка уже стал родным тут. Много лет назад он попал в ДТП и с тех пор недвижим. Жена бросила, остались старенькие родители: маме - 85, папе - под 90, он уже и сам лежачий. Поэтому Артемка регулярно у нас, чтобы немножко дать выдохнуть родным, - объясняет Надежда.

- Знаете, что удивительно? Вот мы прошлись по палатам, кругом - тяжело больные, а ни претензий, ни упреков, ни злобы: «Почему это со мной случилось?» - замечаю я.

- Что вы?! У нас самые добрые пациенты... Они давно знают свой диагноз. И стадия злости, слез уже в прошлом. Поэтому когда мы тут снимаем боль и выматывающую тошноту, человек нам так благодарен. У нас самое здоровое, в энергетическом плане, отделение...

Я понимающе молчу. Даже киваю. Надежда замечает мою реакцию, но продолжает:

- Вы столько улыбок и обнимашек с медиками не встретите больше нигде! Уверяю вас. Тут каждый пациент радуется, что день наступил. И мы радуемся с ним.

При мне поступает новая пациентка. Ее везут на инвалидном кресле, лысая голова, кажется, едва держится на тонкой шейке, острые плечики вызывают неимоверную жалость. А еще ее зовут, как и меня. Девушка стонет от боли.

Уже в конце смены я захожу в палату, вижу, как Юля обедает и улыбаюсь ей. Она слабо улыбается в ответ.

- Боль сняли, и человек уже хочет жить, вот вы и увидели смысл паллиатива: как было и как стало. И не важно, что у девушки 4-я (последняя) стадия онкологии, не нам решать, когда кому уходить, - уже в коридоре говорит мне Надежда.

Медсестры Светлана Думлер, Надежда Саленова и завотделением Мария Головастова стараются создать подопечным самые комфортные условия.

Фото: Юлия АНДРИЕНКО. Перейти в Фотобанк КП

«ХОСПИСНЫЕ» ФИЛОСОФЫ

Работы хватает - накормить, выкупать, перевернуть в постели, обеспечить туалет, и так по кругу. Мне доверяют покормить сухонькую старушку, мы расправляемся с кашей, я ее подбадриваю скушать хоть кусочек сосиски и пою теплым чаем. Умываю и навожу порядок на тумбочке. Становится неловко, когда она едва шелестит: «Спасибо вам!»

Телефон дежурной не смолкает: «Алло! А вы можете принять нас?» Увы, возможности отделения ограничены, при этом пребывание тут - бесплатно. Кого-то ставят на очередь, кто-то ищет частный хоспис.

Медиков, которые способны работать в таких отделениях, называют особым термином - «хосписные». Тут важно быть не только профессионалом, но и Человеком. Перед приемом в штат здесь две недели волонтерят, чтобы стало ясно - тянешь ты или нет.

- «Хосписные» - философы. Они, с одной стороны, - сострадательны, с другой - умеют держать эмоции в руках, а еще терпимы. Знаете, как нас учила основатель Первого московского хосписа (открылся в 1997 году. - Ред.) Вера Миллионщикова? Капризничает твой больной, требует каждые две минуты внимания и вымотал тебя к концу смены? А возьми и поставь себя на его место, представь, что это ты можешь завтра вот так же беспомощно лежать и ждать сочувствия к себе. Сразу все становится по своим местам, правда? А еще бывает - он сейчас лежит, ругается, но завтра ты приходишь на смену, а его уже нет... - рассуждает завотделением Мария Головастова.

Светлана Думлер раньше работала операционной медсестрой. Там было проще - поступает пациент, ему делают операцию, он идет на поправку, его выписывают. Все! В паллиативном отделении все иначе.

- Здесь главная помощь - это уход. И много общения. Причем общение с родственниками порой тяжелее, чем с самим пациентом. А с одинокими нужно найти время посидеть, послушать, рассказать им о погоде за окном, может, помолиться с ними. Принцип здесь: пациенту должно быть не больно, не страшно, не одиноко, - Светлана признается, что сложно сосчитать, скольких людей она держала за руку в последнюю минуту.

- Где вы берете силы? Вот особенно когда умирают совсем молодые и ты понимаешь, что не всесилен? - допытываюсь я.

- Мы живые люди, страдаем, конечно. Я вот 20 лет в паллиативе, но и сейчас порой плачу, когда умирают пациенты, - признается медсестра Ирина Гайдарова. - Нас учили, чтоб не выгореть: вышел за порог отделения - и все оставил там, дай себе передышку. Мне очень помогает дача, возня с цветами, деревьями.

А еще медсестрам приходится утешать тех, кого грызет чувство вины, что отдали родного человека в хоспис.

- Объясняешь, что дома справиться сложно. Особенно когда нужно обезболивание, особые процедуры. Родня в первое время - как ежики: настороженные, недоверчивые. Но потом видят нашу заботу и меняют отношение. С некоторыми мы еще долго потом общаемся, - говорит Ирина. - Помню бабушку, которая лежала у нас регулярно, так она, переступив наш порог, говорила: «Я из ада в рай приехала. Как же мне тут хорошо». А бывает, звонишь сыну: «Мама хочет вас видеть», он в ответ: «Не могу, на работу надо. Может, на выходных», а мама не доживает до выходных...

О ЧЕМ МЕЧТАЮТ ПАЦИЕНТЫ

Мы разговорились с пациенткой - Лидии Васильевне 80, она воспитала троих детей, а когда от сына ушла жена, помогала ему поднимать семерых внуков, всю жизнь - воспитатель детсада. Напахалась! А на пенсии еще и в такси работала.

- Насыщенная у вас жизнь! А есть вот что-то, о чем жалеете, что хотелось бы изменить? - спрашиваю ее.

- Устала я, детка. Тут медики - наши якоря, если бы не они, меня бы давно не было. Жизнь тяжелая была. Все время проблемы, заботы. Наверное, жалею, что мало думала о себе, все куда-то спешила, мир не повидала. А вот чего бы мне хотелось прямо сейчас, это выкурить хорошую сигаретку, - мечтательно говорит Лидия Васильевна и смеется.

Медсестры рассказали мне, какие желания бывают у людей в хосписе. Одна тяжело больная вспомнила, как с семьей выбиралась на пикник. Волонтеры где-то раздобыли пальму, вывезли женщину в сад, устроили чаепитие с родственниками и даже привезли кролика, которого посадили ей на колени. Счастью не было предела!

Пациентки, независимо от возраста, просят дни красоты, и тогда в отделение приходят волонтеры, бесплатно делают маникюр, стрижку. А еще нередко просят фотосессию, наряжаются, выбирают парики, если после химиотерапии нет волос. Бывает, человек вовсе просит: «Сделайте мне яишенку, пожалуйста! Как мама в детстве готовила, с «сопливым» белочком». И повара тут же исполняют нехитрое желание.

Некоторые пациенты запоминаются особенно. Однажды поступил парень 37 лет, у которого был рак лица и осталась только верхняя часть неба и язык. Все остальное представляло дыру на лице.

- Он к нам попал лежачим, тяжелейшим, а здесь мы поставили его на ноги, он окреп. У него стояла трахеостома и зонд для питания. Научили его ухаживать за собой и питаться, и вот он сам блендером готовил себе еду. И вообще стремился все делать сам. Он от нас еще домой поехал, - вспоминает Светлана.

- А чудеса бывают? Ну, чтобы человек, уже находясь в паллиативе, вдруг взял и выздоровел, - я не могу смириться с реальностью, что все здесь неизлечимы.

- Бывают! Однажды поступил мальчик, армянин, лет 12, с опухолью мозга. Лежал, глядя в одну точку. А потом начал потихоньку проявлять интерес к жизни. Мы его на колясочке возили по коридору, он хотел сам умываться, появился аппетит, смог ложку держать. Родители утром - в церковь, а потом - к нему. Отец признался потом: посадил семечку перца в горшок и загадал: будет плод, значит, сын выздоровеет. Семечка дала побег, завязался перчик, а мальчик и впрямь выздоровел. Я через соцсети вижу: стал наш мальчик бизнесменом, а его младший брат - врачом, - улыбается медсестра.

P.S. Когда писался этот материал, Юлия и Нина покинули этот мир практически друг за другом. А цветы Нины до сих пор радуют глаз всему отделению.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Что начинаешь понимать тут

Здесь приходит понимание ценности жизни!

А еще - благодарности, что ты здоров.

Большего не надо.

Все остальное приложится.

- Я пришла работать в паллиативное отделение, когда разводилась с мужем, - признается медсестра Светлана. - Мне тогда казалось: я умру, свет был не мил, ни о чем другом думать не могла. Смену-другую тут отработала - и пришла перезагрузка. Господи! Я живу, могу кушать, видеть, как наступает весна или осень, мечтать! Да жизнь просто чудесна! И как я этого не понимала раньше? А еще мы многие тут изменили свое семейное положение, потому что, как прежде, ты жить уже не можешь! А твоя половинка этого не понимает...

Светлана даже сына научила философски относиться к проблемам в школе и не убиваться из-за плохих оценок.

- Когда выходишь с этой работы, совсем другими глазами смотришь на наш мир, - говорит мне Надежда. - Кто-то ругается за парковочное место, другой выясняет отношения в магазине, третий повышает голос на коллег и родных. А при тебе за смену ушли из жизни совсем не старые несколько человек. И каждого ты держал за руку. И вот хочется крикнуть: «Люди! Вы на что вообще жизнь свою тратите? Она же не бесконечная. Цените ее, радуйтесь!»

О ДУШЕ

«Я говорю: человек ушел. Не умер, а ушел. Переместился»

Сюда регулярно из Новодевичьего монастыря приходит священник Владимир Щербаков. Жду, когда он освободится. В такие моменты даже медсестры стараются отложить все процедуры, не мешать своим подопечным поговорить с батюшкой.

- Люди тут реагируют на меня по-разному: кто-то - радуется, кто-то - отворачивается к стене. Но в основном откликаются даже те, кто в тяжелом состоянии, ведь душа - она христианка по природе. А жалеют практически все, знаете, о чем? О зря потраченном времени. Оно скоротечно, тут это сознаешь особо остро. Потому и я никогда не откладываю визит сюда - можно не успеть. Быть милостивым к людям - главная заповедь Христова. Будешь ты милостив - и к тебе Господь Там будет милостив, - говорит он и замечает, что всегда после хосписа чувствует прилив сил, даже если пришел туда уставшим.

- А какие вы слова находите, чтобы утешить близких? - спрашиваю его.

- Говорю: человек ушел. Не умер, а ушел. Значит, просто переместился. Душа бессмертна, жизнь продолжается. Тут, на Земле, нам это понять не дано, это тайна. Но факт: верующие уходят куда легче, чем атеисты, - говорит он мне на прощание.